До последнего вздоха

Старинная книга в кожаном переплете, вобравшая в себя знания и опыт предков Бланшар, летит на пол, когда Эмма не находит ничего, что могло бы ей помочь. Потому что сама не знает, что ищет. Эта мысль выводит из себя, девушке кажется, что она беспомощна. Будто бы не в ней плещется древняя магия всего рода. Все это слишком сложно, чтобы понять. Они устроили бойню на улице, не думая, что кто-то может пострадать. Эмма была близка к тому, чтобы отнять жизнь Регины. Убить впервые. Стать такой же, как и все в этой семье — ответственной за прерывание чьей-то судьбы. Уподобиться каждому втянутому в семейные разборки. Отдаться вражде, от которой столько лет бежала, полностью. Скормить этому чудовищу свою душу и больше никогда не иметь возможности выбраться из этого смрадного болота, которое затянуло обе семьи. Девушка хранит внутри столько ненависти к семье Миллс, но сейчас, когда она не прижимает Регину к земле, собираясь убить, она думает о том, что не вынесет ощущения ее крови на своих руках. Каково это, жить, не забывая ни на миг страшное ощущение, когда уже ничего нельзя вернуть назад. Нельзя вдохнуть жизнь в чуть приоткрытые в последнем вздохе губы брюнетки, которая больше не усмехнется колкому взгляду Эммы. А в карих глазах не вспыхнет ненависть-жизнь. Какой во всем этом смысл — уничтожение врага, если страх причинить ему вред обвивается вокруг сердца, рождая противоречивые чувства. — Ты так и не сняла их, — Мэри-Маргарет, нахмурившись, наблюдает за перемещениями дочери по комнате, и ее лицо серьезнеет с каждым моментом. Она видела замешательство, возникшее между младшей Миллс и Эммой из-за кулона. Эмма непонимающе смотрит на мать, останавливаясь посредине комнаты. Меньше всего ей хотелось, чтобы Мэри-Маргарет была свидетелем ее внутренней и довольно странной борьбы. — Что? — девушка, не желая встречаться с испытующим взглядом зеленых глаз, направляется к кушетке, чтобы поднять семейную книгу заклинаний и рецептов всяких снадобий. В детстве ей не позволяли брать старинный фолиант, который всегда манил к себе любопытную девочку. И каждую пятницу, когда в доме почти не оставалось прислуги, Эмма выбиралась из своей комнаты посреди ночи, чтобы добраться до отцовской библиотеки, где хранились редчайшие книги, скрывающие множество тайн. Там же хранили и магическое наследие семьи Бланшар — книгу, чьи пожелтевшие страницы открывали мир древней магии, о котором жаждала знать маленькая Эмма. — Серьги, — напоминает ей Бланшар-старшая, вытягивая дочь из потока мыслей. — Ты так и не сняла серьги, которые, как оказывается, прислала Регина Миллс, — женщина выплевывает это имя, будто песок, осевший на языке. Ее глаза горят негодованием, и Эмма не знает, как объяснить матери, что личность адресанта не влияет на то, что эти серьги ей по-прежнему дороги, они принадлежат Эмме. Она не знает, как объяснить это и себе. Будто когда-то давно сама Регина намеренно или нет, что вероятнее, создала между ними связь или же упрочнила ту, что уже имелась. Бланшар-младшая никогда не признается себе в наличии чего-то особенного между ней и Региной Миллс, которую ненавидит, но совершенно иначе. Их прошлое кажется ей отличающимся от того, что связывает их семьи. Бланшар не понимает мотивов этой женщины, но знает, что объяснение есть. Объяснение, которого она никогда не спросит. — Я не сниму их, — Эмма знает, что мать, конечно же, недовольная подобным ответом, все же не станет оспаривать это решение. Не сейчас точно. Девушка бросает взгляд на оставшийся не разобранным чемодан и направляется к нему, все еще чувствуя негодующий взгляд матери. Расстегнув молнию, она быстро достает небольшую цилиндрическую коробку. «Balvenie portwood» двадцатиоднолетней выдержки — любимый виски отца. Эмма достает бутылку, обводя пальцами блестящие буквы, и думает о том, что это хороший повод зайти в кабинет отца, чтобы узнать, о чем Дэвид и Мистер Голд говорят уже на протяжении двух часов. Не говоря ни слова матери, она направляется к двери, оставляя женщину одну. Тяжелые двери из черного дерева распахиваются, и Эмма сталкивается с серьезным взглядом отца и мягким, но заговорщическим, мистера Голда. Мужчина улыбается, замечая в ее руках два стакана с янтарной жидкостью. И, конечно же, он знает, для чего его любимая племянница нарушила их уединение. — Эмма, дорогая, ты будто читаешь мои мысли, — обращается Голд к девушке, принимая у нее из рук стакан и подмигивая. Он делает маленький глоток, прикрывая глаза и наслаждаясь обжигающим вкусом. Дэвид, с укором глядя на дочь, также берет стакан. — С каких пор ты интересуешься делами компании? — спрашивает он, отпивая. Вскинутые в удивлении брови Эммы заставляют его улыбнуться, — брось, Эмма, твой жест оценен, но раскрыт. Девушка пожимает плечами, выжидающе глядя на отца. — Дэвид, я думаю, мы можем посвятить юное очарование в наши замыслы, — Голд салютует ей бокалом и ухмыляется вспыхнувшему интересу в глазах блондинки. Эмма внимательно слушает рассказ отца