A Handful of Dust (Горсть праха)

Если бы у нее были обе ноги – а они у нее скоро будут, даже скорее, чем она надеялась, если верить доктору Чаквас – Солана припрыгивала бы на ходу. В ее же положении, ей пришлось удовлетвориться, размахивая руками чуть резче обычного, когда она катила кресло по коридору. Разогнавшись, она едва не въехала в одного из шокированных членов экипажа, и она ухмылялась, когда резко затормозила и смиренно извинилась. Прежде чем мужчина развернулся и направился в противоположном направлении, его лицо исказилось в одном из странных человеческих выражений, которое Солана не распознала. Страх? Неловкость? Это не имело значения. У нее будут ноги, обе, снова. Ее хорошее настроение несколько поколебалось, когда дверь открылась, и она закатила себя в до жуткого тихий док челноков. Майор Аленко поднял взгляд от станции модификации оружия и вскинул брови. Она пыталась разобрать их значение – и близко не такие подвижные, турианские надбровные пластины использовались соответственно для выражения намного меньшего количества эмоций, тогда как люди без конца подергивали их пушистыми бровями – когда он сказал: – Прости. Ты разминулась со своим братом. Думаю, он направился на мостик. Может, сумеешь поймать его там. – Я искала не Гарруса, – призналась Солана, подкатываясь ближе. Аленко держал очаровательный маленький пистолет в одной руке, и совершенно неэффективный модифицированный прицел в другой. – Ты ведь скоро улетаешь? Он опустил прицел – как раз во время, потому что ей хотелось вырвать его из руки Аленко и разбить, если бы он попытался оскорбить такое замечательное оружие настолько низкокачественным модом – и сказал: – Кортез выполняет последние проверки, и затем мы отбываем, да. – Здесь никого? – Аленко потянулся к даже еще более отвратительному удлиненному стволу и Солана подалась вперед и выбила модификацию из его руки. Она звякнула, отскочив от станции и приземлившись на пол. Скатертью дорога. Он расширил глаза, но не попытался поднять ее. – А как же прощальная вечеринка? – Ааа. – Имей он субгармоники, значение за междометием было бы ясным, но так Солана не имела ни малейшего понятия, что оно выражало. Может, люди не… прощаются со своими коллегами? Друзьями? Как-то она в этом сомневалась. Исходя из ее пусть и ограниченного опыта, люди склонялись к несдержанности, когда дело касалось эмоций. Прежде, чем она успела спросить, он пояснил: – Я зашел повидать Тали, прежде чем спуститься сюда. Не было смысла вытаскивать ее из инженерного отсека. Явик не питает симпатии ни к кому, кроме, может, Шепард в хорошие дни. Гаррус выдал мне свои указания и что-то наиболее близкое к наилучшим пожеланием, что я могу от него получить. Остальные члены команды, они… они люди Шепард. Я на самом деле не служил с ними. Они не… в общем. Не особо важно. Думаю, они будут больше заинтересованы в том, с чем я вернусь. – Ну, – сказала она, – ты для меня был ближе всего к понятию друга, так что я здесь, чтобы проводить тебя. И не только потому, что меня интересует информация, которую ты раздобудешь. – Она усмехнулась. – Хотя, надо сказать, меня весьма интересует информация. Его лицо выдало ту человеческую особенность, когда кожа мгновенно становится на оттенок краснее. Забавно. Они, должно быть, к этому привыкли; она же все еще находила это весьма комичным, хотя не смеялась вслух, чтобы никого из них не смутить. Затем он спросил: – Брукс все еще под наркозом? Солана кивнула. – Я думаю, доктор намеревается держать ее так до поступления дальнейших указаний теперь, когда Шепард… функционирует. Эм, юстицар тем не менее все еще там. Светится. Человеческие