До последнего вздоха

Солнечные лучи рассыпаются по всей комнате, когда позади неё распахивают шторы. Скрежущий звук оседает где-то в глубине сознания, и Зелена едва морщится, отстранённо поднимая руку, будто пытаясь отмахнуться от него. Она смотрит на своё отражение в зеркале, а потом на силуэт мужчины, который неспешно одевается. После он достаёт сигарету и закуривает, садясь на разобранную постель в одежде. Но она никоим образом не даёт понять, что ей это не нравится. Ей попросту всё равно. Она хочет, чтобы он скорее ушёл, потому что быть одинокой, когда рядом кто-то есть, ещё хуже, чем на самом деле остаться одной. Зелена боится одиночества, всегда боялась, потому что оно единственное всегда было рядом. И теперь все её любовники, с которыми она пытается его разделить, только добавляют тяжести. Потому что ни один из тех, кто покидает её постель, позже о ней не вспоминает. Она бы хотела любить, если бы знала как. Но всё, что у неё есть, это любовь к сестре, в сердце которой ей нет места. Зеркальная гладь говорит ей о том, как она красива, особенно когда солнечный свет играет на её рыжих прядях, целует гладкую белую кожу, едва касается аккуратных губ. Но они обе знают, что внутри неё сплошное уродство. Все в этом доме уродливы. Мужчина подходит ближе, накидывая пиджак на плечи, наклоняется и целует её в висок. Несколько локонов цепляются за ткань его рукава, и он зачем-то наблюдает, как они спадают обратно. — Тебе не идёт запах ванили, — задумчиво бормочет он, и женщина вздрагивает от его слов, невольно разрушивших тугой барьер тишины. Он прав, но сладость этого запаха помогает заглушить запах пустоты. И она будет долго смеяться, если кто-то скажет, что пустота не пахнет. Она смердит. Она улыбается и берёт его за руку, поднося её к своему рту, обхватывает губами дымящуюся сигарету меж его пальцев, чтобы сделать долгую затяжку. Едкий дым заполняет лёгкие, и Зелена прикрывает глаза, чувствуя, что сейчас закашляется, но этого не происходит. Когда она открывает глаза, его уже нет, а дверь остаётся открытой. Миллс поворачивает голову, упираясь взглядом в Регину, стоящую в дверном проёме. Они долго смотрят друг на друга, натягивая тишину до предела, пока она не лопается безэмоциональными словами: — Нужно ехать. Зелене хочется, чтобы сестра её осудила, чтобы презрительно упрекнула в том, что она развлекается в своей комнате, пока их мать находится между жизнью и смертью в комнате на другом конце коридора. Но Регина ведёт себя так, будто это совершенно нормально. Она уже уходит, когда Зелена зовёт её: — Застегни, — она кивает на открытую шкатулку, подвигая её к краю трельяжа. Рыжая хочет, чтобы Регина сама выбрала для неё украшение, и младшая Миллс, после недолгой паузы, проходит в комнату и опускает руку в деревянное хранилище. Её пальцы перебирают несколько кулонов, но ни один из них не берёт, чтобы надеть на шею сестры. Регина становится позади рыжей, опускает ей руки на плечи и смотрит на отражение Зелены. Она пытается вспомнить, в какой момент, запретила себе её любить. Улыбается своим мыслям и не позволяет памяти изменить хоть что-то происходящее между ними. Женщина снимает с себя тонкое колье, замечая, как Зелена поднимает брови в удивлении. — Подними волосы, Зелена, — рыжая послушно забирает локоны наверх, продолжая наблюдать за действиями Миллс-младшей. И уже не смотрит на свою шею, когда слышит, как застёжка щёлкает. Регина уходит, сказав, что будет ждать её в машине, а Зелена пробегается пальцами по шершавой поверхности украшения, не понимая жеста сестры. Она не чувствует от этого ни тепла, ни чего-то ещё. Встаёт, оправив платье, и покидает комнату. Внутри всё так же пусто. ________________________________________________________________________________ Киллиан стоит у двери, нажимая на дверной звонок. Конечно, он мог бы позвонить заранее, как это делают все приличные люди, но ему нет дела до приличий, потому что уверен в том, что ему везде и всегда рады. Наконец, ему открывают, и он, не обращая внимания на неуверенные протесты открывшей девушки, проходит в дом. — Свон! Свооооон! — его