A Handful of Dust (Горсть праха)

Как это уже стало за последние несколько дней привычкой, Солана, удерживая поднос с завтраком для Шепард на коленях, локтем открыла дверь в каюту. В этот раз, тем не менее, вместо того, чтобы обнаружить коммандера уже проснувшейся и либо склонившейся над книгой, либо пытающейся выполнить курс абсолютно-не-одобренной-доктором физической терапии (которая в основном, похоже, включала падение с кровати и подтягивание себя назад), она обнаружила обоих обитателей каюты спящими лицом друг к другу, переплетя руки на полосе пустого пространства между ними. У нее перехватило дыхание, а мандибулы разлетелись от удивления не только потому, что положение казалось огромным прыжком с того места, где она оставляла Гарруса и Шепард только днем ранее, но потому что Гаррус действительно спал. Она узнала его похрапывание, усиленное странной позой, в которой ему пришлось устроиться на человеческой кровати. Прежде чем Солана могла поспешно ретироваться, Шепард слегка повернула голову и открыла глаза. Очень медленно она прижала палец свободной руки к губам. Ее лицо не выглядело сонливым, хотя казалось немного сожалеющим; Солана почувствовала уверенность, что когда она вошла, Шепард уже не спала, но просто была так же рада видеть Гарруса спящим. Вздох, слишком тихий, чтобы его услышать, колыхнул прядь волос Шепард, а мгновением позже Гаррус пошевелился. Солана отвела взгляд, чувствуя себя, словно подглядывала за чужой личной жизнью, хотя все, что ее брат и Шепард делали, это просто смотрели друг на друга. – У нас гость, – прошептала Шепард. – И, похоже, с завтраком для меня, но не для тебя. Думаю, твоей сестре я нравлюсь больше, чем ты. – Ммм. У нее наверняка есть декстро-батончик, который я могу умыкнуть. – Она точно будет любить меня больше, если ты украдешь ее завтрак. Он издал смешок, низкий и рассеянный. То, что он еще не согнал сон и не пришел в боевую готовность, говорило о некоем уровне доверия. – Думаю, я схожу проверю, не взорвалось ли чего в ядре двигателя за ночь, и по пути сам найду себе завтрак. Хорошо, что никто из них не смотрел в ее сторону, потому что шок, скользнувший по ее лицу, распознали бы даже человеческие глаза. Солана задумалась, как хорошо Шепард разбиралась в чтении тонкостей турианских голосов. Она надеялась, что более-менее хорошо. Если кто и заслуживал услышать, как ясно голос брата сместился от недоверия к вере – надежде, даже – то это Шепард. Она услышала скольжение ткани о кожу и пластины, когда они поднимались, вздох Гарруса, когда он потянулся и зевнул, и мягкий смех Шепард, когда зевок перетек в стон. Солана бросила на них взгляд достаточно долгий, чтобы увидеть короткие касания пальцев: ее о шрамированную щеку Гарруса, его – убирающих прядь волос Шепард за ухо. Интимность была осязаема, и на мгновение – всего на удар сердца – Солана почувствовала укол зависти. Вся галактика вывернулась наизнанку с тех пор, как в последний раз к ней прикасались так нежно, и в темные дни, в дни глазей на алкоголь сколько хочешь, но не смей проваливаться в него в головой, Сол она боялась, что те прикосновения канули навеки, похороненные под руинами того, что когда-то было Сипритином. Больше никаких слов не было произнесено; возможно, они им были не нужны. Возможно, им мешала публика. Стараясь быть как можно незаметней, она скатила себя по самодельному пандусу в нижнюю часть комнаты и установила поднос на краю кровати. Лишь немного напитка Шепард расплескалось; все остальное было в том же состоянии, в каком ей это выдал человек в столовой. Шепард начала тянуться к подносу, но Гаррус поднял чашку и передал ей. Она счастливо вздохнула и поднесла чашку к носу. Шепард была слишком занята, вдыхая запах, чтобы заметить нежный взгляд, который ей послал Гаррус. По пути к двери он положил руку Солане на плечо. – Прими совет от старого профи, Сол: не вставай между ней и ее кофе. Еще три глотка, и она твоя, но до тех пор ты держишь жизнь в своих руках. – Ревность тебе не к лицу, Гаррус, – откликнулась Шепард, но она закрыла глаза, делая первый глоток. Если у блаженства есть воплощение, то Шепард была им. – Верно, – протянул Гаррус, но сказал это с улыбкой. Еще немного