A Handful of Dust (Горсть праха)

С одной стороны, Гаррус знал, что должен был что-то сказать. С другой, так как ни смех, ни мучительный стон не являлись уместной ответной реакцией, он пока ничего выдавить не смог. Солана полупридушено воскликнула: — Да вы шутите! — и он пожалел, что не сумел сказать это сам, так как это идеально выражало его собственное отношение к ситуации. И все же, когда он увидел шокированный наклон головы сестры, ее разлетевшиеся мандибулы, он вспомнил ее в маленькой серой комнате, сидящую за маленьким серым столом, под звуки дождя, колотящего о крышу. Он в точности вспомнил ее тон и раздраженное выражение лица, когда она произнесла: "Ты политик, хочешь ты того или нет". Он тогда хотел, чтобы она ошибалась, хотя знал, что она была права. Хоть подобная перспектива ему крайне слабо нравилась, в каком-то смысле он знал, что однажды его призовут на службу Иерархии в политическом отношении. Он хорошо выполнил свою работу, и даже в отсутствие Жнецов, по поводу которых он консультировал, его навыки тактики и логистики перед лицом превосходящих сил не прошли незамеченными. Не когда он показал свою компетентность прямо под носом примарха Палавена. Он просто думал, что у него было больше времени до того, как этот призыв придет. И он уж точно не думал, что его попросят вступить в Совет. Роль помощника, может, или какого-нибудь министра. Кого-то, на кого Виктус мог бы полагаться. Кого-то, кому Виктус мог бы доверять. Когда Гаррус перевел взгляд, за Солану, за самого Виктуса, абсолютное отсутствие удивления на лице отца оказалось почти таким же шокирующим, как слова Виктуса. Вряд ли ему привиделось, как папа чуть наклонил голову, как чуть дернулись его мандибулы. Как бы бредово это ни звучало — а это звучало чертовым безумием —, невозмутимость его отца значила, что он этого ожидал. Более того. Ожидал и одобрял. Позыв рассмеяться или застонать, или, может, сделать и то, и другое одновременно, лишь возрос. Гаррус оглянулся на Шепард, чтобы обнаружить, что она уже смотрит на него с выражением смеси удивления и задумчивости на лице. Задумчивость его встревожила; как и в случае со спокойным одобрением отца, это означало, что Шепард не стала сходу отбрасывать эту идею. Возможности — планы, тактика, стратегии — отражались в ее глазах, и лишь складка между бровей намекала, что за маской могло скрываться небольшое раздражение. Он практически мог видеть, как она, вместо того, чтобы изменить решение Виктуса, думает, как вплести новые данные в ее изначальные планы, и у него самого скрутило внутренности. Виктус до этого выглядел обеспокоенным, без сомнения, но они все тоже. Гаррус приписал тревогу внезапному осознанию, что удар не только был запланирован, но и его едва удалось избежать. Факт манипуляции Левиафанов на борту, еще находящемся в состоянии послевоенного подъема, был лишь еще одним кошмаром, принятым с мрачным смирением людей, которые каждый день в течение года — больше — смотрели смерти в лицо и в глубине души думали, что перспектива мира слишком хороша, чтобы быть правдой. Его атаковала дюжина разных голосов, ни один из которых не был достаточно четким, чтобы пробиться сквозь остальные. Гаррус вылавливал отдельные слова, неоконченные вопросы и интонации, которые его переводчик тужился разобрать. Как и отец, Шепард ничего не сказала. Гаррус осознал, что начал поднимать руку к голове, только когда пальцы Шепард коснулись его ладони, останавливая его. Он бездумно уставился на пальцы, затем поднял взгляд, готовясь к ответу. Пронзительный свист прорезал какофонию, и в последовавшей тишине Аленко поднялся на ноги. — Гаррус? — спросил он тщательно нейтральным тоном и с нейтральным выражением. — Хочешь ответить? Шепард одобрительно улыбнулась, ее мимолетное беспокойство перешло в вопросительный изгиб брови, обращенный к Гаррусу. Верно. Определенно. Слова. Гаррус успел только открыть рот, когда