улыбки, по крайней мере, было достаточно легко понять. Солана подозревала, что упускает около пятнадцати слоев возможных значений и смыслов, но она просто интерпретировала это выражение, как позитивное. – Самара ничего тебе не сделает. Солана неуютно заерзала. – Не знаю. А у меня длинный список случаев, когда любопытство перекрывало мой здравый смысл – слова моего папы – и что-то подсказывает мне, что ее легендарный Кодекс не слишком снисходительно смотрит на… любопытство. – Шепард не потеряла еще никого из команды из-за Кодекса Самары, – заверил ее Кайден. – А ты встречала Джек. И Гранта. – Будем надеяться, что ты окажешься прав. – Просто постарайся не красть ничего из ее вещей. – Одалживать, – поправила Солана. – Улучшать. – Не думаю, что улучшение считается, если ты не возвращаешь их обратно. – Мой брат – гнусный лжец и без сомнения распространял отвратительные слухи обо мне для своих коварных целей. Аленко фыркнул. – Солана, я только что видел, как ты умыкнула тот бронебойный мод для снайперской винтовки. Какой он там? Четвертого уровня? Она вынула упомянутый мод и положила на станцию. Аленко продолжил смотреть на нее в упор. Значительно. Вздохнув, она также выудила намного более интересный термальный прицел из-под культи своей поврежденной ноги. Тем не менее, вместо того, чтобы укорить ее, он лишь пожал плечами. – Знаешь, Шепард не будет возмущаться. Ты можешь вывезти большую часть этого барахла, и она, наверное, даже не заметит, если только ты не будешь трогать ее оружие и ее моды. Он замолчал, роясь в другой куче оружейных модов. Увидев, что он собирался остановиться на совершенно бесполезном ручном парализаторе, она издала неодобрительный звук и он бросил его, подняв на нее взгляд. Она вздохнула и покачала головой. – Ты хорош с ним? Он опешил от смены темы и посмотрел вниз на пистолет, словно никогда не видел его прежде. – Конечно. Весело дернув мандибулами, она добавила: – Нет, ты настолько хорош, чтобы попасть цели в глаз? Она расправил плечи и вскинул подбородок. – Я могу за себя постоять. – Могу я взглянуть? Он передал ей пистолет, и она не смогла сдержать восхищенного возгласа. Для большинства пушек она могла сказать, для чьей руки они были разработаны. Турианец может использовать саларианское оружие, и наоборот, но вес и баланс будет не совсем тот. Это пистолет не был турианским. Или саларианским. Или даже человеческим. Он был так великолепно сконструирован, что она не могла определить, для чьего захвата он предназначался, но это не имело значения, потому что ощущалось, словно он был создан именно и только для ее собственной руки. – Духи, – пробормотала она, повертев оружие, прежде чем поднять его и прицелиться в пустоту дока. – Что за очаровательнейшая маленькая пушка. Я почти жалею, что предпочитаю не пистолеты. – Дай-ка угадаю, – сказал Аленко, махнув в сторону одной из стоек у стены, – снайперские винтовки, как твой брат. – Вообще-то, – возразила она с усмешкой, – снайперские винтовки, как моя мать. Он издал смешок. – Ошибка с моей стороны. Она, должно быть, грозная леди. – Была, – ответила Солана. Она сомневалась, что человеческое ухо могло уловить глубокую ноту давней скорби в ее субгармониках, но выражение лица Аленко сменилось, и его плечи опали. Прежде чем он мог извиниться, или предложить ей сочувствие или жалость – Духи, как она ненавидела жалость – она указала на пистолет и сказала: – Никогда раньше таких не видела. А это о чем-то говорит. – Она хотела – сильно – посмотреть его в действии, но его хозяин через полчаса отбывал на миссию, так что это было не подходящее время. Она вздохнула, снова его опуская. Аленко, к