A Handful of Dust (Горсть праха)

Тишина в такси была абсолютной целых десять секунд. Шепард считала. Рядом с ней, Хакет уставился вниз на свои раскрытые ладони, словно пытался прочитать на них будущее, и, возможно, находил его туманным; она точно знала это ощущение. Гаррус бросил на нее взгляд над головой адмирала, его мандибулы дернулись в немом вопросе. Она покачала головой. Лицо его отца не выдавало никаких эмоций; Вакариан смотрел на Хакета с выражением совершенно нечитаемым, даже по турианским стандартам. Кайден надел свою фуражку назад, низко надвинув козырек, и поднес руки к панели управления, но транспорт пока в воздух не поднимая. Наконец, Хакет поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Мое отсутствие будет замечено. — Думаю, не в ближайшее время, сэр. Лейтенант Кортез выведет другой аэрокар на небольшую прогулку, и, пока я общалась с прессой, Гаррус установил на машину программу, которая убедит любого, кто решит подслушать, что Вы показываете мне окрестности после моего долгого отсутствия. Никто из нас не в настроении разговаривать, но там достаточно болтовни меня и Гарруса, чтобы занять любопытные уши. — Перемежающейся несколькими наиболее отвратительными танцевальными хитами последних лет, — добавил Гаррус. — Как наказание за их шпионаж. — И позвольте мне сказать, — добавила Шепард тихо, — если кто и разбирается в отвратительной танцевальной музыке… Гаррус послал ей кислый взгляд. — Смешно, Шепард. Вся ситуация была слишком серьезной для смеха, но она сощурила на него глаза. Гаррус покачал головой, оскорбленно вздохнув. Хакет не засмеялся. Не то чтобы, конечно, она от него этого ожидала. У него был загнанный взгляд человека, привыкшего всегда быть осведомленным, а теперь пойманного врасплох. Черт, это чувство она знала слишком хорошо, если уж на то пошло. Не совсем отчаянье, но очень близко к нему, когда мир наполняется неуверенностью, и хватаешься за вещи, в которых считаешь, что уверен. Даже если на самом деле эта уверенность лжива. От какой правды ты прячешься, Шепард? В какую ложь позволяешь себе поверить? В тесном переполненном аэрокаре она не могла даже сослаться на холод, чтобы оправдать дрожь. — Но прослушка? Кроты? — спросил, наконец, Хакет недоверчиво. — Шпионаж? Мы только что одолели страшнейшую угрозу, что только знала галактика… — И если бы все ее обитатели были так же благородны, как Вы, адмирал, галактика могла бы не опасаться дальнейших раздоров, — разъяснил Вакариан, с таким непревзойденным терпением, какое Шепард вряд ли бы удалось изобразить. Он умудрялся звучать строго, но не критикующе, уверенно, но не надменно. И она сомневалась, что Каиус Вакариан позволил бы себе укутаться во лжи, не важно, насколько утешительной. Левый уголок ее губ приподнялся. Не удивительно, что он так бесил Гарруса; они оба были преданы своему делу, своим истинам, и если их цели или методы не стыковались? Это наверняка приводило к долгой и непримиримой борьбе. — Но боюсь, мы оба знаем, что это не так. И никогда не было. Шепард почувствовала момент, когда скепсис Хакета сместился в сторону веры. Его поза говорила, что он не был до конца убежден, но был готов быть убежденным, если ему предоставят достаточные аргументы. Она лишь жалела, что так мало может предложить. — Вы согласны по крайней мере выслушать нас, сэр? — спросила Шепард. Он поджал губы, едва заметно, так что она не разглядела бы, если бы не была зажата на соседнем с ним сиденье аэрокара. — Если я скажу нет? — Могу поспорить, что не скажете. Она поняла, что подцепила его, когда его губы изогнулись в слабейшей улыбке. — Вы играете в карты, Шепард? По другую сторону от адмирала Гаррус издал смешок и снова покачал головой. Шепард на его веселье отозвалась собственной улыбкой. — Время от времени. На переднем сиденье Кайден выдохнул едва слышимое ха. — Со мной — никогда, — сказал Хакет. — И это приказ. У меня есть ощущение, что Вы оберете меня до последней