A Handful of Dust (Горсть праха)

Так как доктор Чаквас была единственной кроме нее, кто бывал в медотсеке, Солана не стала даже поднимать голову, когда услышала звук открывающейся двери. Она выдала бодрое приветствие, уверяя доброго доктора, что ее нога поживает хорошо, и замерла лишь тогда, когда вместо любезностей Чаквас ей ответила тишина. У нее скрутило внутренности, и, догадываясь, что увидит, когда повернется, она оставалась неподвижной еще мгновение, словно ребенок, верящий, что пока он не видит чего-то, то это не станет правдой. Но правдой было то, что вошел ее брат, сопровождаемый Заидом с каменным лицом, и уложил свою ношу — такую знакомую ношу — на одну из коек. Правдой было то, что Шепард не двигалась, не издавала звуков, и если бы Солана не видела, как слегка приподнимается и опускается грудь коммандера при дыхании, то могла бы подумать, что приносить ее в медотсек было бесполезно. Шепард была слишком бледной и слишком неподвижной, и дыхание Соланы перехватило, а в мыслях вспыхнуло нет, не снова, не снова, он не выдержит этого снова. Гаррус провел рукой по лбу Шепард, откинул мягкие пряди с щек. Затем он поднял голову, и она едва могла вынести увиденное, потому что правда, написанная на его лице, разбивала сердце, и она знала его достаточно хорошо, чтобы видеть насквозь через его суровую маску. Он, очевидно, был на грани, двигался лишь потому, что это был его долг, а часть его уже утопала. Она не представляла, как помочь. Совершенно не представляла. — Где Чаквас? — спросил Гаррус. К его чести, он не рычал и не гаркал; он лишь звучал много старше своих лет. Его рука тряслась, сжавшись на периле кровати. Он выглядел меньше без своей неизменной брони, тоньше, чем она когда-либо на своей памяти его видела, и без сковывавшего его металла дрожь и переминание были слишком заметны. Она бы сама помчалась искать доктора, если бы ее еще заживавшие ноги были на это способны. — В каютах экипажа, — ответила Солана. — Даже ей надо время от времени спать. Она ушла лишь около часа назад. Гаррус кивком отдал команду, но Заида не надо было подстегивать; он уже был в дверном проеме и поспешил прочь, прежде чем жест был завершен. Гаррус уронил голову, его мандибулы поникли, но отчаянье длилось всего мгновение, а затем сменилось стойкостью. Солана задумалась, как долго он сможет так продержаться. И что произойдет, если он не выдержит. — Папа? — спросила она. — Скоро будет тут. Я велел Гранту пропустить его. — Альянсу не понравится, что ты поставил охрану на вход одного из их кораблей. — Это корабль Шепард, — ответил он устало. — Это мой корабль. Альянс может катиться на хрен вместе с их ошибочной информацией. — Не ошибочной, — произнес новый голос, и Солана удивленно обернулась в сторону двери, где возникла не доктор, а пара незнакомок. Человеческая женщина была худой и определенно хромала, и, хотя у Соланы все еще возникали трудности с различением человеческих лиц, она была уверена, что никогда раньше не видела ее. Какой бы расе женщина не принадлежала, Солана запомнила бы эти глаза. Они оглядывали медотсек с холодной ясностью, как у лидера отряда, ищущего недочеты, и с удовольствием обнаруживающего, что все в порядке. Тем не менее, не смотря на все ее положение превосходства, слова произнесла не она, а азари, что вела и поддерживала ее. Азари выглядела слишком молодой, чтобы носить такое тягостное выражение лица. Черт, ей не могло быть больше ста пятидесяти; почти ребенок по азарийским стандартам. Все они были старше, чем им полагалось быть. Война дает такой эффект. — Это была дезинформация. Что мы прекрасно знали, так как половину пустили сами, — азари вздохнула, ее шаги были короткими и медленными, чтобы соответствовать скорости ее компаньонки. Человеческая женщина выглядела так, словно инвалидное кресло ей было нужнее, чем самой Солане, но что-то в стальной, решительной линии ее спины подсказало Солане не предлагать его. — Они сделали в точности то, что Шепард от них ожидала, Гаррус. Ты