ее облегчению, пошел у нее на поводу, сменив тему. – Это Паладин V снабжения спектров. Но если тебе нравятся винтовки, тебе следует взглянуть на Черную Вдову Шепард. Эта штуковина почти с нее ростом, и, наверно, примерно того же веса. Убивает с одного выстрела. Почти все, что угодно. – Да ты шутишь. M-98 улучшили? Брат говорил мне, что у нее была одна из них, хотя по характеристикам мне казалось, что простой смертный не может действительно стрелять из этой чертовой штуки. В это раз улыбка Аленко была меньше, натянутей. Печальней, поняла она. – Твоя первая ошибка в том, что причисляешь ее к простым смертным. Шепард – это Шепард. Правила к ней не применяются. Хочет она того, или нет. Солана не знала, что на это сказать, так что она просто потянулась к лучшему пистолетному моду на станции, системе поражения мозга пятого уровня, с весьма неплохой модификацией сверхлегких материалов, чтобы скомпенсировать добавленный вес. Аленко, наблюдавший за ней, издал горлом оценивающий звук. Если бы у нее было несколько часов и немного тишины, она могла бы также из других ненужных деталей собрать великолепный прицел, но потребовалось бы намного больше телодвижений, чтобы правильно его совместить. – Целься в голову, – сказала она, когда закончила, передавая ему пистолет рукояткой вперед. – Это… я никогда не видел, чтобы вот так модифицировали оружие. Она фыркнула. – Поверь мне, это ничто. В следующий раз предупреди меня за день. Закрепив пистолет на бедре, он наклонил голову. – Я тебе должен. – Дай мне подержать Черную Вдову и считай, что мы в расчете. Мне даже не обязательно из нее стрелять. Она издал смешок. – Звучит честно. Конечно, Шепард как минимум оторвет мне голову, если узнает… ох. – Веселье растворилось, и все его поведение изменилось так резко, что Солана испугалась, что в нем что-то сломалось. – Верно, – продолжил он после очень долгой паузы. – Вдовы Шепард… тут нет. – Он опустил голову и немного побледнел. – У Гарруса есть. Но, думаю, он свою держит в каюте. Конечно, винтовки Шепард не было. Она почувствовала себя дурой, что спросила, но избегая внезапно наполнившей помещения тяжести, она попыталась прибегнуть к одному из трюков брата. Юмор, похоже, всегда у него работал, даже когда по всем законам не должен был. Откинувшись назад и сложив руки на груди, она спросила с шутливым негодованием: – У Гарруса есть спекторская модель снайперской винтовки? Как он это провернул? В короткой улыбке сверкнули белые зубы, и вес скорби начал спадать. Черт. Может, ее брат знал, что делает, со всеми этими его бесконечными насмешками. – Связи? – Он пренебрежительно махнул рукой. – Я шучу. По большей части. Шепард всегда предпочитает следовать правилам, но только когда видит вескую причину, по которой это правило существует. Оказывается, когда ты оружие, которое галактика направляет на Жнецов, она не сильно беспокоится о законе снаряжение-спектров-только-для-спектров. Она доставала лучшее снаряжение, которое могла вымолить, найти или украсть, и передавала тем, кому оно было нужно, или кто мог эффективно его использовать. – Он мягко рассмеялся, покачав головой. – Она потратила двести пятьдесят тысяч кредитов на M-11 Гнев из запросов спектра, хотя не думаю, что она хоть раз прикасалась к дробовикам с базового обучения. Но Тали любит эту дурацкую штуку. – Не знаю, поражает ли меня больше то, что она этим занималась, или то, что кто-то – даже в запросах спектра; особенно в запросах спектра – полагал, что это нормально, требовать с коммандера Шепард плату. Пока она, ну знаете, была занята попытками спасти галактику. Это вызвало полноценный смех, совсем не