крик разносится по всему особняку, собирая его обитателей. Джонс присвистывает, осматриваясь, и, подмигнув вышедшей женщине, снова принимается звать, — брось, Свон, я знаю, что ты слышишь. Брось, разве так встречают старых друзей? Появившийся Дэвид разгневанно смотрит на незнакомца, растревожившего всех, кто находится в доме. Но он не успевает что-либо сделать, так как появляется Эмма, точнее, несущаяся со скоростью света по лестнице. Вряд ли парень в кожаной куртке ожидал такого приёма. Дэвид усмехается, предоставляя дочери возможность разобраться с этим болваном. — Какого чёрта, Джонс?! — практически шипит Эмма, но Киллиан игнорирует её злость, подхватывая её и пытаясь кружить сопротивляющуюся девушку, — немедленно опусти меня! — Ладно-ладно, — мужчина отпускает девушку, поднимая руки в капитулирующем жесте, — эй, я надеялся на более радушный приём. Эмма поправляет платье, пытаясь не смотреть на удивлённых отца и Ингрид. Последнее, чего она хотела, так это появление Киллиана Джонса в её доме. — Свон? — Ингрид равняется с Дэвидом, выгибая бровь в удивлении. Её руки скрещены на груди, придавая её виду суровости, и Эмма чувствует, как к ней подступает раздражение. Эта ситуация становится комичной. Она не хочет ничего объяснять, но именно этого от неё и ждут. — Это фамилия бывшего мужа, — резко бросает она, гневно глядя на Джонса, который усмехается, из-за чего ей хочется заехать ему по лицу, — зачем ты приехал, Киллиан? — Ты была замужем? — восклицает Дэвид, переставая что-либо понимать, — Эмма, какого чёрта здесь происходит? Почему никто не знал о твоём замужестве, как это вообще возможно?! Эмма закрывает глаза, потирая переносицу. Как же она устала от всего происходящего вокруг. Будто в её жизни только и есть место проблемам и неожиданным поворотам. Она не знает, как вообще можно объяснить родным свой фиктивный брак с кузеном Киллиана, как и то, почему она скрыла это. А смену фамилии ей и вовсе долго не забудут. Но фамилия Бланшар всегда была для неё неподъёмным грузом, давящим прошлым, от которого она и так не могла скрыться, даже находясь вдалеке от дома. — Папа, мы поговорим об этом, но позже, — когда мужчина хочет возразить, она добавляет, — пожалуйста. Дэвиду ничего не остаётся, кроме как смириться. — Свон… — О, да перестань ради Бога, — огрызается Эмма, толкая его в плечо, на что мужчина лишь смеётся. — Я Киллиан Джонс, друг Эммы, — представляется он, протягивая руку, которую Дэвид неохотно пожимает, — брось, — ухмыляется он, переводя взгляд на девушку, — я здесь, чтобы помочь. Ты ведь писала, что тебе хреново. Ну, вот он я! Дэвид раздражённо что-то бормочет, перед тем как бросить недовольное: — Эмма, мы опаздываем, — Бланшар выходит, хлопая дверью. Джонс гримасничает, провожая отца Эммы взглядом, а после смотрит на Ингрид, от которой у него бегут мурашки. Она прямо как снежная королева какая-то. Киллиан всегда остерегался таких, потому что любил солнечных женщин. Ну, и Эмму Свон, замкнутую, с тяжёлым прошлым, но так прочно засевшую в его сердце. Они были друзьями, а большего он и не ждал. Он был тем, кому она раскрыла своё происхождение. Девушка тяжело вздыхает, поймав молчаливый и холодный взгляд Ингрид. Что ж, она заслужила. — Оставайся здесь, Киллиан, — говорит она отстранённо, когда Ингрид направляется к двери, проходя мимо неё, — и, ради всего святого, не натвори глупостей. — Что? Я еду с вами… куда бы вы там не собирались всей своей серьёзной семьёй, — он устремляется вперёд, но его настрой разбивается о ледяной взгляд Ингрид, которая разворачивается у двери, и он готов поклясться, что видел, как Эмма ухмыляется. _________________________________________________________________________ Они приезжают одновременно с Миллс. И Эмма чувствует, как едва отступившая тяжесть снова обрушивается на её плечи, с такой силой, что кажется, ещё немного и её кости хрустнут под напором этого груза. Регина непривычно бледна, но выглядит ещё более опасной, бросая ядовитый взгляд в сторону Бланшар. Зелена же выглядит абсолютно равнодушной, и Эмма находит это пугающим. Она непроизвольно