едва ли можешь их винить. Это она и планировала. Мойра Каллахан раскрыла свои карты и ослабила защиту. Мы смогли организовать необходимое спасение. Шепард сочла бы — сочтет — это победой. — Какой ценой? Мне никто не говорил, что это входило в план, — он бросил взгляд на Шепард, и Солана отвела взгляд, не желая подглядывать; некоторые моменты не подразумевают посторонних свидетелей. Некоторая скорбь слишком личная для публики. — А ты? Ты ожидала такой исход? Азари покачала головой, ее собственная печаль была осязаема. — Конечно нет. Но Шепард проходила и через худшее. Она… конечно, она пройдет и через это. — Ты уверена? — спросил Гаррус. Вопрос не звучал риторическим. — Ты не видела войну в ее глазах до того, как вы две появились. Она была незнакомкой, и опасной. Думаю, она собиралась меня убить. — В этом не было ничего личного, — сказала человеческая женщина, ее голос был намного яснее и тверже, чем можно было подумать исходя из ее потрепанного вида. — Ты просто стоял между ней и целями. Адмирал Хакет. Примарх Виктус. Урднот Рекс. Она была заряженным пистолетом, направленным на три самых могущественных фигуры галактики, но палец, что должен был спустить курок, был… скован. Потому что я сама его сковала. В силу своих возможностей. — Женщина сделала шаг к Шепард, но без поддержки азари едва не упала. Солана видела, как стиснулись ее зубы, но никакие другие внешние признаки дискомфорта или даже стыда не рассекли ее черт. — Шепард… она должна восстановиться. Если мои расчеты… если все… она должна после этого восстановиться. Гаррус опустил голову. В этот раз не от отчаянья, а от злости. Когда мгновением спустя он поднял взгляд, его глаза сверкнули предостережением, но какие требования он бы ни хотел предъявить, они были оборваны, когда открылась дверь, предъявляя доктора Чаквас и Заида. Последний остался снаружи на страже, чтобы убедиться, что не будет никаких несвоевременных вторжений. Чаквас, входя, благодарно коснулась его руки. Доктор накинула жакет поверх мягкой свободной одежды, в которой спала, и хотя волосы оставались встрепаны, в противоположность ее обычному аккуратному и профессиональному виду, ее глаза были ясны и сосредоточены и сразу зафиксировались на распростертой фигуре Шепард. Она не затормозила, даже не оглядела комнату, направившись прямо к занятой койке и вызывая на ходу омни-тул. Гаррус отступил в сторону, зависнув на расстоянии руки от койки. — Что произошло? — спросила она. — Это надо спрашивать у Лоусон, — сказал Гаррус, раздражение и боль были так различимы в его субгармониках, что Солана дернулась. Никто больше не отреагировал; она подозревала, что они не могли слышать этого так же, как она. Но Шепард бы заметила, Солана не сомневалась. Пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого с ним. Пожалуйста, не снова. — Лоу… — Чаквас оглянулась через плечо, заметила новопришедших, и ее глаза расширились. — Боже мой, что с Вами сделали? Имя казалось смутно знакомым, но Солана не могла вспомнить, откуда. Прежде чем она могла заключить какой-либо вывод, Лоусон отмахнулась рукой, скривив губы. — По большей части поверхностно. Крайне тривиальные пытки. Призрак и во сне придумал бы пожестче. — Пытки? — охнула доктор, отвернувшись от Шепард и изумленно уставившись на Лоусон. — Но кто? И с какой целью? Лоусон нахмурилась, кивнув в сторону коммандера и дохромав с помощью азари до противоположной койки. — Со мной все более-менее нормально, — сказала она. — Осмотрите сначала Шепард. Она должна просто спать. Очень глубоко. — Когда ее взгляд натолкнулся на Солану, ни намека на удивление не мелькнуло в глубине голубых глаз. — Вы, должно быть, сестра Вакариана. Миранда Лоусон. Солана моргнула, не сумев сдержать удивление. — Ох. Миранда. Та, которую никак не могли найти. Та… та, что оставила книгу. — Именно так. — Это не должно было занять так много времени, — сказала азари, и хотя у нее не было субгармоник, Солана без труда уловила ее сожаление. Посланная