мягкий и не сдержанный. – Ты просто обязана как-нибудь высказать Шепард это мнение. Она оценит. За выпивкой я сам от нее что-то подобное слышал. Обычно акцентируемое яростным ударом кулака по столу. Она, наверное, купит тебе выпивки. Или, знаешь, какую-нибудь дорогущую пушку. – Все еще ухмыляясь, непонятно шевеля пушистыми бровями, он указал в ее сторону. – Ладно, Солана. Не то чтобы я не верил, что ты здесь, чтобы меня проводить, но ты собираешься уже сказать мне остальное? Потому что Кортез будет готов к отбытию с минуты на минуту. – Остальное? – сказала она неловко. – Вы с Гаррусом одинаково ерзаете, когда нервничаете. У меня, может, нет сверхчеловеческих навыков наблюдения Шепард, но у меня было достаточно времени, чтобы подметить множество вариаций наклонов головы и подергиваний мандибул твоего брата. – Его улыбка была мягкой. – Ты, наверное, переминалась бы с ноги на ногу, если бы стояла. Она открыла рот, чтобы возразить, но вместо этого рассмеялась. – О, ты прав. Наверное, переминалась бы. И ты прав, у меня могут немного – совсем немного, учти – быть скрытые мотивы. – Ммм. – Не сошедшая с его губ улыбка помогла разобрать в ином случае нечитаемый звук, как дружелюбный. – Мой папа, – сказала она. – Ты должен с ним поговорить. – Так велел Гаррус. – Нет, – настояла она. – Ты должен поговорить с ним и о Гаррусе тоже. Я бы сделала это, если бы летела с тобой. Мой папа… слушай, мой папа чертовски хорош в своем деле, но он не может работать без полного доступа к информации. Я не знаю, что сказал тебе Гаррус, но я говорю, что тебе надо рассказать ему все. Он наверняка заставит тебя повторить все дюжину раз. Две дюжины. Не надо расстраиваться или чувствовать себя задетым; он видит то, чего не видят другие, но иногда процесс бывает изматывающим. Для обеих сторон. – Она улыбнулась, чтобы чуть разбавить серьезность своих слов. – Каждый раз, когда мы детьми попадали в неприятности, допрос был хуже наказания. – И уже снова предельно серьезно добавила: – Папа может отнестись к тебе с настороженностью. Скажи, Сол хотела, чтобы ты с ним поговорил. Назови меня Сол, не Солана. Это ему что-то да скажет. И скажи ему, что я больше никогда не буду пытаться заставить его есть фрукты велара, если он со всей внимательностью тебя выслушает. Хорошо? И просто… пожалуйста. Пожалуйста, не упускай… – Никаких деталей, – закончил за нее Кайден. – Я понял. Хотя, если… если тебе о этого станет лучше, твой брат дал мне те же указания. Ничего про фрукты велара, правда. Но он велел мне честно передать все, как я это видел и понял, даже если это не лестно. – О, хорошо, – выдохнула Солана, волна облегчения практически накрыла ее с головой. – Это значит, он… это просто хорошо. Это все. – Она сделала глубокий вздох и попыталась с относительным успехом успокоить трясущиеся руки. – Ты из Альянса, майор Аленко, а я турианка – я все знаю про то, что верность и честь превыше всего, знаю. Но я… я должна попросить спектра Аленко об услуге. – Звучит зловеще. – Ты… мой брат говорил тебе о книге Шепард? Той, что с Имперского? Аленко кивнул, озадаченно наклонив голову. Наклон головы был действительно близок к турианской версии; если бы она не так нервничала, то улыбнулась бы на неожиданную схожесть рас. Несмотря на все ее усилия, ее рука все равно тряслась, когда она потянулась к его ладони, бросила в нее маленький чип и сжала его пальцы вокруг него. – Мне нужно, чтобы ты отдал это моему отцу. И мне нужно, чтобы ты больше никому его не показывал. Ни адмиралу. Ни примарху. Ни даже твоим ближайшим друзьям. Пока мой папа не подтвердит обратного, все находятся под подозрением. Опустив