Рекс шагнул вперед, зафиксировав явно угрожающий взгляд на Виктусе, и сказал в наступившую после свиста тишину: — Это не то, что мы обсуждали. Гаррус почувствовал укол — лишь маленький укол, учитывая бардак, который примарх только что свалил ему на плечи — сочувствия. Рекс мог излучать смертоносность почти не стараясь, а в этот момент он был объят праведным гневом. — Тот вариант, что мы обсуждали, теперь недоступен, Рекс. Ты это знаешь не хуже меня. И раз конфликт интересов из уравнения исключен, полагаю, выбор Иерархии тут ясен. Простите, но это никак не связано с интересами кроганов или людей. Нет нужды согласовывать это решение с межрасовой комиссией. — Некоторые из нас, очевидно, не присутствовали при ваших закулисных политических дискуссиях, — сказала Шепард с обманчивой мягкостью. Гаррус сомневался, что кто-то в комнате не смог расслышать едкость тона прямо под поверхностью. — Не против поделиться с остальной аудиторией? Несмотря на вопросительную интонацию, это была не просьба. И хотя мужчины, которым были направлены ее слова, были во всех отношениях по статусу ее выше, они все снизошли до того, чтобы выглядеть крайне неловко. — Мы обсуждали, что ты займешь место Советника, — объяснил Рекс с сильным ударением на слова мы обсуждали. — Не вижу, что в этом может быть удивительного. Никто никогда не обвинял тебя в медлительности соображалки, и война сделала тебя самым внушающим доверие политиком в галактике,— Гаррус видел, как на ее губах формировалось возражение, но Рекс отрубил его быстрым решительным взмахом руки. — Спорь сколько хочешь, Шепард. Никому больше не удавалось того, что сделала ты. Не с турианцами и кроганами; не с кварианцами и гетами. Если бы год назад ты мне сказала, что рахни будут помогать кроганам и саларианцам оттаскивать куски Жнецов с улиц, я бы рассмеялся тебе в лицо. И, возможно, представил бы тебя своему дробовику за идиотизм. Но, черт, ты умудрилась это провернуть. Ее смех был коротким и отрывистым; ее кривая улыбка была обращенным вовнутрь кинжалом. Но она не возражала. — Я понимаю, как открытие, что мне промыли мозги, вживили управляющий чип и внедрили спящим агентом с пока остановленной миссией публично убить всех вас, могло нарушить этот план, — она перенесла вес на другую ногу, скрестила руки на груди и воззрилась на Рекса, сощурив глаза. — Я бы все равно, конечно, отказалась от этой чести. И по законным основаниям. Это конфликт интересов, аж дважды или трижды. Во-первых, я военная, а не гражданская, а это имеет значение, по крайней мере, по человеческим законам. — Это ты сказала, когда прошлый Совет просил выбрать между Андерсоном и Удиной? — спросил Рекс проницательно, подавшись вперед и упершись руками в стол. Шепард не попалась на крючок и сама не пошевелилась, хотя ее улыбка чуть потеплела. — Андерсон не был этому рад. По множеству схожих причин не буду и я. Думаю, мы оба рассматривали это, как краткосрочную меру, пока не подберется кто-либо подходящий, кроме Удины, чтобы взять в свои руки бразды. — И все же он согласился. Увидел необходимость. Не понимаю, с чего тебе относиться к этому по-другому. Покачав головой, Шепард продолжила: — Даже если бы я не несла потенциальной угрозы, я все еще спектр. Спектры существуют, чтобы заниматься работой, которую Совет не хочет признавать. Видится неправильным позволять одному из них войти во власть, каким бы подходящим вариантом он вам ни казался, как бы вы ни были уверены, что можете ему доверять, — она вздохнула, но не смягчилась. — Я знаю, как меня видит галактика, Рекс. Я знаю, как много ключей к как многим дверям мне было доверено. Но в конечном итоге, я не случайно стала специалистом разведки. Я шпион. Временами, я убийца. Я провела последнее десятилетие, пачкая руки, чтобы этого не пришлось делать моему начальству. Большая часть моих личных файлов засекречена. Черт, некоторые из них подделаны, — она перевела