A Handful of Dust (Горсть праха)

Время – забавная штука, размышляла Шепард, входя в темноту их домика. Иногда оно двигалось исключительно медленно. Последние моменты, проведенные с Андерсоном на Цитадели, казались вечностью, отмеченной ударами сердца и уверенностью в скором конце. Вместо того чтобы вернуться к обычной поступи песчинок в песочных часах, время с тех пор ощущалось так, словно стекло раскололось, и она осталась отчаянно карабкаться в вытекающем песке, пытаясь сохранить горстку для себя. На Земле время мчалось. Дни исчезали за разговорами и встречами, интервью и представлениями. Внешне – формальности, но все они несли вес. Каждую ночь она падала на кровать и засыпала без снов, измотанная, убаюканная обнадеживающим теплом Гарруса под боком. Каждое утро она просыпалась, представляя дождь, только чтобы обнаружить, что солнце все еще к удивлению светило. И вот прошло три дня, и вечеринка приближалась, а Шепард, проведшая все свое время, разбираясь с проблемами и решениями, и улыбаясь перед камерами, которым была нужна ее улыбка, и повторяя: "Мы справимся с этим", потому что именно из ее уст таким словам могли поверить, чувствовала себя совершенно неподготовленной. Без Гарруса строение казалось пустым, и дело было не в физическом отсутствии, и даже осознание того, что его отсутствие было временным, не могло успокоить тревожные мурашки, бегавшие по позвоночнику. Она бросила взгляд на кровать и на новую турианскую подушку (добытую путем выкраивания трех часов из совершенно забитого расписания, потому что, черт побери, некоторые вещи важнее, чем игра в детсадовскую воспитательницу), на которой еще оставался след его головы. Свидетельство его присутствия. Полупустой стакан воды на его прикроватном столике. Его броня в углу, рядом с ее новым комплектом, заменяющим тот, что она потеряла. Он ей не нравился. Красная полоса была не того оттенка, а сам узор совершенно неправильным. И в целом он был громоздким. Она проигнорировала его, как игнорировала уже два дня с тех пор, как он материализовался. Никакого оружия в комнате не виднелось, но это было по общему согласию; никому из них не было уютно от мысли, что она будет вооружена. По крайней мере, пока они не получат ответы; пока не выяснят, где заканчивалась потеря памяти, и искажение памяти, и подмена памяти, и начиналась она; пока они не найдут Миранду. Или выяснят, что именно Миранда сделала. Она потерла лоб и взмолила подступающую головную боль оставить хотя бы на сегодня ее в покое. Та не прислушалась. Шепард уставилась на свою левую руку. На самом деле, отсутствие оружия имело мало значения. Пистолет пистолетом, но у нее все еще был омни-тул, и она знала дюжину способов уничтожить противника, даже не загружая своих собственных специализированных программ. При креативном подходе можно причинить колоссальный ущерб при помощи стандартного инструмента "Лаборатории Элдрин", а она была весьма креативна. Она пробежала пальцами по опавшим лепесткам, лежавшим охапкой под увядающим букетом гортензий. Слабый запах разложения донесся до нее, и она одернула руку, словно ужалившись. Пара датападов лежала на столе, где они оставили их прошлой ночью, когда работа была, наконец, оставлена ради сна. Игнорируя и их тоже, она потянулась за питательными батончиками. Нервы нервами, но шампанское на голодный желудок никогда не было хорошей идеей. Как и допрос. Особенно, когда он должен быть таким тонким. # Шепард застегивала последние пуговицы форменного кителя, готовя себя к выходу на публику, когда Касуми неторопливо вошла в комнату, словно по приглашению, с перекинутым через одну руку чехлом для платья и ящичком, похожим на набор косметики, в другой. Она застыла, когда увидела Шепард, ее вздох был резким и разочарованным. - Шеп. Нет. - Это тебе нет, - отозвалась Шепард, дернув подбородком в сторону ужасающего одежного чехла, а затем поправив