ей улыбка была слабой и обеспокоенной. — Я Лиара. Лиара Т`Сони. Археолог. — Археолог, который находит пропавших людей? — спросила Солана. — Обычно это как-то не входит в вашу сферу деятельности, разве нет? Гаррус фыркнул. Это не было смехом. — Лиара также… — Торговка информацией, — перебила Лиара мягко. — Торговка информацией, — повторил Гаррус глухо. — Очень хорошая торговка информацией. Улыбка Лиары чуть расширилась, пока ее взгляд не натолкнулся на коммандера. Тогда она опустила голову, прикусила нижнюю губу и опустила плечи. — Не достаточно хорошая в этот раз, боюсь. — Может, отставим представления, — пробормотала Чаквас, пропустив руку сквозь растрепанные со сна волосы и растрепав их еще больше, — и кто-нибудь потратит несколько минут, чтобы объяснить, какого черта тут произошло? Она выглядит вполне хорошо: больше никаких сломанных костей или угрозы припадка, по крайней мере, но коматоз не совсем нормальное состояние. Если я должна рисковать, пробуждая ее, мне нужно знать, чего ожидать. Гаррус прочистил горло и посмотрел на Чаквас, не позволяя своему взгляду опуститься к койке. — Мы с Шепард были разделены на короткое время; она хотела поговорить наедине со своей… целью. Я все время держал ее в поле зрения; я уверен, что она не была накачена наркотиками или физически атакована. Я… видел, как она выходила из себя. — Шепард? — спросила Чаквас, резко повысив голос. — Шепард вышла из себя? Гаррус кивнул, выпрямившись, как солдат, дающий отчет. Его субгармоники дрожали, но недостаточно, чтобы затронуть ровность голоса — спокойного, контролируемого, объективно озвучивающего факты. — К тому времени, как я вернулся, произошло что-то странное. Она жаловалась на запах. Я не заметил ничего необычного, но там было много людей, много парфюма. Что-то цветочное. Затем она… изменилась. Стала неестественно неподвижной. Ее глаза. Я видел отголоски этого взгляда в ее глазах прежде, но никогда направленным на меня. Словно щелкнул переключатель, и все что осталось это… это киллер без чего-либо… личностного. — Спусковой механизм? — спросила Чаквас, подняв омни-тул и яростно печатая заметки. — Разговор, который она вела? Запах, на который она жаловалась? — Похоже на то. Я бы спросил Мойру Каллахан об этом, когда соберется остальная часть команды. Потому что Солана внимательно на нее смотрела, она увидела, как доктор застыла, словно добыча, учуявшая неожидаемого хищника. — Явно не Мойра Каллахан, с которой Шепард… провела некоторое время? В юности? Гаррус полностью развернулся к Чаквас, скрестив руки на груди. — Вы знаете об этом? Чаквас печально улыбнулась. — Милый мальчик, не так много вещей из биографии коммандера остаются для меня тайной. Как бы крепко она не держала рот на замке, некоторые моменты нельзя стереть из личного дела, а привилегии корабельного врача идут далеко. — Сложно было не заметить, что в то время как Шепард никогда до конца не доверяла Чамберс, она доверяла — доверяет — Карин, — вмешалась Миранда спокойно. — Это доверие было несколько аномальным. — Мне не нужно напоминать, сколько уловок Цербер предпринимал, чтобы унять Шепард, — огрызнулся Гаррус. — Я был рядом в большинстве случаев. — Мое присутствие, по крайней мере, было не для унятия, — настояла Чаквас. — Не с моей стороны точно. Они предложили, я обдумала, и в конечном итоге я — я подумала, если им удалось невозможное, коммандер заслуживала — ей была необходима — поддержка дружественного лица. Особенно учитывая ее недоверие к специалистам по физическому и ментальному здоровью. — Она вздохнула. — Мойра Каллахан. Она бы не обрадовалась возвращению этой детали ее прошлого. — Не обрадовалась, — сказал Гаррус, с долей угрозы в голосе, что заставило всех в комнате обратить взгляд к нему. — Но Каллахан лишь часть проблемы. Что бы она ни запустила, остановила это Лоусон. Весьма решительно, как видите. — Я задалась вопросом, что привело сюда вас двоих. Не считая очевидной потребности Миранды в медицинской заботе, как бы они