сжимает кулаки, когда всё же ловит взгляд старшей Миллс, когда та хлопает дверцей машины. Внутри неприятно клокочет, будто каждый раз, глядя на эту семью, из Эммы снова вырывают жизнь. А она так устала от боли. Зелена усмехается, когда Эмма едва заметно кивает Генри, которого она уже не может называть отцом. Ей бы хотелось, но не выходит. Его слабая улыбка в сторону врага раздражает, как и тот факт, что за ними следует Ингрид, которую девчонка Бланшар вернула с того света. Свинцовое небо провисает ниже, собираясь разразиться ливнем. В воздухе пахнет приближающейся грозой. И никто не сможет сказать точно, будет ли это природным явлением. __________________________________________________________________________ Голд долго говорит о делах компании, в которые Эмма никак не хочет вникать сегодня, как и слушать его соболезнования и переживания по поводу того, что происходит в обеих семьях. Она всё ещё не может отделаться от мысли, что он замешан в этом. Доверие Эммы дало трещину, которая становится ещё больше, когда он упоминает о том, что в связи с ситуацией он продолжит занимать свой главенствующий пост. Может, это и выглядит логично, потому что один из кандидатов находится под проклятием, но ничто не мешает ему передать бразды правления Дэвиду хотя бы в компании. Эмма не сразу понимает, что уже несколько секунд её зовут по имени, и то, что всё внимание обращено к ней. Она легко выделяет среди всех тяжёлый взгляд Регины, которая сидит у стены напротив. Он почему-то ощутимее всех, болезненнее, холоднее. Тишина, воцарившаяся в кабинете Голда, становится гнетущей, и, переведя взор на мужчину, сидящего за своим столом из старого и дорогого дерева, она кивает, давая понять, что вся во внимании. — Насколько мне известно, в городе кое-кто появился, — Голд встаёт, выходит из-за стола и опирается на его край, склонив голову набок, — и остановился в вашем доме. Девушка слышит, как отец возмущённо выдыхает, но не обращает на него внимания. Она не спрашивает, откуда о приезде Киллиана знает Голд, это было абсолютно бесполезно. Он лишь ухмыльнётся в своей привычной манере и уклонится от ответа. Эмма начинает злиться на себя за подобные мысли, но ничего не может поделать с тем, что будто бы стала видеть дядю с другой стороны. — Ты уверена, что ему можно доверять? — продолжает мужчина, — очевидно, что он знает всё, чего знать не должен, — его голос становится выше, из-за чего Эмма понимает, насколько он недоволен, но она не станет что-либо пытаться объяснить. Краем глаза она замечает, как пристально на неё смотрят Регина и Зелена, к которой, видимо, вернулось её любопытство, раз ухмылка не сходит с её лица. — Киллиан — моя забота, и ему можно доверять, — резче, чем планировала, отвечает Эмма, но извиняться не спешит, выжидающе глядя на Голда. Он лишь приподнимает брови и едко усмехается. — Ты так говоришь, потому что была замужем за его кузеном? — замечает Дэвид, сердито глядя на дочь. Похоже, теперь Эмме придётся разбираться и с этим. — О, наша Эмма времени не теряла, — на лице Зелены, которая выглядит более оживлённой, чем в начале встречи, отражается наигранное удивление, — дети при разводе остались с ним? Регина опускает ладонь и накрывает руку Зелены, сжимая крепче, чем следует. Старшая Миллс шипит, бросая взгляд на сестру. Регина не смотрит на Эмму, которая, даже если бы хотела, не может почувствовать благодарность за этот жест. Боль пронзает её, и ей стоит огромных усилий, чтобы удержать себя от того, чтобы согнуться пополам, обнимая себя руками. Эмма тяжело выдыхает, не желая реагировать на слова Зелены, и видит, как Регина удивлённо вскидывает брови. Последнее, чего хотелось Бланшар, так это устраивать семейные разборки при Миллс. Но Дэвид слишком зол, чтобы заботиться о том, что врагу не нужно знать о расколе в семье. Они должны оставаться сильными и пытаться спасти своё положение, если враг увидит, что внутри семейства Бланшар разлад, то воспользуется этим. Они не продвинулись в том, чтобы помочь Мэри-Маргарет, ни на шаг. Всё время, проведённое за изучением книг, попытки найти хоть