воротник. Твердо. – И прежде чем ты начнешь жаловаться, парадная форма является совершенно приемлемым эквивалентом вечернего костюма. - Согласно своду правил, возможно, - сказала Касуми, выпятив бедро и одарив Шепард скептическим наклоном головы. Ее нос дернулся, словно вид формы оскорблял ее. Шепард не дала осуждению запугать себя, распрямив плечи, защищаясь. – Но в этом так недостает… вдохновения. - Я не хочу вдохновения. Я хочу смешаться с толпой. – Шепард послала Касуми полуулыбку. – Ну же. Уж ты-то должна понимать это лучше всех. Касуми пожала плечами. - Понять? Конечно. Позволить тебе пойти так? Ни за что. – Ее ответная улыбка была такой же насмешливой. – Прости, что буду той, кто сообщит тебе эту горестную весть, Шеп, но для тебя время смешения с толпой прошло. Ты самый успешный из всех спасителей галактики, и самый известный, боюсь. - Как смешно. - Ммм, - промычала Касуми. – Я сама честность. – Она ухмыльнулась. – Когда правда имеет значение, по крайней мере. Как сейчас. Тебе на самом деле нужно надеть на эту вечеринку что-то кроме формы. - Очень смешно, - повторила Шепард вкрадчиво. – Я ценю… Касуми потрясла чехлом, заставив его соблазнительно качнуться. - Тебе не любопытно? Даже чуть-чуть? Я, эм, нашла его специально для тебя. Шепард сгримасничала. - Знаешь, каждый раз, когда ты пытаешься запихать меня в платье, это оборачивается настоящим кошмаром. - Платье висит на дверце шкафа. Оно наверняка стоит больше, чем целый дом на Мендуаре, включая всю мебель. Оно девственно белое и выглядит неудобным, как свадебный наряд, а вся эта вышивка, отделка бисером и искусственные бриллианты портят его еще сильнее. Шепард откашлялась и проигнорировала сдавленность горла, и, изобразив невозмутимость, продолжила: - И вообще, что во мне такого, что кричит о необходимости обтягивающей черной кожи? Или, хуже, какого-то пластика, имитирующего кожу. Я лучше буду держаться известного мне зла. Касуми поставила косметичку на стол и обошла Шепард по кругу, осматривая оценивающим взглядом. - Я сталкивалась со Жнецами. Лицом к лицу. Не раз. Тебе не напугать меня, Гото, никаким разочарованным клохтаньем в мире. Касуми рассмеялась, прижав руку к сердцу. - Но ты боишься моих модных предложений? Уверена, Предвестник был страшнее. – Шепард не пошевелилась, и Касуми тяжело вздохнула. – Если оно тебе не понравится, я… я пойду на вечеринку с открытым лицом. Ни капюшона, ни маскировки. Касуми Гото разоблачена. Как тебе такой стимул? Шепард дернула бровью. Воровка развела руками в жесте одновременно побуждения и капитуляции. - Слушай, черное платье подходило Элисон Ганн, Шеп. Помнишь? "Вестник бандитизма"? Бессердечная наемница? Не думаю, что коммандеру Шепард нужна помощь по части крутости. Хотя ее привычка втискиваться в униформы Альянса по всем случаям оставляет желать лучшего, по моему скромному мнению. Шепард уступила. Неохотно. И с раздражением. - Ох, ладно. Но я ловлю тебя на твоем обещании. – Она сузила глаза. – И если на нем нарисована полоска N7, я не буду нести ответственность за свои неизбежные действия. Касуми преувеличенно надула губы. - Немного стильного красного, белого и черного никогда никому не вредило. После всех твоих геройств, уверена, любой дизайнер, которого не разорвало на куски огнем Жнецов, будет использовать мотивы N7 в линиях этого сезона. Рыжие волосы уже в полном ходу. - Ты очевидно шутишь, – сказала Шепард со смехом и потянулась к застежке таинственного багажа Касуми. – Потому что если нет, я заплачу. Молния разошлась без усилий, определенно знак дороговизны, хотя она представить не могла, что за дорогие магазины могли работать при текущем состоянии экономики. Возможно, какой-нибудь предприимчивый портной открылся, заслышав об этой конкретной вечеринке. Губы Шепард мрачно изогнулись. Или, возможно, действительно богатые люди поддерживали рынок подобных вещей даже в военное время. Будь на