взгляд на свою сжатую ладонь, Аленко нахмурился. – Ты не думала, что твой отец может быть под подозрением? – Нет. – Солана… Она покачала головой. – Я знаю, что он чист. Десятилетия в СБЦ, и он ни разу не взял взятки, не спустил что-либо на самотек, не пошел легким путем, вместо правильного. – Это то, о чем ты знаешь. – Никогда, майор. Ни разу. Слушай, я… может, я не в лиге Серого Посредника, но стоит попробовать связать упомянутое мной любопытство с моей уверенностью? Я знаю, что мой папа чист. Я знаю, что ты можешь ему верить. И я не знаю ничего такого насчет всех остальных. – Ты веришь мне. Она протянула руку. Та тряслась. – Это нелегко мне дается. И я надеюсь, что так же права насчет тебя, как я знаю, что права насчет моего отца. Он жестко кивнул, но его ответу помешало шипение интеркома и голос Шепард, произнесший: – Эй, Кайден, ты все еще внизу? – Как раз собираемся отбыть. Кортез показывает мне, что все готово. Просто дал Солане Вакариан осмотреть мой Паладин. – А, Солана. Не стесняйся навестить меня позже. Обещаю не красть твое кресло. – Смех Шепард по коммуникатору звучал приглушенно, но от того не менее искренне. – А насчет тебя, Кайден, Стив доставит тебя туда и обратно целым. Тебе только в политике придется ориентироваться самостоятельно. – Это худшая часть. – Как точно. – Пауза, но не мертвая тишина оборванной связи. – Кайден, будь осторожен. – Всегда осторожен, Шепард. – Ты всегда осторожен, – согласилась она. – Но сейчас время быть даже еще осторожней, ладно? – Да, мэм. – Не надо этого сейчас, майор. Солана видела мягкую, грустную улыбку Аленко, хотя Шепард не могла. – Так точно, мэм. Шепард мученически вздохнула. – Помни, что я сказала. – Хорошо, Шепард. Но и ты помни, что сказал я. Солана задумалась, не улыбалась ли Шепард в своей каюте похожей мягкой, грустной улыбкой; по голосу казалось, что да. – Удачи, Кайден. Конец связи. Аленко опустил голову, и хотя ей было до смерти любопытно, Солана прикусила язык. После минуты молчания Аленко и его разбирательств с собственными мыслями, он поднял голову. – Я передам информацию твоему папе. Я не покажу ее никому другому. – Его глаза, когда он посмотрел на нее, были влажными, уголки напряжены и прорезаны морщинками более глубокими, чем были минутами раньше. – Если тебе будет нужен друг, она им станет. Лучшим, о каком ты можешь только просить. Ты можешь даже полюбить ее, если захочешь; с ней это просто. Но не верь ей. Не сейчас. Солана кивнула. Кортез выглянул из-за истребителя и прокричал что-то о том, что время не ждет, и Аленко жестом показал ему, что идет. – Спасибо, майор, – сказала Солана тихо, искренне. – И… и удачной охоты. Он снова вскинул бровь. – Солана? Ты сказала, что я тебе был ближе всего к понятию друга. Но друзья не зовут меня "майор". Они зовут меня Кайден. Ее мандибулы разошлись в робкой улыбке. – Я поработаю над этим. – Это все, чего я прошу. – Он закрепил старый потрепанный Защитник на спине и размял шею. – Скоро увидимся. Две недели. Если повезет, может, десять дней. Ее улыбка расширилась до ухмылки. – У меня к тому времени будет моя нога, знаешь. Он расплылся в не менее широкой улыбке. – Тогда, я жду, что ты будешь надирать негодяям задницы – буквально – к моему возвращению. Все жесты, которые она знала – рукопожатия, объятия, похлопывания по спине, отдавание чести – казались неподходящими. Она остановилась на махании рукой. Аленко – Кайден – уже на полу пути к челноку ответил тем же. Когда он забрался в маленькое судно, она сложила все еще трясущиеся руки на коленях и подумала, какой неоднозначной штукой была надежда, когда ей всегда придается столько веса.