что-то, что сможет помочь снять это колье и вернуть женщину к жизни, потрачено впустую. И Эмма злится на себя за собственное бессилие, за то, что именно в этот момент объявился Киллиан, которого она не звала. Да, она не прекратила с ним общение, но вовсе не нуждалась в его присутствии. Эмма злится на то, что всё ещё находится здесь, в одном помещении с Миллс, которые так же бессильны. На отца, которому не терпится выяснять отношения. Всё, что с таким трудом улеглось, снова поднимается внутри, жжётся и давит. Она хочет скорее вернуться домой и снова закрыться в своей библиотеке… Библиотека… Возможно, об этом стоило подумать гораздо раньше и обратиться за помощью в городскую библиотеку, в которой множество старинных книг о магии. — Мисс Бланшар, — начинает Голд, когда, резко поднявшись, Эмма направляется к выходу, не желая терять здесь время. Его голос звучит официально, что подтверждает его явное недовольство. Но Дэвид перебивает мужчину: — О, боюсь, что она теперь «мисс Свон», — Эмма ловит сочувствующий взгляд Ингрид и на реплику отца лишь поджимает губы. — Мне нужно в библиотеку, — бросает она Голду и кивает тётке, надеясь, что она пойдёт с ней, — есть возможность, что там я найду информацию, которая поможет мне снять это проклятое колье, потому что, по всей видимости, Вас это не сильно заботит. Голд хмурится, едва сдерживаясь от колкого замечания, но он не понимает, что послужило причиной к такому агрессивному поведению племянницы, которая никогда прежде не позволяла себе таких вольностей по отношению к нему. Он всегда считал, что у них довольно хорошие и доверительные отношения. И теперь совершенно не имеет понятия, что не так. — Я забочусь о Мэри-Маргарет и Коре, — произносит он, снова возвращаясь в своё кресло. Его голос звучит убедительно и Эмме на какой-то момент становится стыдно, что она так набросилась на него, не имея на это явных причин. Или доказательств для того, чтобы не доверять ему. — И сейчас работаю над тем, чтобы узнать, как им помочь, потому что они обе важны для своих семей и этого города, мисс Свон, — последние слова он произносит чётко, специально делая на них ударение, и Эмме становится не по себе. Она кивает ему в знак признания своей неправоты и всё же уходит. На свежем воздухе ей становится легче дышать, но начинается дождь, и она вынуждена вернуться в машину. Через некоторое время к ней присоединяется Ингрид, которая сообщает о том, что Дэвид ещё задержится, и они могут уехать вдвоём. — Спрашивай, — произносит Эмма, чувствуя тяжесть тишины, наполненной невысказанными вопросами и взглядами Ингрид. _______________________________________________________________________________________ Зелена наблюдает за тем, как дверь закрывается за Генри, и встаёт, чтобы подойти к столу Голда, на чьём лице играет удивление. Он молчит, ожидая, что последует дальше. Женщина садится в кресло у стола, откидываясь на спинку. Долго смотрит на него, будто видит впервые. Она пытается отыскать хоть каплю схожести и понять, чувствует ли она хоть что-нибудь. Но осознание того факта, что он её биологический отец, не вызывает в ней никаких эмоций, кроме мыслей о том, что Голд всего лишь чужой человек, по странной иронии судьбы, связанный с ней. Зелена пытается нащупать эту связь, чтобы разбудить в себе хоть что-то, но не приходит ни к чему другому, кроме как к ощущению, что у неё всего лишь отняли отца, ничего не дав взамен. Она лишь наполовину принадлежит своей семье. На половину чужая. На большую половину. И это ранит её так сильно, что она неосознанно принимает свою боль за злость, и хочет, чтобы Голд почувствовал это. — Чего ты хочешь, Зелена? — терпению Голда приходит конец, когда она снова вздыхает, но ничего не говорит. Зелена дёргает головой, отбрасывая волосы назад и, наконец, произносит: — Ты уже вписал меня в завещание? — её голос обретает игривость, а внутри разгорается радость от того, что она видит, как меняется в лице Голд. Но он быстро берёт себя в руки, надевая привычную маску безразличности и снисходительности — всё, что он всегда чувствовал к Зелене. — Будь ты хоть