месте Касуми кто-либо другой, и Шепард уже прикидывала бы, сколько кредитов ей нужно перевести на чужой счет. Она как раз собиралась это сказать, когда сумка открылась, обнажая свое расхваленное содержимое. Платье было не из кожи, и оно не было черным, и еще до того, как она увидела его целиком, Шепард уже знала, что Касуми в ближайшем будущем не придется показывать лицо. - Черт, Касуми. Смех Касуми был опасно близок к хихиканью; Шепард могла только представлять, что воровка увидела на ее лице, раз это вызвало такую реакцию. Но ей было все равно. Ее пальцы зависли над платьем, не решаясь прикоснуться. - Пока не достанешь, не увидишь его во всей красе, - сказала Касуми, не потрудившись даже скрыть из тона довольство собой. – А за точность измерений тебе стоит благодарить Карин Чаквас. Те, что записаны в твоем личном деле, совершенно устарели. Шепард скривилась. - Я устрою себе послевоенное свидание с буфетом под лозунгом "ешь, сколько влезет". - Не раньше, чем наденешь это платье. Затаив дыхание, Шепард высвободила платье из чехла и подняла на вытянутых руках. Касуми была права. Конечно. Теперь, когда она его увидела, она не могла даже думать о том, чтобы провести вечер в парадной форме. И смешение с толпой тут не при чем. - Черт, - прошептала Шепард, с уважением посмотрев на Касуми. Воровка явно наслаждалась вниманием, и Шепард даже не могла возмутиться таким самодовольством. Оно было абсолютно заслуженным. – Ты выиграла. - Я знаю, - ответила Касуми, протянув вперед – о, господи – ящичек косметики. – Как обычно. А теперь садись и дай мастеру приступить к работе. # У Гарруса ушло три наполненных шоком секунды, чтобы осознать, что открывшая дверь женщина была Шепард. Он уже открыл было рот, чтобы извиниться за беспокойство, когда она подняла голову, и он был вынужден проглотить извинения и попытаться найти совершенно другой набор слов. Желательно, слов вроде прекрасная и бесподобная. Несколько свободных прядей обрамляли ее лицо, но остальные волосы были подвязаны, переплетенные с тонкими лентами золотой и синей ткани. Даже макияж был другим. Мягче, может. Меньше, как защитная маска, и больше как тонкие чары работы мастера. Ее глаза казались огромными, а губы настолько манящими, что ему хотелось забыть, что им надо было куда-то идти, и плевать, насколько это было важно. Она отступила на шаг, и он опустил взгляд. Вместо ожидаемой формы, на ней было платье, которого он раньше не видел. Оно не имело ничего общего с черными платьями, что он видел на ней раньше, и также ничем, кроме длины, не напоминало азарийские фасоны, так популярные по всей галактике. Платье не было обтягивающим, а мягко облегало и обволакивало ее изгибы и падало свободными складками до самого пола. Никаких кичливых вставок и неуместных вырезов, обнажавших полоски кожи. Шепард была укутана от шеи до запястий и щиколоток в синюю ткань, что была собрана и подогнута так, чтобы очерчивать фигуру, при этом совершенно ничего не раскрывая. Ткань, покрывающая шею, плечи и руки, вышитая легким золотистым узором, была достаточно тонкой, чтобы он мог различить линии мышц и ключицы, но не настолько прозрачной, чтобы показывать отголоски шрамов, еще искажавших ее кожу. Оттенок синего в точности соответствовал его колониальным меткам. Настолько точно, что это не могло быть совпадением. - Ох, - сказал он. Красноречиво. Он неловко перенес вес с одной ноги на другую и затем обратно. Он не мог перестать пялиться. Знал, что должен был, он должен был сказать что-то, но "ох" было единственным, что выходило. Дважды. Еще. И в конце оглушающе остроумное "эм". Тень самоуничижения скользнула по ее лицу. Это было не правильно. Ее пальцы вцепились в юбку, тонкие золотые нити блеснули на свету при движении. Она вспыхнула. Ему необходимо было найти слова получше. - Скажи ей, что ее волосы выглядят красиво и ее талия очень крепкая, - прошептала Касуми