натянутой, может, но намного меньше, чем днем ранее. Солана подавила свое навязчивое любопытство – что было сказано? Что было сделано? – и удовлетворилась тем, что помахала брату, повернувшемуся, чтобы уйти. После того, как Гаррус вышел, Солана подождала, пока Шепард сделает еще несколько глотков, наслаждаясь напитком, прежде чем заговорить: – Так, эм, – начала она, поколебавшись, и затем почувствовав себя еще глупей за это колебание. – Сон – это хорошо. В этот раз, вместо блаженного глотка, Шепард, набравшая в рот кофе, начала им давиться. Прежде чем Солана успела переволноваться, кашель перешел в смех. Из глаз Шепард потекло; насколько понимала Солана, это был не хороший знак для людей. Шепард отмахнулась от беспокойства Соланы, вытирая свободной рукой влагу с щек. – Да, – сказала она, – сон – это хорошо. Некоторые, как я понимаю, им несколько пренебрегали. – Некоторым нравится думать, что правила к ним не применяются. В том числе те, что диктуют, что сон жизненно необходим. – Он… – Шепард замолчала, покачав головой. На ее лице отобразилась последовательность эмоций, сменявшихся слишком быстро, чтобы Солана могла успеть их разобрать. По большей части они не показались ей особенно приятными, и голос Шепард, когда она снова заговорила, был печальным. – Ему тяжело спится, когда он думает, что ему могут выстрелить в спину. Вдвойне тяжелее, когда он опасается дружественного огня. – Поставив чашку на прикроватный столик, Шепард взяла взамен Алису в Зазеркалье. Она подняла глаза, и Солана подумала, что это странно, что они все еще были влажны. – Я рада, что он поспал. Ему это было нужно. Но это не исправило всего. Это не так просто. – Шаг вперед лучше, чем шаг назад, – убедила Солана, подкатив кресло к кровати. Шепард тихо фыркнула. На озадаченный взгляд Соланы она указала рукой на их нерабочие ноги и сказала: – Шаги куда-либо для нас обеих сейчас недоступны, не так ли? – Смешно. Шепард улыбнулась, и Солана знала, что тема была сменена умышленно, и возвращения к ней не будет. Пока. Солана потянулась к листкам, на которых работала днем ранее. Шепард открыла книгу с начала в тысячный раз. Они работали под тихие басы клубной музыки на фоне, и Солана находила странное ободрение, поднимая взгляд и каждый раз находя след, оставленный головой брата на подушке рядом с Шепард. # – Что если мы подходим к этому неправильно? – спросила Шепард несколько часов спустя, подняв становящуюся все более потрепанной книгу и помахав ей. – Очевидно, мы подходим к этому неправильно, – ответила Солана снисходительно. – Или мы бы уже все разгадали. Она явно была весьма привычна к нахальным ответам, потому что только покачала головой и рассмеялась, откинув прядь волос со лба. – Спасите меня от остряков-Вакарианов. Мандибулы Соланы дернулись. – Ах. Прости. Один уголок губ Шепард поднялся выше другого; Солана подозревала, что так у людей усмешка отличалась от просто веселья. – О, я не чувствовала бы себя собой без Вакариана, вставляющего саркастические замечания при любом удобном случае. – Но что-то из этих слов стерло ее улыбку, и к концу предложения ее голос уже не звучал так легко, а плечи опали. Скорбь длилась всего мгновение. Прежде чем Солана смогла подобрать подходящий ответ, Шепард выпрямилась и тщательно разгладила лицо. – Мы слишком усложняем или слишком упрощаем? – спросила Солана. – В чем мы не правы? Облегчение Шепард от смены темы было ощутимо, и она принялась рыться в листках, на которые старательно выписывала все символы, как человеческие и турианские, что они сумели найти. – Усложняем, я думаю. Это зеркало. Я зациклилась на использовании каким-то образом реального зеркала, но я начинаю думать, вдруг… Как много букв в турианском алфавите? – Тридцать четыре. – Тоже четно. В английском двадцать шесть. И вот я думаю… что если мы перевернем алфавит? Простой код, где первая буква соответствует последней и наоборот, и так до середины? – И затем попробуем составить слова из нового алфавита? – Солана потерла шею и повела плечами. – Звучит просто. Но элегантно. Шепард вздохнула. – СУЗИ дошла бы до этого где-нибудь за 0.6 секунды. Может, тот, кто послал сообщение, надеялся, что СУЗИ разгадает его. Боюсь, остальные из нас просто