немного похожа на свою сестру, я бы задумался об этом, — он улыбается, придвигается ближе и добавляет, — но, увы, родство с тобой не самая желанная вещь на свете. Но ты ведь не надеялась называть меня «папой»? Миллс резко вскакивает, гневно глядя на мужчину, который снова смеётся, ощущая себя победителем. На ладони вспыхивает огненный шар, и она бросает его в шкаф с документами, а после уходит, хлопнув дверью, не видя, как Голд с лёгкостью устраняет последствия её магии. _________________________________________________________________________________________ В библиотеке Эмма чувствует себя комфортно, и вовсе не потому, что сегодня здесь практически нет посетителей. Это место подобно старому разрушенному замку, хранящему пыль времён и множество секретов. Здесь даже дышится иначе, будто это совершенно другой мир, где нет места ничему, что может предложить Эмма, измученная болью и ненавистью, которые остаются за порогом хранилища знаний. Ингрид выглядит молчаливой после разговора о том времени, когда Эмма находилась вне дома. Она смогла понять многие поступки племянницы, которая не сомневалась, что так и будет. Потому что сердце Ингрид так велико, что её всегда удивляло, как она может принадлежать к семейству Бланшар, где все давно потеряли свою человечность. Они проходят меж стеллажей, направляясь к столу, где обычно сидит Лили. Эмма давно не видела её, но было время, когда они достаточно неплохо общались. Лили, которая ещё во времена школы начала работать в библиотеке, всегда нравилась Эмме своим добродушием и готовностью помочь. Но, как оказалось, Лили Пейдж не так давно покинула город, и теперь её место пустует, о чём им сообщает заведующая, миссис Эренделл. Эмма оставляет Ингрид с Эльзой, направляясь по рядам с книгами. Она не знает, с чего начать, но внутри звучит странное чувство, будто она на правильном пути, и доходит до секции с книгами об истории проклятий. Ветхий переплёт неприятно шуршит в холодных ладонях Эммы, которая собирается открыть книгу, когда роняет её. Наклонившись, девушка замечает знакомый символ, высеченный на корешке огромного фолианта, лежащего в самом низу. Эмма хмурится, оглядывая книгу, и тянется, чтобы достать, но слышит приближающиеся шаги. Она, погружённая в свои мысли, передаёт упавшую книгу подошедшей женщине, думая, что это Ингрид, но резко поднимается, когда чувствует, как чужие пальцы едва касаются её руки, забирая книгу. Она встаёт перед Региной, которая оказывается слишком близко, чтобы Эмма чувствовала себя комфортно. Они всё ещё соприкасаются, и Эмма одёргивает руку, оставляя книгу в ладони Миллс. — Ты ведь тоже это видела? — Регина начинает с резкого тона, хотя на её губах блуждает улыбка, напоминающая больше ухмылку, и Эмма готова поклясться, что Миллс нравится эта игра. — Понятия не имею, о чём, ты, — бросает Бланшар, сжимая кулаки и направляясь прочь, чтобы у Регины не было возможности понять, что она нашла кое-что, возможно, важное. Регина резко выставляет руку, заставляя несколько книг покинуть стеллажи и обрушиться на пол прямо перед Эммой, которая едва удерживается, споткнувшись об упавшие предметы. Гнев мгновенно вспыхивает в ней, она разворачивается, готовая атаковать, но Регина спокойна и не собирается начинать бой, это заставляет девушку притормозить и угомонить энергию, бьющую из ладоней. — Бросьте, мисс Свон, — это звучит так раздражающе и официально, что Эмма начинает ненавидеть отца за то, что он посмел рассказать об этом при Миллс. Слышать это имя от Регины неприятно, потому что возникает ощущение, будто она знает все её тайны. Это обнажает её, заставляя уверенность пошатнуться, — Вы узнали символ. Сердце Эммы замирает, когда она понимает, что Регина может забрать книгу. Но после девушка думает о том, как она вообще могла узнать об этом символе. Они ведь не могли обе видеть его во сне. Эмма поражённо раскрывает рот, но не произносит ни слова, опережённая Миллс: — Он был на головке того ключа, — Регина приседает на корточки, достаёт книгу и снова обращается к Эмме, — у меня был странный сон. — Она склоняет голову набок, пристально