нитки. — Справедливости ради, — пробормотал Кайден, — она старается поддерживать баланс в распределении кредитов, и она всегда угощает хорошей выпивкой, чтобы загладить боль неотвратимого поражения. Шепард признала это легким наклоном головы, и передвинулась, чтобы, насколько это возможно, оказаться с адмиралом лицом к лицу. Затем, с непререкаемой серьезностью сказала: — Если Вы ответите нет, мне придется предположить, что Ваши мотивы не так чисты, как я всегда верила. — И Вы примените полномочия спектра, чтобы задержать меня на неопределенный срок? — Хакет приподнял руки и пожал плечами. Шепард не упустила несколько неуверенного взгляда, что Гаррус послал в направлении своего отца, хотя последний не мог видеть этого с переднего сиденья. Вакариан-старший дернул мандибулами, но больше никак не выказал неодобрения. — Или это сделает Аленко. — Это крайняя мера, — согласилась Шепард. — Но если Вы не чисты, то Вы фигура, которую нам нужно убрать с доски. — И шахматы тоже. Почему я не удивлен? — Хакет вздохнул. — Должен отдать вам должное, то, насколько вы оба остались верны Альянсу, вызывает восхищение, притом что, мы все знаем, вы не были обязаны. Спектры не отвечают перед властями. — Он сложил руки на коленях. Она не сомневалась, что если бы он стоял, то выпрямился бы и сцепил их за спиной. — У вас должны быть доказательства, раз вам удалось убедить детектива Вакариана. Ваша репутация, сэр, бежит впереди Вас. Промелькнувшее довольное выражение — приподнятые мандибулы, наклон головы, небольшое движение надбровных пластин — было так схоже с гаррусовским, что ей пришлось подавить удивленный звук и неуместный смешок. — Я давно в отставке, адмирал. Вакариан, если Вам так удобнее, но можно просто Каиус. Осмелюсь сказать, никто из нас не останется незнакомцем к сегодняшнему полудню. Вакариан действительно бросил взгляд в ее сторону при этих словах? Она не была точно уверена. Кажется, да. Положение вещей было другим, когда Кайден улетал. Гаррус тогда не верил ей полностью. Она не верила себе полностью. Тогда не было ни поцелуев, ни возвращения жетонов, ни публичных знаков доверия, ни шепота это значит, что они твои. Она подняла руку и прикоснулась к знакомому металлу, погладив зазубренный край. Напоминая себе. Осаждая себя. От какой правды ты прячешься, Шепард? В какую ложь позволяешь себе поверить? Заткнись. Скажи мне, коварный голос, который она не могла опознать, прошипел в голове. Скажи мне что-нибудь, что правда. Но ты не можешь, ведь так? Не с уверенностью. Не наверняка. — Тогда можем отправляться, Шепард? — спросил Кайден. Она оглянулась на Гарруса, молча пасуя ему вопрос кивком головы. — Можем, Аленко, — ответил Гаррус. Его субгармоники звучали чуть напряженно. Она бы подтолкнула его дружески — и поддерживающе, если уж на то пошло — плечом, если бы между ними не сидел адмирал. Выражение его отца мало чего выдавало, но она достаточно хорошо знала лицо Гарруса, чтобы распознать намек на одобрение в положении мандибул старшего Вакариана. — Мне бы не хотелось потом повторяться, — разъяснила Шепард после еще одного момента тишины в ответ на вопросительно вскинутые брови Хакета. — Если Вы не против потерпеть нас еще немного. — Это совершенно не укладывается в устав, коммандер. Она невесело улыбнулась. — Как и всегда, адмирал. Как и всегда. # Гаррус совершенно не мог прочитать своего отца. И, как бы его не раздражала такая реакция, у него от этого зудели пластины. К тому же он не упустил того, как периодически метался к отцу взгляд Шепард, хотя она скорее выглядела заинтригованной, нежели нервничающей; он знал, что вмешательство его отца не входило в ее план. Он задумался, помнила ли она их разговоры в трюме SR-1, его старое возмущение и раздражение, что сейчас кажется таким незрелым. Все это было дюжину почти-смертей и одну войну назад. Гаррус задумывался, не ожидал ли в свою очередь отец надлома, который он считал неизбежным, когда посылал на миссию