театральным шепотом достаточно громким, чтобы услышали на другом конце улицы. Гаррус резко втянул ртом воздух, мандибулы от удивления разлетелись в стороны, и когда Шепард покраснела так, что сравнялась лицом с волосами, у него прокралось подозрение, что эту информацию воровка получила не совсем законным путем. – Я слышала, что она ведется на такие фразы. - Касуми Гото! – Она развернулась к Касуми, и ее синие юбки яростно разлетелись. О. Духи. Ее талия. Что, черт побери, она сделала со своей талией? Крепкая было не тем словом. Даже близко. В этот раз причиной неловкого переминания с ноги на ногу было не только смущение. Шепард, сосредоточенная на наказании усмехающейся воровки, похоже не заметила. Касуми, конечно, заметила. – Ты не посмела. Касуми пожала плечами, ухмыляясь, и грациозно отступила на шаг назад из зоны досягаемости Шепард. - Он был в домике хомяка, так что главную часть я упустила. А жаль. - Ты использовала против меня Одиссея? – выдохнула Шепард, и ее ужас не был полностью наигранным. - Шеп, ты поймала меня с поличным у своего ящика с нижним бельем и еще думаешь, что я проведу черту допустимого под шпионажем посредством хомяка? Я оскорблена. Такое ощущение, словно ты меня совсем не знаешь. – Воровка с усмешкой пересекла комнату и приостановилась у двери. – Она – подарок, который ты должен будешь распаковать позже, Гаррус, - предупредила Касуми, закинув голову так, что он увидел веселый блеск в ее скрытых в тени глазах. Если бы он мог краснеть, то наверняка сейчас бы это сделал; Шепард определенно была красной настолько, что хватало на них обоих. – Не опоздайте! - Мой хомяк, Касуми! – прокричала Шепард, когда дверь закрылась за ухмыляющейся воровкой. – Мой хомяк. По крайней мере, этот момент помог Гаррусу выдавить из себя хоть несколько слов. - Шепард, - сказал он, субгармоники полнились смесью желания, признательности и абсолютного неверия, что она выбрала именно его. – Ты… твое… платье. Он опасался, что как комплимент это было едва ли лучше, чем эм. - Снова за старое? - сказала она, шутливость ее тона была таким же знакомым признаком смущения, как его собственное запинание и неспособность найти слова, чтобы высказать то, что он хотел сказать. Тем не менее, ее улыбка была довольной, а щеки краснели уже не от замешательства. - Я в нем разве что не дымлюсь? Выражаясь словами Веги? Воспоминание о том разговоре выдавило смешок из его сдавленной груди, и он потряс головой. – Не то слово. Ты прекрасна, Шепард. Не… не только платье. Ты. Ты… головокружительна. Она опустила голову, чтобы спрятать довольную ухмылку, подняла укутанную в синюю ткань руку и провела пальцами по верху официального костюма, который по ее настоянию он надел вместо брони, остановив ладонь напротив его сердца. - Ты и сам хорошо подготовился, Вакариан. Ты будешь самым бравым турианцем на балу. Он издал пренебрежительный звук, но Шепард это не отпугнуло, и она приподнялась на носках, чтобы запечатлеть поцелуй на его мандибуле. - И позволь мне тебе сказать, - добавила она, опускаясь на пятки, тень усмешки играла на ее губах, - считаешь, что платье славное? Думаю, тебе действительно понравится то, что под ним. - Не честно, - пробормотал он. Она выпятила бедро в жесте, который сотворял непотребные вещи с изгибом ее талии, и, подмигнув, послала ему лукавую улыбку. – Совсем не честно. - Но хочешь знать, в чем лучшая часть? – спросила Шепард жизнерадостно. Он скептически осмотрел ее, позволив взгляду оценивающе задержаться на ее таких выделенных изгибах. - Есть что-то лучшее, чем твоя талия? Она легонько чмокнула его в плечо, а затем приподняла юбку. Под струящейся тканью ее ступни были обуты в синие, мягкие, украшенные бисером туфельки на плоской подошве. - Никаких ужасных каблуков! # Когда машина, обследованная на наличие всего хоть отдаленно враждебного и ведомая Кортезом вместо хорошо одетого лейтенанта