глядя на Эмму, у которой от этого взгляда возникает чувство удушливости, — как ни прискорбно признавать это, но, только сняв с твоей матери колье, я спасу свою. Эмма выгибает бровь, понимая, что Регина снова хочет сотрудничать. Но это кажется дикой идеей, она не пойдёт на это снова. — В прошлый раз мне не показалось, что вы способны на сотрудничество, — презрительно бросает Эмма, вспоминая застывшую Ингрид на своих руках. Регина усмехается, делая шаг вперёд. Она держит книгу в руках так крепко, что костяшки пальцев белеют, и это говорит о том, что она на пределе своего терпения. — Как мы все видели, тебе удалось исправить ситуацию, — она пожимает плечами, видя, как тяжело вздымается грудная клетка девушки, — если кто-нибудь умрёт, ты снова взмахнёшь своей волшебной палочкой. Из-за спины Эммы показывается Ингрид, которая, заметив Регину, тут же стремится к своей племяннице. — Эмма, нам нужно идти, — тихо проговаривает она, едва касаясь руки девушки. Она бросает холодный взгляд на Миллс, которая не скрывает усмешки. Бланшар отстраняется от тётки, приближаясь к Регине почти вплотную, радуясь, что никто не может слышать, как бьётся её сердце. Она останавливается, глядя в сузившиеся карие глаза. Обоняния касается запах духов Регины, и это почему-то сбивает девушку, но Эмма быстро берёт себя в руки, не задумываясь над своими действиями. Она забирает книгу из рук Миллс и проходит мимо, не зная, почему та не сопротивлялась. Ингрид следует за ней, когда Регина чуть разворачивается, задевая её плечом. Яркие вспышки проносятся перед глазами Ингрид, которая на мгновение теряется в своих ощущениях, хватаясь за голову. Слишком быстро и нечётко перед её глазами мелькают картинки. Она приходит в себя, когда оказывается на полу и слышит, как что-то тяжёлое падает не так далеко от неё. Ясность зрения возвращается, и она видит, как Зелена, вскрикнув, приземляется позади неё прямо на спину. Всё снова повторяется. Разъярённая Эмма отражает магическую атаку Регины, из-за чего энергетический заряд ударяет в шкаф, который кренится, падая на девочку, выбежавшую вперёд. Миллс не успевает среагировать, но Эмма выталкивает ребёнка, оказываясь под шкафом, который погребает её под своей тяжестью. Ингрид бросается к ней, пытаясь отодвинуть шкаф, но ничего не выходит. Несколько человек приходят ей на помощь, поборов страх оказаться под огнём. Они поднимают конструкцию, освобождая тело Эммы, и Ингрид склоняется над ней, закрывая собой, но ни Регина, ни Зелена больше не атакуют. Младшая Миллс стоит, застыв, и смотрит на Эмму, которая едва дышит. Её сердце колотится так сильно, что становится трудно дышать. В памяти всплывают самые чёрные воспоминания, и боль сдавливает лёгкие. Перед глазами мелькает лицо маленького мальчика… Сейчас самое время закончить раз и навсегда это противостояние, уничтожив врага, но что-то сдерживает её, не давая возможности нанести последний удар. Регина не знает, почему её тело так трясёт, не понимает, что происходит и почему она бездействует, но Зелена, пришедшая в себя, не собирается медлить, занося руку. Регина реагирует мгновенно, хватая сестру за запястье и таща за собой. Они уходят так быстро, что Зелена не сразу понимает, что произошло. Регина не отпускает её руки и тогда, когда они оказываются у машины. — Как ты оказалась там? — она не может сорваться на крик, будто её связки парализованы и всё, что ей остаётся — разгневанно шипеть, — мы не собирались сражаться! Нам нужна их помощь, — Регина приближается к лицу сестры, хватая пальцами другой руки её подбородок, и заставляет смотреть ей в глаза, — нам придётся! Она отталкивает Зелену от себя, но всё ещё продолжает крепко держать её за руку, не осознавая. — Я лишь пыталась защитить тебя! — резко произносит Зелена, стискивая пальцы Регины, которая снова и снова прокручивает в своей голове мертвенно бледное лицо Эммы и её кровь. — Никогда не делай этого снова, — рычит Регины, наконец, одёргивая руку и обходя машину. Она хлопает дверцей и заводит мотор. Когда машина отъезжает, Зелена всё ещё стоит на месте, глядя вслед сестре. Одна.