Кайдена. По крайней мере, он не выступал против нее. Пока. Эй, пап, познакомься с моей девушкой. Ага. Человек, спектр, под возможным подозрением, надеюсь, что не умный клон, но я теперь уже ей верю, в отличие от недели назад, так что все в порядке. Верно. Он дернул мандибулами, вспомнив вечер в казино "Серебряный берег", когда он, облокотившись о стойку бара, шептал: говорят, ты умная, сексуальная, меткий стрелок. Это все тоже, хотя он не был расположен использовать подобные описания перед отцом. Шепард откинулась на спинку сиденья, жест, рассчитанный на то, чтобы окружающие чувствовали себя расслабленнее, хотя Гаррус видел напряжение в линиях ее слишком окаменевших рук и ног и положении ее головы на слишком выпрямленной шее. Он вторил ее беззаботности, облокотившись локтем о дверцу и развернувшись, чтобы обозревать салон. Аленко с уверенностью местного жителя поднял аэрокар в воздух. Движение было неплотным; без сомнения Альянс поставил патрули, чтобы расчистить область от нежелательного внимания, как прессы, так и простых зевак. Хакет подался вперед, якобы чтобы облокотиться локтями о колени, но Гаррус знал, что он всматривался, куда они едут, глядя одним глазом сквозь окно, а другим на Шепард. — Не могла не обратить внимания, что толпа, собравшаяся нас поприветствовать, состояла исключительно из людей, — сказала Шепард, прощупывая оборону словами, как Гаррус делал это ложными выпадами на ринге. Она заставила слова звучать невероятно просто, небрежно. На лице Хакета отразился небольшой дискомфорт, и Шепард продолжила атаку: — Что за напряжение здесь нарастает? Или Вы собираетесь скормить мне очередную фразу о доброжелательности, оставшейся после победы над страшнейшей угрозой, с которой сталкивалась галактика? Тут Хакет передернулся, словно слова обернулись физическим ударом, как и представлял Гаррус. — Прошло два с половиной месяца с финального броска, Шепард. — А память коротка? — спросила она обманчиво спокойно. Гаррус предвидел удар; Хакет подставлялся прямо под него. — Ресурсы ограничены. — Верно. Ограниченные ресурсы. – На челюсти Шепард дрогнули мускулы. – Виктусу нужно попасть домой. Кварианцы хотят вернуться на Раннох. Возможно, они делятся с турианцами, но запасы декстро-питания неуклонно истощаются. Два с половиной месяца – это почти год для саларианцев; конечно они начинают дергаться. Влиянием азари пренебрегают, и они пытаются держаться за власть, которую отказываются признавать, что потеряли. – Ее улыбка не коснулась глаз. – И если я знаю Рекса, а я его знаю, полагаю, что он требует больше, чем Вы готовы дать. Больше еды, больше места, меньше ограничений, меньше правил. Он уверен, что Вы ему должны, Вы уверены, что он прав, и Вы понятия не имеете, как договориться с лидером силы, что может сравнять уставших от битвы солдат Альянса с землей. – Ее руки дрогнули в коротком спазме, который, Гаррус был уверен, как и сжатая челюсть, не был преднамеренным. Гаррус не сомневался, что Хакет не представлял, как зла она была, или адмирал никогда не ответил бы попыткой отклониться. — Работа над ретрансляторами… затруднительна. Ее лицо еще ожесточилось, глаза стали суровы и холодны, как небо Новерии, губы сжались в линию, никак не походящую на ее обычную улыбку, честно выдающую ее раздражение. — Могу представить, но Вы, конечно же, переключили весь непервостепенный персонал на восстановление. Конечно, все те умы, что трудились над Горном, сейчас озабочены починкой ретрансляторов массы. Хакет ощетинился, словно варрен, загнанный в угол и готовящийся перейти в атаку, пусть и безрассудную. Пусть и бесполезную. Шепард держала свою позицию, со сжатой челюстью и немигающим взглядом. — Земля… Это была тактическая ошибка. Шепард резанула словами, как кнутом: — Земля – одна из множества планет, попавших под тяжелый удар Жнецов, адмирал. А у Вас тут целые армии, отчаянно жаждущие вернуться в родные миры, о которых они переживают также, как Вы