о желании мистера Голда передать контрольный пакет акций семейству Бланшар и поддержать Дэвида во главе «Miracle group incorporated». — Многие в обществе поддерживают семейство Миллс, — добавляет Бланшар-младшая, задумчиво глядя на отца, — борьба будет жестче, чем когда-либо. Мне нужно место в компании и право голоса. — Эмма, — Дэвид пытается возразить, но девушка не дает ему такой возможности, заручаясь поддержкой дяди. — Дэвид, я думаю, твоя дочь именно то, что нам нужно сейчас. Миллс очень сильны. Нам стоит ввести Эмму в курс дела, — Голд снова подмигивает племяннице, на что та кивает, зная, что отец согласится. ______________________________________________ Прохладные пальцы обхватывают тонкое запястье, отчего женщина вздрагивает и недовольно выдыхает. Чужая ладонь скользит выше по руке и замирает на плече, чтобы через мгновение сжать. — Ты не протянешь долго, если все время будешь так напряжена, — Зелена прижимается к сестре, обвивая ее рукой и заставляя чуть отклониться назад. Рыжая коротко целует ее в щеку, глядя на их отражение в большом зеркале в примерочной. Регина бросает на сестру злобный взгляд, вырываясь из объятий и продолжая рассматривать свою фигуру в платье алого цвета. Оно сидит идеально, но что-то в нем отталкивает женщину, будто совершенство прячет нечто уродливое, что проявится только после. — Зачем ты вообще пошла со мной? — спрашивает Регина, делая жест рукой, после чего Зелена снова подходит, медленно расстегивая молнию на платье и глядя в карие глаза в отражении. Она знает, что сестре не нравится ее присутствие и навязчивые прикосновения. Но ей так нравится, что Регина все же позволяет подобную близость к себе. И Зелена, каждый раз прикасаясь к сестре, раздражая ее, доказывает и самой себе, что ей позволено больше других, что она все же ближе других. Рыжая хмыкает, останавливаясь и кладя подбородок на плечо женщине. Она вдруг вытягивает руку, касаясь кулона на тонкой цепочке. Младшая Миллс инстинктивно накрывает ладонь сестры своей, будто она может сорвать цепочку. — Ты так трепетно относишься к нему, — тянет Зелена, возвращая себе руку и стаскивая платье с плеч Регины, отчего несколько рыжих прядей выскальзывают из прически, падая на обнаженное плечо, — интересно, девчонка Бланшар оценила твой жест? Регина резко отступает от Зелены, снимая, наконец, платье и надевая то, в чем пришла. Сегодня покупки явно не удались. Раздражающие прикосновения Зелены не поднимают настроения. Но она снова тянется, чтобы поправить ворот пиджака младшей сестры. Регина разворачивается и перехватывает руки рыжей. А после покидает примерочную. Женщина устроила этот поход по магазинам, чтобы отвлечься от происходящего внутри после стычки с Бланшар. Меньше всего ей хотелось, чтобы Эмма узнала о том, что это она подарила ей серьги. Сама Миллс до сих пор до конца не понимала своего порыва. Тогда ей почему-то хотелось выразить свое сожаление врагу, потерявшему нерожденное дитя. Тот случай переломил что-то в отношении к этой девочке, которая однажды пробралась к ним в дом, чтобы сразиться с Корой. И которая отчаянно бросала в нее заклинания, пытаясь отомстить за смерть дяди. Регина ненавидит Эмму Бланшар, но не может отрицать своих странных чувств и ощущений в отношении Эммы, с которой у нее есть нечто общее. То, что до сих пор болит у обеих. Из странных и непривычных мыслей женщину выводит голос сестры. — Эмма, тебе очень идет этот цвет! — восклицает рыжая, осматривая платье девушки. Миллс оборачивается, глядя на Бланшар и Лукас, стоящих у огромной зеркальной стены. Многие покупатели спешат покинуть помещение, опасаясь оказаться в гуще очередного скандала. Регина спешит к Зелене, не желая устраивать очередных разборок. Только не сейчас. — Не сейчас, дорогая, — шипит Миллс, беря сестру под руку. Ее взгляд упирается в серые глаза, гневно взирающие на нее. Отчего она сама чувствует нарастающую внутри злобу. Кажется, Эмма готова в любой миг применить магию, Регина буквально чувствует исходящую от девушки энергию, из-за чего сама напрягается, готовясь отразить атаку. Но Бланшар бездействует, неотрывно глядя в карие глаза. Ее терзает желание сделать то, что она, клялась себе, не совершит — спросить Регину. Но она не станет, только не при Зелене. — Нужно поговорить, — произносит Эмма, не обращая никакого внимания на удивленное лицо старшей Миллс, — наедине, — добавляет девушка. Она достает из сумочки визитку и протягивает ее Регине, которая молча и без эмоций берет карточку, случайно соприкасаясь с пальцами Бланшар и несколько мгновений удерживая прикосновение. Она замечает реакцию Эммы, пытаясь понять, что ощущает сама. Ничего. Ничего не значащее прикосновение к врагу. Регина и Зелена, которая явно недовольна, смотрят вслед уходящим Руби и Эмме, которая не решится обернуться. Женщина знает, о чем будет разговор. И внутри зреет приятное чувство азарта и привычной злобы. Что бы там ни было, Эмма принадлежит семье Бланшар, семье, которую Регина ненавидит. Она позвонит.