взгляд к Хакету; тот первым отвел глаза. — Хотите, чтобы новое галактическое правительство преуспело там, где прошлое провалилось? Думаю, в первую очередь оно должно придерживаться прозрачности и открытости. И я тут не подхожу. Я хороша в секретах. Их нахождении. Их хранении. Их оберегании. Прозрачность не в моей натуре. Наконец расцепив руки, она махнула ладонью, указывая на голову, похоже обозначая проблемы с управляющим чипом и промывкой мозгов. — В любом случае, ничто из этого не меняет факта проблем, упомянутых мной до этого. Я плохой вариант. Гаррус лучше. Настолько лучше, что вам изначально стоило выбрать его. Здесь я не могу с Вами спорить, примарх. Хотя я бы предпочла, чтобы Вы выбрали другое время, чтобы об этом упомянуть. Может, полчаса назад, например? — Возможно, Вы могли бы упомянуть о Вашем намерении отойти от службы, — ответил Виктус, подчеркнуто. — Ваши планы меня несколько вынудили, коммандер. — Стойте, — сказал Гаррус. — Она, может, не хочет спорить, но я хочу. — Губы Шепард дрогнули, отражая тень веселья, но она чуть отступила в сторону, передавая ему слово. Он принял это, не дрогнув, зафиксировав взгляд на примархе, определенно не разделяя эмоций, заставивших Шепард улыбаться. — Сэр, это должно быть какая-то ошибка. Должен быть кто-то более квалифицированный… Какой бы реакции Гаррус не ожидал: жесткого приказа, выговора, даже раздраженного вздоха, получил он не это. Словно судьбы всех в комнате не зависели от каждого их слова, Виктус беспомощно вскинул руки ладонями вперед и сказал, с ясно звучавшей скорбью, ясно звучавшей откровенностью: — Кто, Вакариан? Кто? Ваш отец? Я? Думаете, есть много турианцев, обладающих Вашим опытом на галактической сцене? — Сэр… — Выслушай его, сын, — сказал отец с той же уверенностью в том, что ему подчинятся, что так выводила Гарруса, когда он был ребенком. И нижестоящим офицером СБЦ. И даже, временами, когда он был Консультантом Иерархии по Угрозе Жнецов. В этот раз Гаррус не запротестовал, не ощетинился. Он замолчал и сделал Виктусу знак продолжать. Виктус кивнул, чуть раздвинув мандибул в немой благодарности. Он смотрел Гаррусу в глаза и не отводил взгляда. — Каждый турианец, спасшийся с Цитадели, высоко отзывается не только о работе, проделанной Вами в лагерях беженцев, но и Вас самом. Там Вы показали себя, действуя решительно без упущений, потому что Вы видели проблемы, и знали, что их надо исправлять. Кто-то другой мог бы отступить, переложить свои заботы на других. Ждать прямых приказов. Вы не стали. И Вы должны знать, что произвели впечатление. — Виктус говорил с такой уверенностью, таким убеждением, что вокал и субвокал звучали в полном согласии. Прежде чем Гаррус смог заговорить, прежде чем он смог сказать я сделал то, что сделал бы в той ситуации любой, сэр, Виктус продолжил: — И каждый турианец знает, в каком долгу мы перед Вами за Ваши предупреждения, Ваши приготовления. Без Вас мы могли бы встретить ту же судьбу, что и батарианцы, Вакариан. Иерархия у Вас в глубоком долгу. — Никто не владел бы информацией без Шепард, без принесенных ею жертв. — Бесспорно, — согласился Виктус с еще одним благодарным кивком, в этот раз обращенным к Шепард, чьи губы скривились под вниманием. Гаррус больше чем кто-либо знал, как мало ей нравилось, когда ее благодарили за случившееся на Аратоте. — И все же, простите меня, кто еще прислушался к этому предупреждению? Кто еще подготовился так же, как турианцы? Станция Арктур встретила ту же судьбу, что и Кхар'шан, хотя, как я понимаю, Шепард незамедлительно вернулась в Альянс с теми же доказательствами, что преподнесли Иерархии Вы. Гаррус неловко перенес вес на левую ногу. — Думаете, примарх Федориан стал бы шевелить хоть пальцем, если бы не мой папа? — Наксус стал бы, — сказала Солана, неожиданно заставив Гарруса вспомнить, что зал был полон обращенных к нему глаз, ловящих каждое слово ушей. Теперь эти