Альянса, который изначально ее подогнал, подлетела к спешно залатанному и отмытому к мероприятию зданию, Гаррус покачал головой в немом изумлении. Оглядываясь по сторонам, было сложно поверить, что вся галактика пребывала – всего несколькими короткими месяцами ранее – на грани уничтожения. Воспоминания о Марсе, о красных волнах песка и тишине мертвой планеты поразили его, как удар. Он невольно задался вопросом, как сейчас выглядел Палавен, сможет ли он вообще узнать останки того, что некогда было Сипритином. Он задумался, как много гражданских все еще в отчаянии ждали на умирающих планетах спасения, освобождения, и у него сжились внутренности. - От одного вида мутит, да? – спросила Шепард мягко, понизив голос. Он не спрашивал, какие неуместные воспоминания она заново переживала; в темноте салона ее глаза горели не от слез, но от злости. Она помотала головой и сжала пальцами юбку. – Все должно было быть не так. Также, как некогда в казино Серебряный Берег, Шепард и Гаррус прошли по красному ковру под вспышками камер, перехватывающих каждый их шаг. В этот раз Шепард не махала рукой, а ее улыбка была несколько натянутой, несколько злой. Она крепко прижималась к нему, обвивая рукой его локоть, и они не обменивались подколками. Шепард была слишком напряженной. Под фальшивой улыбкой и вскинутым подбородком, линия ее плеч и тугая спина говорили о многом. Напряжение не ослабилось, когда их поприветствовал Хакет. И оно определенно не спало, когда она было атакована доброжелателями, отчаянно жаждущими перемолвиться словечком с великой коммандер Шепард. Она не убирала руку со сгиба его локтя и, хотя ее улыбка не опадала, она не позволяла никому подойти слишком близко. Она раздавала приветственные кивки вместо рукопожатий; она произносила слово или два, прежде чем решительно продолжить путь, как солдат, возвращающий отнятую врагом территорию. Мало-помалу толпа истощалась, и она начала прокладывать путь в сторону бара. Ее улыбка оставалась на месте, но он видел, какой она была болезненной, какой натянутой, так что вступил между ней и следующим человеком, выглядевшим, словно хотел с ней заговорить. Гаррус почувствовал, как уже формировавшая для него благодарную – и намного более искреннюю – улыбку Шепард застыла, и повернулся посмотреть, что было причиной. Гаррус провел достаточно времени на Цитадели – и на Президиуме – чтобы распознать с первого взгляда баснословное богатство. Женщина, плавно двигавшаяся по залу им на перехват, точно подходила под определение. Ее платье представляло пик азарийской моды со всеми кичливыми вставками и вырезами, и он не мог определить ее возраста, что говорило ему, что она наверняка на десяток или два старше, чем хочет, чтобы думали остальные. Ничего, вплоть до каждой белокурой пряди, нитки и складки одежды, не выбивалось из идеального порядка. Он отдал бы левую шпору, чтобы избежать разговора с ней, но тяжелый вздох и вскинутый подбородок Шепард сообщали, что от этой встречи не уйти. Взгляд женщины скользнул по ним обоим, и она полностью пренебрегла им, зафиксировавшись на Шепард, внимательно осматривая ее, словно выискивая неизбежные изъяны. Она не потрудилась скрыть легкую улыбку удивления и одобрения, когда, очевидно, не обнаружилось ничего явного, что оскорбляло бы ее чувства. - Мойра, - сказала Шепард тем тоном, который, как знал Гаррус, она обычно припасала для политиков или людей, которых была готова убить. Или турианцев, которые заставляли ее чувствовать себя некомфортно. Он подавил неожиданную боль этих воспоминаний, когда Мойра выступила вперед, сопровождаемая облаком парфюма. Когда она попыталась наклониться достаточно близко, чтобы оставить на щеках Шепард поцелуи – странный обычай, который Гаррус не раз видел в исполнении человеческих женщин, хотя Шепард никогда так не делала – Шепард слегка отступила назад. Гаррус разглядывал Мойру Каллахан, как он разглядывал