переживаете о Вашем. — Моя ответственность… — Лежит перед всеми – всеми – кто сделал победу возможной. Не только теми, кто по воле случая выглядит так же, как Вы. Я бы тоже злилась, будь я на месте Рекса. Окажись Вы заперты на Палавене или Тучанке, адмирал, полагаю, Вы были бы также нервозны по поводу возвращения домой, как Виктус с Рексом сейчас. – Шепард покачала головой. – Военные союзы – особенно в этой войне – всегда оборачивались трудностями после. Я ожидала возобновления напряжения между турианцами и кроганами. Я не ожидала, что человечество окажется слабейшим звеном в цепи. Она ненадолго закрыла глаза, собирая самообладание. Гаррус был уверен, что это тоже было по-настоящему, а не притворство. Его отец ничего не сказал за все время разговора, и Гаррус пожалел, что сидит не на месте Шепард, откуда можно было бы лучше видеть его лицо. В конце тирады – ее ужасающе спокойной, крайне критичной тирады – Шепард подняла взгляд на его отца и сказала: — Я верно изложила суть, сэр? — С позиции примарха точно, коммандер, — Гаррус внимательно вслушивался, но в субгармониках отца не звучала иного смысла, кроме того, что отражали слова. – И я полагаю, что Урднот Рекс тоже с этим согласится. Она кивнула. Утомленно. Словно подтверждение ее страхов добавило веса к грузу на ее плечах, вместо того чтобы убавить. Она снова прикоснулась к жетонам, так мимолетно, что это можно было счесть случайностью. Гаррус знал, что это было не так. Пока Хакет ждал апперкота, Шепард срезала его неожиданным броском и единственным вопросом. — Откуда идет давление? Хакет моргнул, его дыхание перехватило. Если Шепард выглядела все более отягощенной новой информацией, то на лице Хакета внезапно отразилось… облегчение. Еще доля чертовой ответственности, что он смог спихнуть на нее и повесить на ее плечи. Гаррус плотно прижал мандибулы к щекам, стараясь не дернуть ими недовольно, и грозно сжал руки в кулаки, которые, не мог использовать, не вызвав гнев Шепард. И все же ему хотелось их использовать, подкрепить все мягкие слова жесткими реальными ударами. Еще один бардак, что он мог попросить ее за него разобрать. Не удивительно, что он хотел вернуть ее назад. Не удивительно, что он не хотел разгребать это один. Шепард, либо не замечая, либо намеренно игнорируя вспышку Гарруса, продолжила давить: — Терра Фирма? Цербер? Некая третья банда со связями и теми и с другими? Я была… я видела, что случилось с Цитаделью. – Когда она сглотнула, звук был ясно слышен во внезапной тишине такси. – Я знаю, что Совет не мог… скорее всего не выжил. Человечество может извлечь выгоду из получившейся неразберихи. Удина, должно быть, переворачивается в своем чертовом гробу, сожалея, что его сейчас здесь нет и он не может воспользоваться ситуацией. – Она нахмурилась. – Но Доннел Удина не был единственным политиком с пунктиком, что человечество должно отхватить больше власти, чем полагающаяся ему доля. — Как я сказал, — отозвался Хакет. – Ресурсы ограничены. Вы… черт, Шепард, Вы не неправы. Легче сказать, кто не дышит мне в затылок, чем кто дышит. — Возможно, дальнейшие разъяснения подождут до того, как мы окажемся внутри, — сказал Вакариан. Была очередь Гарруса опешить; субгармоники отца резонировали такой яростью, какую он только когда-либо слышал, и в кои-то веки она совершенно не была направлена на него. Он почти сочувствовал адмиралу. Почти, но не совсем. Гаррус фыркнул. На самом деле, совсем нет. Ни капли. Шепард не сможет вытащить тебя из этого бардака, Хакет. Сразись в своей битве сам для разнообразия. – Подозреваю, примарх и Урднот Рекс так же жаждут услышать объяснения адмирала, как и Вы, коммандер. Хакет осел, но Шепард только кивнула, выходя из схватки, как боец, ожидающий следующего раунда. — Можно просто Шепард, — сказала она, вторя его словам ранее и выделив ему короткую, но теплую улыбку. — В конце концов, осмелюсь сказать, никто из нас не останется незнакомцем к сегодняшнему полудню.