глаза обратились к Солане, но она не дрогнула под вниманием. — Папа помог ускорить прохождение этого вверх по цепи командования, но Наксус поверил тебе, и примарх бы тоже, в конечном счете, его послушал. Ты собрал хорошее дело, Гаррус. Ты говорил с такой убедительностью, что тебя сложно было проигнорировать. Даже… даже когда слушатель был предрасположен делать самые худшие выводы о том, где ты был и что делал. — Сол… — Она в итоге поняла, — сказала Сол, пожав плечами. — И мы все, — добавил Виктус. — И, отставив в сторону проделанную Вами работу на Палавене и Менае, оцените Ваши связи, Ваших друзей. — Виктус кивнул, почти склонился. — Шепард, конечно, и адмирал Хакет хорошо о Вас отзывается, даже когда Вы доводите его до белого каления. — Виктус указал на Тали. — Кварианский адмирал. — Он перевел руку в сторону Лиары и остановился, и хотя Виктус оставил слова непроизнесенными, значение было ясным. Наконец, он кивнул на Рекса. — И я гарантирую, Урднот Рекс питает к Вам более нежные чувства, чем ко мне. — Не о многом говорит, — сказал Рекс, но даже Гаррус мог сказать, что тот кривил душой. — Мое место на передовой, в сражении, — сказал Гаррус, хотя мог слышать, как колеблются его субгармоники, в то время как каждая кость турианского организма напоминала ему о важности долга. — Не за столом, не в бесконечно повторяющихся спорах со связанными за спиной руками, в то время как галактика сталкивается еще с одной неодолимой угрозой. — Думаете, это наказание? — спросил Виктус, неверие в его субгармониках сталкивалось с искренним смятением. — Я не собираюсь выдергивать Вас из битвы, Вакариан. Отнюдь нет. Сделайте Нормандию Вашим Путем Предназначения, если разберетесь, в каком направлении лететь. Но мы не можем сражаться вслепую, и мы не можем сражаться без лидеров. — Он махнул рукой, охватывая Рекса, Хакета, себя. — Мы позволили застать себя врасплох. Мы нарушили главное правило. — Упустили из виду своих врагов, — сказал Гаррус мягко. — Потеряли им счет. — Оставили тыл неприкрытым, — согласился Виктус. — И затем практически нарисовали на спине мишень. Вы… вы и Шепард, и экипаж Нормандии — вы лучшее, что есть в нашем распоряжении, и вы это знаете. Ваше становление Советником дает Вам неоспоримую власть. Власть важна. Даже не глядя на Шепард, Гаррус знал, что она одобряла. Он практически мог чувствовать согласие, исходившее от нее волнами. Никто больше не высказывался; жуткая тишина повисла в зале совещаний, пока она медленно переводил взгляд от лица к лицу. Он ожидал найти несогласие, и не обнаружил его ни у кого. Наклон головы Тали был таким же одобрительным, как тишина Шепард; кажется, Лиара не осознавала, что кивала головой, медитативно уставившись в точку перед собой. Джек даже улыбнулась ему, сверкнув зубами и подняв брови, как бы говоря уж лучше ты, чем я, придурок. — Ладно, — сказал Гаррус, не утруждаясь спрятать легкий оттенок сомнения, окрасивший его тон. — Ладно. Но будь я проклят, если я позволю новой системе облажаться так же, как старая, что значит, что это больше не организация для избранных. Каждая раса, принимавшая участие в войне, получит право голоса. Я не позволю азари, саларианцам — даже турианцам — решать за настолько крепко вплетенные в ткань галактического общества расы, как волусы, элкоры, кроганы. Уже достаточно двухъярусной системы голосов в политике. Гаррус не помнил, чтобы Рекс кода-нибудь так одобрительно смотрел на кого-либо, кроме Шепард. Виктус оставался осмотрительно, дипломатически неподвижен. Хакета выдали человеческие брови. — Вам есть, что сказать, адмирал? — спросила Шепард, все так же мягко, все так же не принимая нет в качестве ответа. Хакет нахмурился, направив свой ответ Гаррусу вместо Шепард. — Есть человеческая поговорка о большом количестве поваров… — На кухне? — закончил за него Гаррус. — Да, я ее знаю. Мне плевать. Если мы не можем сделать все правильно — если мы