A Handful of Dust (Горсть праха)

Шепард никогда не было просто читать. Даже он, кто, вероятно, знал ее лучше всех, мог быть введен в заблуждение улыбкой в подходящий – или неподходящий – момент, или пожатием плечами, что скрывало изнеможение, или тоном голоса, когда она говорила: "Конечно", но на самом деле имела в виду "Пожалуйста, нет". Теперь он знал, что обычно причиной было то, что в такие моменты она на самом деле обманывала сама себя, а когда Шепард во что-то верила, она была крайне убедительна. Она будет давить, пока не развалится на кусочки, которые намного сложнее собрать и склеить снова; она будет работать, пока не уснет прямо на столе; она будет говорить да, и конечно, и что я должна сделать, пока не истощится настолько, что кожа будет просвечивать, и ни разу не пожалуется. Он знал это. Просто он не планировал позволить этому произойти сегодня. Как только он справился с собственным раздражением по поводу появления еще одной неучтенной переменной, он обратил пронзительный взгляд к Шепард. Ее вид не давал много зацепок. Ее губы улыбались, и улыбка касалась глаз. Она всегда любила Касуми; без сомнения она была рада получить еще одного союзника, к тому же такого полезного в данной ситуации и заслужившего доверие. Но, хотя он сомневался, что кто-либо еще мог это увидеть – распознать это – положение ее плеч, и то, как сжимались ее пальцы, и бледность щек, вырисовывавшаяся под розоватой краской, что она нанесла ранее, весьма четко говорили ему о ее состоянии. Ни один из этих знаков не был хорошим. Нужда заставила их перейти к действию, но она не успела вылечиться, и каждая секунда, что она провела на своих ногах – не говоря уже о каждой секунде, что она провела, лавируя в коварных политических водах – ударяла по ней. Ее время было ограничено, и никто из них не был уверен, когда оно истечет. Гаррус подозревал, что примерно на пять минут раньше, чем она предполагает. Пока Касуми говорила о планах, о вечеринках, списках гостей, важности создания иллюзии уверенности – лучшие обманы должны выглядеть по-настоящему, ощущаться по-настоящему, чтобы цели были обмануты – Шепард прошествовала к столу и села. Она перекинула руку через спинку ближайшего пустовавшего стула, напитав жест такой расслабленной грацией, словно это самым естественным, что она могла сделать в этой ситуации. Но ее колени тряслись, так что она закинула ногу на ногу, чтобы это прекратить, а ее лицо оставалось бледным под макияжем. - Как бы мне ни было неприятно это признавать, - сказала Шепард, - вечеринка – хорошая идея. На мед слетится больше мух. Это логично. – Ее улыбка перешла в кривую усмешку. – Полагаю, ты уже начала ее планировать, Касуми? - Начала, - усмехнулась Касуми. – Шеп, ты меня недооцениваешь. - Никогда, - сказала Шепард серьезно. – Собираешься выдать это за какое-нибудь празднование в честь победы и моего возвращения? Поприветствуйте великого героя? Или просто выпейте за ее счет? - Конечно. - Скажи мне, что она не завтра. Касуми заерзала. - Она… - Касуми. - Через три дня? Шепард фыркнула. - Это вопрос? Или констатация факта? - Раньше ее организовать не получится. Ты не поверишь, как сложно мне было найти ресурсы. - Правдоподобие важно. Небеса не простят, если мы продешевим с воздушными шариками или транспарантами. Хакет прочистил горло, и Гаррус увидел едва уловимое изменение в Шепард, когда она обратила внимание к адмиралу. Никаких явных проявлений, вроде стершейся улыбки или даже движения бровей, просто, когда она встретила его взгляд, она снова была коммандером Шепард, далекой от Шеп Касуми, и в световых годах от Шепард Гарруса. Расслабленность позы исчезла, и она подалась вперед, опустив обе ступни на пол, поставив локти на колени и соединив ладони. Поза была не подчинительной, но и не вызывающей. По крайней мере, она знала, как лавировать в тех коварных политических водах. - Сэр? - Я был чрезвычайно терпелив, коммандер. Я бы хотел услышать объяснение, которое Вы мне обещали. - Ты был терпелив? – прогрохотал Рекс, в его рыке слышалось предостережение. – Думаешь, мы