ни храбрилась. Что произошло? — Лоусон сказала Шепард остановиться, и она упала, — его взгляд ужесточился, наткнувшись на Миранду. — Почему? Миранда опустила взгляд на свои ладони, хотя ее лицо почти ничего не выдавало. Когда она снова подняла глаза, она прямо встретила раздражение Гарруса, словно это было чем-то знакомым. Может, было. Солана не была уверена, что смогла бы остаться такой непоколебимой, столкнувшись с ним. — Конфликт заложенных программ, — сказала Миранда. — Я... прости. Это было единственным, что я смогла придумать. Гаррус сузил глаза. — Ты продолжаешь извиняться, но так и не объяснила, за что. Что, черт возьми, ты сделала, Лоусон? Что именно? — Этот разговор стоит проводить в текущем обществе? Мандибулы брата плотно прижались к щекам, хотя иных внешних признаков раздражения он не выдавал. Миранда вздохнула и многозначительно посмотрела в сторону Соланы. — Простите, — сказала Солана. — Я выйду. — Останься, — приказал Гаррус. Солана обнаружила невольный порыв отдать честь. Миранда нахмурилась. — Можем мы… — Не заканчивай эту мысль, — сказал Гаррус так спокойно, что у Соланы мурашки пробежали по позвоночнику. Миранда молча уступила, слегка наклонив голову. Солана сомневалась, что когда-либо видела такое быстрое разрешение войны. — Как много она… — Гаррус нахмурился, и Лиара повернулась к Солане и переформулировала вопрос. — Как много ты знаешь? Солана неловко пожала плечами. — Я помогала Шепард с книгой, что оставила Миранда, — ответила она. Я знаю, что она подозревала наличие некой глубокой порчи, и она — они — они вдвоем с моим братом решили, эм, попробовать управлять ситуацией в поле. Вытянуть наружу этот яд. — Яд, — задумчиво повторила Миранда. — Весьма точно. — Я все еще искала Миранду, — добавила Лиара. — Не прекращала поисков с того момента, как Гаррус впервые попросил меня выявить ее положение. Я продолжала натыкаться на тупики. Очень подозрительные. Когда Кайден прибыл, он объяснил, что Шепард хотела, чтобы я открыто посмотрела в нескольких неверных направлениях в надежде отвлечь внимание от моей истинной цели. И ее. — Болезненный спазм сковал ее лицо. — Он также сказал мне, как проблемна была Майя Брукс. Я прошу прощения, Гаррус. Я не хотела сделать хуже. Гаррус дернул мандибулами, и Лиара пожала плечами, отвечая на его немой вопрос. — Я нашла ее в тюрьме Альянса. Планирующую побег, без сомнения. Она… кем бы еще она ни была, ты должен признать, она знает… механику Шепард. Я не была уверена, как… каким плохим могло быть положение Шепард. Я думала, ты сможешь… убедить Брукс помочь, если она будет сопротивляться. — Широко распахнутые глаза азари нашли Солану, и ее губы сложились в тонкую улыбку. — Твой брат может быть… очень убедительным. Солана фыркнула, но не смогла заставить себя улыбнуться в ответ; прямо сейчас ее брат без сомнения выглядел устрашающим. Скривившись, он сказал: — Брукс – гребаный паразит, Лиара. Но я… полагаю, я понимаю. И хорошо, что ты завербовала Самару. Брукс играет со всеми и всем, но Самара, по крайней мере, похоже иммунна к ней. Немного облегчения отразилось на напряженном лице Лиары. — О, слава богине. Я надеялась на это. — А Шепард? — напомнила Чаквас. — Миранда? Миранда нахмурилась, и вцепилась в край койки. — Они — Мойра и ее приспешники — сказали мне, что у них была моя сестра. Они забрали ее, когда ей пришлось переехать из-за войны. Выглядело правдоподобно. Я знала, конечно, о жизни Шепард между Мендуаром и Альянсом; она никогда об этом не говорила, но я видела те же конфиденциальные файлы, о которых говорила Карин. И я… я в долгу у Шепард. — Она сделала глубокий вдох, ясно слышимый в тишине, разрываемой лишь легким гулом приборов. — Она уже была у них, когда привели меня. Думаю, они не стали бы вовлекать меня, если бы ситуация не оказалась патовой. Она была… не в лучшем состоянии. Может, не так фатально, как после Алкеры, но близко к тому. — Сжав пальцы до побелевших костяшек, она подняла взгляд к потолку, а затем снова