не можем сделать лучше, правильнее с самого начала — то какой, черт возьми, смысл? Почему не дать Левиафанам сделать, что они хотят, и обратить нас всех в рабов? Галактика разорялась, пока саларианская далатресса пыталась шантажировать Шепард, и пока месяцами азари хранили секрет, что мог бы помочь в войне. — Его мандибулы раздраженно дрогнули, и он сделал успокаивающий вдох. — Даже вам двоим потребовалось чертовски много подталкиваний, прежде чем вы решили играть по-хорошему, Рекс, примарх. Человечество шесть месяцев держало свою лучшую надежду справиться со Жнецами под замком, вместо того чтобы ее выслушать. Не думаю, что Левиафаны дадут нам шесть месяцев. И я не собираюсь просить какую-либо расу сражаться с таким коварным врагом, не давая им при этом права голоса. — Гаррус сделал еще один глубокий вдох, и Шепард пошевелилась ровно настолько, чтобы коснуться его бока так, что со стороны это могло казаться случайностью, но не для Гарруса. — Здесь на Земле у нас есть представители почти всех рас, — сказал Гаррус твердо. — Но я хочу, чтобы все четко осознавали, что любой организованный нами сейчас Совет временен до тех пор, пока нельзя будет связаться и согласовать все с правительствами родных планет, и выбор постоянных Советников лучше определять теми демократическими процедурами, какие посчитают уместными вовлеченные расы. Это не переворот. — Да, сэр, — сказал Виктус четко, решительно, без намека на иронию. И потому что он все еще не был уверен, хотелось ли ему больше смеяться или застонать, Гаррус остановился на кивке и надеялся, что это выглядело более уверенно, чем он чувствовал. # Гаррус сумел сохранять спокойствие до окончания встречи, что он для себя приравнял к тому разу, как они сражались с молотильщиком во время Обряда Посвящения Гранта, или нескончаемыми ордами баньши во время того финального броска в Лондоне. Миранда в сухих кратких предложениях объяснила, что ее по распоряжению Мойры просили сделать. Тем же прохладным, отрывистым тоном, который она всегда использовала во время инструктажей по миссиям для Цербера, она поведала, что причиной пыток было то, что Шепард не убила Хакета, Рекса и Виктуса при первой же возможности, и Мойра это знала. Переговоры, когда Мойра попыталась привести новый план в действие, наконец навели Лиару на местоположение Миранды, и маленькая ударная группа — Лиара, Джейкоб и Касуми — ее освободили. Безэмоционально, Миранда сказала, что этой части не помнит, и все вопросы стоит направить Лиаре. Выражение Лиары было настолько мрачным, что никто не задавал никаких вопросов. Не на публике, по крайней мере. Гаррус, который присутствовал при затребованных Шепард докладах, почувствовал, как у него сочувственно скрутило желудок. Отчаянно нуждавшаяся в информации Мойра не сдерживала ударов. Как буквально, так и фигурально. Гаррусу даже выдалась возможность опробовать роль Советника, приказав Аленко — как спектру, а не майору Альянса — принять командование Нормандией, когда тот стал протестовать. Гаррус не признал бы этого под угрозой смерти, но это было приятно. Шепард рядом с ним держалась старательно неподвижно, ее лицо было очень невыразительным, и Гаррус знал, что она про себя в тайне смеется. Он просто не был уверен, было ли веселье направлено на него, или на Аленко. Он не был уверен, что хотел знать. Как только они оказались в тишине каюты Шепард — которую Кайден категорически отказался занимать, "Под угрозой отставки из спектров, Советник Вакариан, сэр", — Гаррус рухнул на диван и облокотился головой о стену, мысленно прокручивая неожиданные события второй половины дня назад и вперед, как криминалист, ищущий доказательства, что видео подделано. Ничего не находил. Что означало, что все это, похоже, было реальностью, а не вымыслом переутомленного сознания. Почувствовав, как диван прогнулся под опустившейся рядом Шепард, он повернул голову и открыл глаза. Она