не были? Пока Альянс сидит, почесывая яйца, а мы все ждем возращения в родные миры, с которыми не можем даже связаться? - Ждете? – спросил адмирал резко. – Так вы это зовете? Буйства на улицах? Кроганы, неиствующие в любое время дня и ночи? Это ожидание? - Отставив в сторону… неугомонность кроганов, Урднот Рекс сделал замечание, от которого Вы не можете просто отмахнуться, адмирал, - сказал Виктус. Гаррус подумал, что для человеческих ушей примарх должен был звучать здраво, но его субгармоники вибрировали разочарованием и раздражением, граничащим с яростью. Шепард тоже наверняка что-то из этого расслышала; ее глаза распахнулись, а затем сузились. Она открыла рот, чтобы заговорить, но что бы она ни хотела сказать, ей не дал этого озвучить протест адмирала: - И сколько раз нам нужно повторять один и тот же разговор? Жалобы на время ничего не ускорят. А теперь вы подрываете ведущуюся над ретрансляторами работу, похищая моих ученых? - Работу? – усмехнулся Рекс. – Нам нужен прогресс, не работа. Нам нужны результаты, не отговорки. Чем дольше я вдали от Тучанки, тем меньше вероятность, что я смогу удержать кланы в единстве, и тем больше вероятность, что они начнут искать, с кем подраться… - Это угроза? - А это вас смотивирует? – Рекс скрестил руки на груди и сделал шаг к адмиралу. Хакет не отступил, но он выглядел до жалкого маленьким рядом с нависающим кроганом. Виктус поднял руки и сказал: - Вы потеряли право на доверие, чтобы мы верили Вам на слово, адмирал. Ежедневные отчеты стали еженедельными и сократились до строчки или двух. Думаю, я выскажусь за всех чужаков, запертых здесь, если скажу, что мы начинаем чувствовать себя крайне нежеланными гостями. Оскорбление, прибавляемое к боли от того, что мы не можем уйти, как бы того ни хотели. - Вы бы предпочли отчеты, без конца повторяющие, что прогресса нет так же, как не было днем ранее? Никто из живущих не понимает, как работают ретрансляторы, по крайней мере, до конца. Не в достаточной степени, чтобы их воссоздать. То, что это займет больше времени, чем мы предполагали, вряд ли вина, что ложится на мои плечи… - Чушь, - сказал Рекс. – Гребаный Горн собрали по чертежам за месяцы. - У нас были чертежи для работы. К сожалению, ни у кого, похоже, не осталось таких к ретранслятору Соль. Вы думали, что другие ретрансляторы могут быть так же повреждены, как и Соль? Вы думали, что даже отремонтированному ретранслятору может быть некуда вас отсылать? - Необходимый риск. Палавен без сомнения отводит все доступные ресурсы на починку любых повреждений, причиненных ретранслятору Требия. - И мои люди работают так усердно и быстро, как могут, чтобы решить этот вопрос, верите вы мне или нет. - По факту, они не Ваши, адмирал, - добавил Виктус. – Человечество очень радо сейчас присвоить себе больше своей законной доли как по заслугам, так и по ресурсам. Ученым предполагается работать на всех нас. То, что нас оставляют в неведении и игнорируют, пока человечество заботится о себе, не слишком внушает доверие. - Человечество страдает не меньше кроганов и турианцев. Жнецы опустошили Землю… - Вы, по крайней мере, находитесь на своей планете и можете видеть, что она опустошена, - добавил Рекс. – Повсюду вырастают здания, пока ретранслятор остается спящим. Хотите сказать, что мост из одного места в другое вам нужен больше, чем мне нужно увидеть свое потомство? - Никого из вас не ждет истощение запасов вашей хирально-совместимой еды, - добавил Виктус жестко. – Со слабой надеждой найти еще. Хакет сделал несколько шагов, голова опущена и плечи сгорблены так, как Гаррус никогда у него не видел. Он не завидовал грузу мужчины, но слова Виктуса задели струну, о которой Гаррус всерьез не задумывался. - Кварианцы… - Располагают одним полностью функционирующим кораблем-фермой, и еще одним, работающим с крайне сокращенной продуктивностью. Третий остался у Ранноха и так же недоступен для нас, как Палавен. Даже принимая ко вниманию их и мои потери, кварианцы не смогут прокормить все декстро-население. Мы умрем от