опустила к Шепард. — Они хотели, чтобы я не просто излечила ее тело. Они потребовали, чтобы я заложила указания. Команды. — Промыла мозги, — прорычал Гаррус. Миранда кивнула. — Она им нужна была для определенной цели, Гаррус. Либо эта цель, либо смерть. Вышло бы много хуже, если бы они попытались проделать все сами; я сумела смягчить ущерб. Хотя, боюсь, Шепард не поблагодарит меня, когда узнает, каким способом. Они хотели одного. Я хотела иного, но так, чтобы это не было заметно, что я вмешиваюсь в их планы. Я изо всех сил старалась защитить ее. — Ох, Миранда, — Чаквас сжала переносицу и закрыла глаза, но не выглядела совсем удивленной. — Ты этого не сделала. — Значит, Шепард Вам рассказала. — Как я и сказала: я заслужила ее доверие. Она мне рассказала. Хотела, чтобы я убедилась, что ты в итоге все-таки ничего не сделала. — В таком случае Вы бы его не нашли, даже если бы искали, — стальной взгляд Миранды опустился, и она уронила голову. — Я знала, что он должен быть необнаружим. И неизвлекаем. Или иначе в чем смысл? — Когда она подняла голову, у нее было выражение заключенного, встречающего приговор с наибольшим достоинством, на которое способен. — Во время своей работы в проекте Лазарь, я хотела имплантировать Шепард контролирующий чип. Чтобы убедиться в ее податливости. Ее лояльности. Призрак отказал мне тогда, но у меня… была подготовлена технология. Так что в этот раз я ее использовала. — Что ты сделала? — рыкнул Гаррус, ее кулаки сжались, словно ему необходимо было что-нибудь ударить. Хотя часть льда в глазах Миранды растаяла, она все еще была непоколебима. — У меня не было времени придумывать план получше, — объяснила она. — Если бы у меня были месяцы, год… возможно. Они внимательно за мной следили. Я сказала им, что это был ее сломанный, но необходимый для поддержания жизни имплантат, и затем запрограммировала чип, чтобы переписать приказы на убийство. Я знала, что он был неисправен. Я до сих пор не уверена, что произошло бы, если бы меня не было рядом, чтобы лично отдать команду остановиться. Я… я не смогла просчитать все факторы. Гаррус застыл. — И что? Эта новая группа Цербера, Терра Фирмы или еще кого-то прочеловеческого, хотела дискредитировать Шепард? Для этого они ее… перепрограммировали? Для этого они хотели превратить Героиню Галактики в убийцу? Чтобы выиграть себе время в образовавшейся неразберихе? — Ох, Гаррус, — сказала Миранда мягко. — Мойра Каллахан могла быть основной фигурой на вечеринке, но она пешка не меньше, чем Шепард. Она просто этого не осознает. Как и все они. Если бы Шепард просто оставила все, как было. Повернула назад. Не стала будить спящих собак. Ты не понимаешь? Они знают ее. Они знали ее много месяцев. Ты… конечно, ты читал отчет. Ты был там, боже правый. Какой еще есть лучший способ восстановить себя в роли единоправных властителей галактики, чем породить хаос? Обернув Шепард против собственных союзников, они полностью обеспечили бы этот хаос. К тому времени, как расы перестали бы грызть друг другу глотки, Левиафаны снова прочно и окончательно взяли бы на себя контроль. — Нет, — сказал Гаррус, так глухо и пусто, что его субгармоники не давали Солане совершенно никаких зацепок. Она поежилась, без причины почувствовав холод. Никто ни с кем не встречался глазами. — Они были терпеливы. Шепард разбудила их, втянула их в битву. Теперь же? Теперь они хотят забрать, что им причитается, — продолжала Миранда настойчиво. — Дань не собрать с… — Мертвой расы, — сказал Гаррус. Он уставился на Миранду с таким настойчиво-вопросительным выражением, какое Солана больше привыкла видеть на лице отца. Наконец, с предельной сухостью, он спросил: — Ты заражена, Лоусон? Впервые за время этого разговора Солана увидела в глазах женщины страх, и ее щеки еще сильнее побелели. — Не думаю. Но как я могу знать? Как любой из нас может знать? Знала ли Шепард? Знаешь ли ты? — Духи, — прошептал Гаррус, опустив голову и накрыв глаза рукой. — Духи, Шепард, что мы наделали?