вскинула брови, побуждая его озвучить шквал мыслей, циркулирующих в его голове, и он подчинился. — Я все еще не… я не могу действительно… вообще, что, черт возьми, ты делала, когда подкрепляла своим весом выбор Виктуса? Не то, чтобы я не ценил выказанной уверенности во мне, но ты не можешь на самом деле всерьез так считать. — Не могу? — Шепард… ты? Конечно. Почти каждый в галактике с готовностью словил бы вместо тебя пулю… — А я словила бы вместо тебя, — перебила она, жестко и без колебаний. — Что, если ты об этом задумаешься, совершенно уместно. — Нет, на самом деле. — Я спектр, Гаррус. Ловить вместо Совета пули — это часть работы по определению. — Она взяла его лицо в ладони, прижав свой лоб к его, и затем поцеловав. — Не то чтобы это мне нужно приказывать. Не в твоем случае. — Я не… я не представляю этого. Себя. Принимающего такие решения. Мягко улыбнувшись, она подняла брови тем выводящим из себя способом, что он ассоциировал с я знаю кое-что, чего не знаешь ты. — Гаррус. Виктус разглядел, чего ты стоишь, после всего пары месяцев работы с тобой. Думаешь, он увидел что-то, чего не смогла разглядеть я? Причина, почему я была так… ты знаешь, как меня обеспокоило досье старого Серого Посредника. Потому, что на каком-то уровне я считала, что оно было верно. В том, что я перекрывала тебя. Тебе в ущерб. — Мы говорили об этом, Шепард… — Знаю, — сказала Шепард. — Знаю. Ты там, где сам решил быть. Но посмотри. Когда ты получаешь плохой приказ, что ты делаешь? — Ты никогда не отдавала мне плохих приказов. Она закатила глаза и шлепнула его по плечу. — Подхалим. Но я серьезно. Ты несмотря ни на что продолжаешь искать информацию на мятежного спектра. Ты метафорически показываешь СБЦ средний палец и отбываешь на Омегу. Ты стоишь на своем, пока тебя не начнут воспринимать всерьез. Ты доводишь работу до конца, Гаррус. И люди тебя слушают. Так же, как моя команда всегда меня слушала. Но есть разница. — Ты спаситель галактики? Тень омрачила ее лицо, и она опустила голову, ее волосы упали вперед, скрывая глаза. — Нет, — сказала она так тихо, что ему пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. — Когда я получаю плохой приказ, я говорю "Сэр, так точно, сэр", и к вечеру я посылаю астероид в ретранслятор массы, вместо того, чтобы взять с собой прикрытие, которое, я знала, я должна была взять. Я играю девочку с постеров для Альянса, потому что меня так просят. Я завершаю каждую чертову миссию, на которую Хакет намекает, что мне стоит взглянуть. Я… я уничтожаю Жнецов — и СУЗИ, и гетов — хотя у меня были другие варианты. Которые могли бы сработать, могли бы спасти их. — Ты украла Нормандию. — Сделала бы я это, если бы не Андерсон? — Откинув волосы от глаз, она покачала головой. — Я не говорю, что мне не хватает креативности при исполнении, Гаррус, но я выполняю приказы. Это то, кто я есть. Или кем я была, по крайней мере. — И все равно я думаю, что ты дешево себя продаешь, так что нам придется согласиться, что тут мы не соглашаемся. — Гаррус вздохнул. — Я знаю, что ты… ты переживаешь. О том, что сделала Миранда, и о том, как хорошо будет работать чип, пока мы не сможем исправить все, что с тобой сделали. Но я не могу позволить тебе пережидать, ничего не делая, Шепард. Ты должна об этом знать. — Я не собиралась отправлять себя на скамейку запасных, — ответила Шепард, приятельски его толкнув. — Но я не могу в этот раз быть человеком, отдающим приказы, Гаррус. Я не могу. — И ты думаешь, я могу? — Неа, — сказала она, правый уголок ее губ взлетел вверх. — Я это знаю. — Мимолетно чмокнув его в мандибулу, она откинулась назад и прищурилась. — Но должна тебя предупредить. Хоть раз используешь на мне воздушные кавычки, и я не держу ответственности за свои действия. Впервые с момента, как Виктус скинул свою бомбу, Гаррус засмеялся. — Ах, Шепард. Всегда задавался вопросом, как много потребуется, чтобы ты взбунтовалась.