голода, адмирал, без возможности вернуться в систему со съедобным питанием. Никто больше не смотрел на нее, но Гаррус видел, как Шепард передернулась при слове голод, и она бросила на него косой взгляд, такой мимолетный, что он упустил бы его, если бы не смотрел на нее в поисках признаков убывающих сил. Он послал ей вопросительный знак рукой; она притворилась, что его не видела. - Продовольствие должно нормироваться, - сказал Хакет. – Земля никогда не производила достаточно для пропитания собственного населения; теперь мы должны снабжать едой и водой саларианцев и азари? – Он бросил мрачный взгляд на Рекса. – Кроганов? У нас всех иссякнут запасы. - Так вы планируете копить богатства человечества и ждать, пока мы умрем? – выплюнул Виктус, вся иллюзия вежливости исчезла, и его тон соответствовал тому, что до этого уже говорили его субгармоники. – Чтобы выйти победителями из войны, к которой никто из нас не был готов? Бесспорно великолепный союз, адмирал. - Хватит! – прорычал Гаррус. Все лица обратились к нему. Мандибулы Виктуса дернулись в видимом раздражении. Гаррус решил, что ему плевать; пусть примарх выговаривает ему за несубординацию. В том, чтобы не быть хорошим турианцем, порой есть своя польза. Шепард мягко произнесла: - Все не должно было так обернуться. – Она покачала головой, развернув ладони внутренней стороной вверх и тяжело на них уставившись. Ее разочарование было осязаемым и таким болезненным, что Гаррус почувствовал, будто его задело радиусом поражения, хотя оно не предназначалось ему. – Жертвы. Они не должны были пройти в пустую, это должно было того стоить. Все не может быть так. - Что Вы предлагаете, коммандер? – спросил Виктус. – Или нам следует ставить под вопрос и Вашу лояльность? Важнее ли выгода человечества… - Хватит, турианец, - прорычал Рекс. – Не впутывай в это Шепард. С субгармониками, резонирующими неозвученной болью, Виктус сказал: - Мой народ столкнулся со смертным приговором, и это даже не тот враг, с которым мы можем сражаться. Можете вы это понять? - Лучше, чем ты думаешь. Но это не вина Шепард. Она найдет выход. Всегда находит. - Она лишь один человек, - выпалил Гаррус. – И она уже решала нерешаемое для вас – всех вас – не один раз. Как насчет того, чтобы решить ее проблему для долбаного разнообразия? Брови Хакета резко изогнулись, но Гаррус не упустил мимолетного извиняющегося взгляда, что он послал в сторону Шепард. Даже Рекс умудрился выглядеть огорченным. Виктус собрал себя, распрямив плечи и плотно прижав мандибулы. - Мои извинения, коммандер. Я… - Вы раздражены, - сказала она. – Вы расстроены. Я не виню Вас, примарх. Черт, я никого из вас не виню. Нет покоя голове в венце*. Особенно, если эта голова привычна к шлему. Уворачиваться от пуль намного легче, чем принимать решения, от которых зависят миллионы жизней. – Она вытерла ладони о штаны, прежде чем сложить их на коленях. – Мне хочется верить, что ретрансляторы можно починить, - сказала она. – Но не зная временных рамок, мы должны приготовиться к худшему сценарию. Первым приоритетом становится починка кораблей-ферм; я приставлю к этому Тали. Никто не умрет от голода. Никто. Вторым… исправить это положение. Мы должны представлять единый фронт. От внутренней грызни попахивает принципом разделяй и властвуй, а власть в мою вахту никто захватывать не будет. - Без Совета… - начал Хакет. - При всем уважении, сэр? Совет можно заменить. Желательно теми, кто меньше стремится продвигать интересы собственной расы в ущерб остальным. – Она сжала зубы. – Я не радуюсь потере конкретных жизней, но Совет как сущность просуществовал достаточно времени. Думаю, это может быть шансом улучшить несовершенную систему. Но об этом тоже будем заботиться потом. Сейчас у галактики есть мы. И мы не подведем. - То немногое, что мы знаем о произошедшем с Шепард, ведет нас к подозрению, что здесь замешаны группы с про-человеческими интересами, - разъяснил Гаррус, пересекая комнату, чтобы встать около Шепард. Она послала ему благодарный взгляд, замаскированный под простую