не могут тягаться. – Коды существовали до того, как появились компьютеры для тяжелых вычислений, – ответила Солана с большим оптимизмом, чем чувствовала. – Она была не просто… ладно. Давай попробуем. Тем не менее, как и другие попытки, это не привело к немедленным результатам. – Что-нибудь? – спросила Шепард, с налетом отчаянья в голосе. – Разве только это слова из какого-то диалекта, которого я никогда не слышала. Шепард сердито уставилась на книгу, словно злость могла заставить ее раскрыть свои секреты. – Это должно быть что-то на диалекте Гарруса. Они оставили это для Архангела. – А они знали, что Архангел был Гаррусом Вакарианом? – Да, – настойчиво ответила Шепард. Солана не знала, откуда шла такая уверенность, но решила, что заводить спор не было смысла. Она уставилась на книгу и на ворох листков вокруг ее вытянутых ног. И затем она выдохнула: – Ох. – В то же время, как Солана сказала: – Постой. – Теперь наоборот, – сказала Солана. – Если мы заменим буквы в соответствии с этим простым кодом и затем прочитаем слова наоборот… – «Если ты хочешь попасть куда-то еще, то должна бежать как минимум вдвое быстрее!» – прошептала Шепард. Она нацарапала несколько заметок. Ее вздох был таким резким, словно задыхалась, а когда она закончила писать, то осталась сидеть так неподвижно, что на мгновение Солана испугалась, что у нее случится какой-нибудь ужасный рецидив. – Ну не умница ли ты, – выдохнула Шепард, уставившись на листок бумаги в своих руках, словно ожидала, что он в любой момент взорвется. Ее пальцы сжались, отчего бумага хрустнула, и весь цвет покинул ее лицо. Уже раздумывая, как быстро доктор Чаквас сможет убедить лифт двигаться в случае экстренной ситуации, Солана осторожно коснулась кончиками пальцев тыльной стороны ладони Шепард. Словно очнувшись от этого, как спящий подскакивает после кошмара, Шепард резко смяла в руке бумагу и сказала: – СУЗИ, можешь… твою мать. Солана, вызови своего брата по коммуникатору. Немедленно. У Соланы возник страннейший позыв вытянуться по стойке смирно, или ответить так точно, мэм!, хотя она уже много лет как отслужила, и ей точно никогда не доводилось отдавать честь человеку. Она вызвала Гарруса по личной частоте через интерфейс омни-тула так, чтобы Шепард могла одновременно говорить с ним и слышать ответ. Прежде чем Гаррус успел сказать больше, чем "Сол, что…?" Шепард рявкнула: – Гаррус? Это я. Мне пора покончить с этим отдыхом от техники. – Солана моргнула, мурашки пробежали по ее спине. Смеющаяся женщина исчезла без следа, в одно мгновение сменившись решительным солдатом, которого Солана видела во время войны на видео как Коммандера Шепард, Спасительницу Галактики, Нет Это Не Преувеличение. – Джокер должен установить курс на Землю. Что-то подсказывает мне, что возвращение Кайдена может быть… затруднено. Гаррус не стал возражать. Он сказал лишь: – Хорошо. Собираешься сообщить мне причину? – Даже несколько, но не по незащищенному каналу. – Иду. – Захвати Брукс. Пауза была такой долгой и озадаченной, что Солана почти решила, что брат уже ушел и не слышал. Затем, он болезненно произнес: – Зачем, Шепард? – Потому что, даже несмотря на простреленное колено, она уже достаточно побыла спящей красавицей. Потому что она знает больше, чем говорит. – Тебе все это сообщила книга? – Мне все это сообщило одно слово. Гаррус прорычал крайне грубое турианское ругательство и последовавшая тишина была завершением связи, а не замешательством. Когда ее омни-тул погас, Солана спросила: – Что там? Кто это? – Призраки, – выплюнула она, и даже с субгармониками желчь не могла бы прозвучать четче. Ее ладони сжались в кулаки, а затем разжались, упершись в кровать, словно она подумывала выбраться из нее, наплевав на заживающие кости. Солана никогда не была более уверена, что, какие бы кусочки Шепард только что для себя не сложила в картинку, как бы она ни была еще травмирована, последнее место, где Солана хотела бы находиться, это между коммандером и тем, кто так невообразимо ее разозлил. – Призраки, – повторила Шепард, ее голос обещал боль. – Которым следовало оставаться мертвыми, и которые никогда, ни за что, не должны были пытаться использовать против меня моих собственных людей.