подозреваемых, ища зацепки в положении спины и повороте головы. Ее улыбка ни капли не дрогнула и не опала. В ее глазах было что-то настолько же опасное, как в тоне Шепард, только намного тоньше. - Моя милая девочка, - прошелестела женщина, слегка развернувшись, ровно так, чтобы исключить из разговора Гарруса, но чтобы это нельзя было счесть открытым оскорблением. Он подозревал, что она всегда в точности осознавала, что может ей сойти с рук, а что нет. – Я просто не могла не прийти, когда услышала, что ты будешь здесь. Начали распространяться тревожные слухи. Я просто не могла вынести этих мыслей, после всего того вздора несколько лет назад. Шепард изогнула бровь, и ее пальцы сжали его руку с нажимом слишком сильным, чтобы это можно было счесть случайностью. - Вздор, в котором я умерла, ты имеешь в виду? Гаррус предположил, что слегка сощуренные глаза должны были служить открытым предостережением. Вместо того, чтобы признать слова Шепард, Мойра лишь пожала одним тонким плечом и сказала: - Винсент передает свои наилучшие пожелания. – Она воздушно махнула ладонью, ее рука сверкала от драгоценностей. Гаррус даже представить не мог, сколько эта коллекция стоила. Или каким это все должно было быть тяжелым. – Он не очень хорошо перенес трудности, бедняга. - Трудности, - отозвалась Шепард с тупым непониманием. – Ты имеешь в виду общегалактическую войну, что убила миллиарды? Эти трудности? - Не будь вульгарной, дорогая. Это ужасно неблаговидно. - Вульгарной, - пробормотала Шепард себе под нос. Гаррус мог чувствовать, как сильно она старается не закатить глаза. – Неблаговидно. Невероятно. – То, как Шепард сощурила глаза, никоим разом не было тонко; Гаррусу приходилось видеть, как кроганы содрогались под силой взгляда, что она сейчас послала Мойре. Та лишь моргнула, и у нее вырвался легкий нервный смешок. - Что ты, дорогая, это не то, что я… - Я не твоя дорогая, - сказала Шепард, каждое слово было четким и неоспоримым, как снайперская пуля. – И я не твоя милая девочка. Я коммандер Шепард из флота Альянса. - Не говори глупостей! Почему, мы же практически семья. Честное слово, я никогда не понимала этой… вопиющей враждебности. После всего, что мы сделали для… С улыбкой, ровно настолько же фальшивой, как и у Мойры Каллахан, Шепард прервала ее, развернувшись к нему и сказав: - Я до смерти хочу выпить. – Уголки ее губ приподнялись, в них заиграло тайное мрачное веселье, когда она проигнорировала Мойру так же, как та до этого проигнорировала его. Губы Мойры сжались в тонкую линию, хотя в остальном ее лицо оставалось совершенно невозмутимым. Она совершила ошибку, встретившись с ним взглядом, и он слегка раздвинул мандибулы, одаряя ее улыбкой, которая в свое время заставила содрогнуться не одного преступника. Ему отчего-то вспомнился Крон Харга, хотя эта стройная состоятельная женщина ничем внешне на него не походила. От нее несло гнилью. Он мог чувствовать запах крови на ее руках, но был чертовски уверен, что она никогда не позволяла и капли упасть и оставить пятно там, где кто-нибудь мог увидеть. - Конечно, Шепард. – Он ни на мгновение не разрывал зрительного контакта с Мойрой. Ее щеки вспыхнули, но она не отвела взгляда. Наконец, когда он был уверен, что она нервничает, он вздохнул, словно она не стоила его времени – его лучший трюк из СБЦ. Ее губы изогнулись, но она придержала язык. Его согревала мысль о том, сколько это молчание должно было ей стоить. Не достаточно. Всегда недостаточно. Он склонил голову и вгляделся в лицо Шепард в поисках несогласия, или приказов, которые она не хотела озвучивать вслух. Она дернула подбородком в направлении бара. - Ты меня прикрываешь, - сказала она тихо. - Всегда, - ответил он. Затем развернулся к Мойре и с едкой иронией произнес: - Мэм. В этот раз Мойра Каллахан стиснула зубы, и он посчитал ее потерю контроля победой, стоившей риска заполучить в ее лице врага.