улыбку. – Прямо сейчас? Мне кажется, вы отыгрываете именно то, что они хотят. - И мы собираемся засунуть так много палок в колеса их плана, как только возможно, - сказала Шепард. – С целью вытянуть этих потенциальных разжигателей розни наружу. Но мне нужно, чтобы вы еще на какое-то время отложили свои разногласия. Мне нужно, чтобы вы появились на этой вечеринке, как лучшие друзья. Если они хотят видеть нас расколотыми, мы должны быть едиными. Она потерла шею. Гаррус нахмурился, по очереди оглядывая каждого обитателя комнаты. Аленко выглядел задумчивым; его отец – взвешивающим. - На сегодня достаточно, - сказал Гаррус. Это был не вопрос. - Не забывайте, что за вами, скорее всего, следят. Отошлите отчеты. Физические копии. Пап? - Я соберу их и занесу вам завтра. Доверие – это роскошь, которую никто из нас сейчас не может позволить. - А тем временем, - добавила Касуми с лишь долей ее обычной беспечности в тоне, - не забывайте про вечерние наряды для вечеринки. # - Спасибо за это, – сказала Шепард мягко, понизив голос, так что ему пришлось напрячься, чтобы расслышать ее. Не то чтобы кто-то подслушивал. Они были одни в пустом вестибюле и ждали, пока Аленко и адмирал закончат с остальными. – Я знаю, что это важно; я знаю, что им надо было все это высказать, но… - Хоть раз твои проблемы должны превалировать над их? – сказал Гаррус чуть резче, чем намеревался. Она удивленно изогнула бровь, но, по крайней мере, ее утомленная улыбка говорила, что она соглашалась с ним. По большей части. Хотя она никогда бы в этом не созналась. - Иногда я чувствую себя, словно воспитатель в детском саду, пресекающая ссоры на детской площадке. Рекс дернул Виктуса за косичку, а Хакет не хочет делиться соком, и… - И ты понимаешь, что я упустил суть метафоры где-то на словах детский сад, да? Она коротко рассмеялась. - Я знаю, что из этого есть выход. Мне надо разобраться в правилах, и тогда я смогу вступить в игру, мне просто… - Нужно отдохнуть, - закончил Гаррус. Ты обещала Чаквас, что не будешь себя загонять. Я был там. Я все слышал. И вот ты… - Загоняю себя? Он многозначительно дернул мандибулами, и она вздохнула. Не такой вздох, который означал, что она сдалась. Это определенно был вздох, означающий, что она готовится начать спор. - Мне так много нужно выяснить, - запротестовала она. – И так много сделать. Ты слышал их, Гаррус. – Она прижала ладонь ко лбу. Значит, головная боль. – Мы просто вернемся на Нормандию, чтобы… - Нет, - сказал он. - И затем, обещаю, я… что? - Нет. И это приказ. Она медленно наклонила голову, почти комично вскинув брови и широко раскрыв глаза. Она не выглядела сердитой, но он не думал, что шок был исключительно наигранным. - Прости? - Кажется, я припоминаю разговор, в котором ты объявила, что возьмешь себе роль советника, а решения оставляешь за мной. - Я… ты давишь на меня своим служебным положением, Вакариан? Он усмехнулся ей. - Я могу украсть тебя, если хочешь. Сегодня был такой день. Мне лишь нужна пара аэрокаров и спектр-доброволец… Она закатила глаза, и он ответил смешком. - Ну, ты только что наорал разом на лидеров Альянса, Иерархии и кроганских кланов. Не знаю, хватит ли у меня духу бросить тебе вызов. - Я не орал. - Гаррус, - сказала она, - ты орал. Яростно. – Тень улыбки заиграла на ее губах. – Ладно. Я отдохну. - Ты это говоришь, чтобы я оставил тебя одну, и ты могла поработать? Она выдохнула смешок. - Ты слишком хорошо меня знаешь. – Она сделала паузу, тишина выражала нервозное колебание, от чего у него зазудели пластины. - Могу я…? – начал он, одновременно с тем, как она сказала: - Ты…? Она подняла руку, пальцы зависли у жетонов, не прикасаясь к ним. - Могу я остаться с тобой? – сказал он. - Мне бы этого хотелось, - ответила она, сменив курс движения руки, прикоснувшись к его шрамированной мандибуле. Шепард улыбнулась одной из тех улыбок, что она сберегала исключительно для него, нежной, и гордой, и почти не затронутой тяжелыми, как горы, переживаниями, которые, он знал, она несла на своих узких плечах. – Мне бы очень этого хотелось.