До последнего вздоха

Кожа у неё бледная и гладкая, будто ей только шестнадцать, и она ещё не знает утрат. Таких обычно целуют принцы, и они просыпаются, доказывая свою победу над вечным сном. А после живут счастливо. Мэри-Маргарет похожа на Белоснежку, на чьих губах ещё блестит яд отравленного яблока. Только Дэвиду не разбудить её поцелуем. Им никак не разбудить её, сколько бы они ни пытались. Любая магия разбивается о проклятье, которое источает колье. Её шея так красива в тяжёлых изумрудах, даже теперь, когда они как верёвка, удерживающая Мэри-Маргарет во власти холодного серого сна. Эмма знает, откуда пришла беда, и она разорит это гнездо. Когда смерть входит в дом, за ней остаются следы, чтобы нетронутые помнили, что потеряли. Она тянет за собой, нашёптывая покой. Но Эмма привычна к таким гостям. Эмма не позволит Мэри-Маргарет уйти, она будет держать её так крепко, как проклятое колье, обвившее белую шею женщины. Её глубокий сон столь безмятежен, что даже слабый пульс звучит всё тише под кожей, угрожая надежде, что они сорвут эти проклятые изумруды, возвращая женщину к яви. Девушка смахивает слёзы, поднимаясь с колен и осторожно складывая руки матери на груди. Опустошение приходит первым после осознания страха потерять до конца. Множество раз она думала, что однажды и этот момент настанет. И она слукавит, если не признает, что подсознательно ждала этого, потому что страх потери заставляет желать потерять. Чтобы после оплакивать и любить как никогда прежде. Когда живёшь среди тех, кто волен забрать то, чем дорожишь, со временем привыкаешь к дикой мысли — потерять и больше не бояться. Так ли это теперь, когда её мать балансирует на мертвенно-бледной грани. Нет, Эмма Бланшар не готова отдать самое драгоценное, что у неё осталось. Она не может сдаться, чтобы предаваться скорби, которая и так пропитала всю её жизнь. Ей нужно вдохнуть больше воздуха. Чтобы в лёгких закололо от того, насколько их тонкая оболочка растянута сладостью кислорода. Ярость вспыхивает позже, когда Эмма, бросив взгляд на подавленного отца, ощущает острую необходимость выплеснуть яд обвинений в лицо врагу. Ярость распускается рдяными гроздями, когда Эмма идёт, чтобы отнимать. Она входит тихо, удивляясь своему спокойствию, пришедшему в миг. Запах чужого дома резко бьёт по обонянию. Запах лжи, ненависти, пропитавшей стены, и мебели в викторианском стиле. Приторный запах ванили и тяжёлого табака. А может, ей всё это только кажется. В доме слишком тихо, нечто чёрное и холодное нависло над этим местом, и девушка чувствует эту тяжесть, как если бы волочила за собой каменные глыбы. Эмма не придаёт значения тому, что её приход остался незамеченным, будто смерть ворвалась в этот дом раньше неё, забрав с собой всех членов семьи. Девушке было бы жалко Генри. Она осторожно поднимается вверх по винтажной лестнице, будто зная, куда идти и точно зная, что будет делать. Но что она может теперь, видя широко распахнутые глаза и почти отчаянный взгляд, который сменяется удивлением, когда он обращается к ней. Регина суетится над обездвиженным телом, пытаясь с помощью магии вернуть мать в сознание. Но все её заклинания бесполезны. Что она может теперь, когда Кора Миллс, застывшая в таком же безжизненном сне, как и её мать, лежит на застеленной кровати. Так же беззащитна, хрупка. Совсем не похожа на женщину, однажды преступившую границу. Всё это больше напоминает похоронную церемонию. — Ты это сделала, — шипит Регина, бросаясь на Свон и толкая её к стене. Генри пытается остановить дочь, но вмешивается вошедшая Зелена, которая отчего-то выглядит иначе. Она выглядит познавшей страх потери. Она садится рядом с отцом, с удовольствием наблюдая за тем, как Регина сжимает горло Бланшар. И Генри больше не может даже попытаться вмешаться, этого не его удел. Он бессилен и теперь, когда жена плотно смыкает губы, не смея раскрыть глаз под тяжестью мраморного сна. Она вздрагивает, когда Эмме удаётся оттолкнуть женщину, и та падает к перилам, едва удерживаясь от падения с лестницы. И в пору бы броситься на девчонку, но Эмма в капитуляции поднимает руки. Регина не обращает на это внимания, швыряя энергетический шар в девушку, которая еле успевает увернуться, перед тем, как магия задевает плечо. Она вскрикивает, хватаясь за рану и делая ещё больнее. Слышится смех Зелены, которая игнорирует осуждающе-виноватый взгляд отца. Больше всего её веселит, что Эмма пришла в момент их скорби совершенно одна. Это очень глупо и в то же время сама мысль, что девочка оказалась в логове зверя, вызывает восхищение. О, этот взгляд, наполненный печалью и мелькающей яростью, попытка что-то объяснить, прежде чем атаковать. Всё это вызывает восхищение, даже в этой ситуации. — Это твоих рук дело, что это за заклинание?! — шипит Регина, приближаясь к Эмме, которая отступает к стене, как тогда, в детстве, когда Кора собиралась нанести удар. Только теперь атакует Регина, зачем-то однажды спасшая наивного ребёнка от смерти. — Мэри-Маргарет находится в таком же состоянии, — выкрикивает Эмма перед тем, как Миллс подходит вплотную. Женщина останавливается, пытаясь осознать произнесённое Бланшар. Эмма растирает шею, стараясь восстановить дыхание, плечо саднит, — колье… я думала, что Кора… — Но колье было для тебя… — тихо и медленно произносит Регина. Отходя от девушки, которая теперь начинает злиться. Можно было догадаться с самого начала, что это Регина, которая была так спокойна на маскараде. Конечно, она ведь уже знала, что убьёт двух зайцев — уснувшая Эмма, из которой колье рано или поздно выпьет жизнь, и скорбящая Мэри-Маргарет, которая, наконец, узнает, что такое настоящая потеря. О, Регина бы наслаждалась каждым мгновением, что Мэри провела бы в горе. Оплакивая угасшую жизнь своего дитя.  — Убирайся, — бросает злобно Регина, проходя мимо Эммы. Она садится к матери, проверяя пульс, а после аккуратно поправляет волосы женщины. Её план провалился с таким треском, что задел её собственную мать по неясным причинам. Она кладёт руки на руки Коры, чуть сжимая, и не возражает, когда Зелена кладёт ладони поверх её. Несомненно, она переживает за мать, но ещё больше наслаждается тем, как всё обернулось, и Регину злит эта мысль, как и то, что Эмма всё ещё находится в её доме. — Что в слове «убирайся» тебе не понятно? — Регина даже не смотрит на неё, выпрямляясь и устало закидывая голову назад, выдохнув. Эмме хочется огрызнуться, а потом разнести здесь всё, даже если погибнет сама, но ещё больше она хочет вернуть мать. Поэтому решает сделать нечто невообразимо сложное для себя — вытерпеть угрозы, грубость, неприязнь, собственную ненависть к этим людям, но получить ответы, потому что силой сейчас она ничего не решит. Она гонит прочь осознание того, что это колье было уготовано ей руками Миллс, которая даже не дрогнула, произнося те слова, что это Эмма должна была уснуть под удушающим проклятьем. Она не хочет думать, почему её так задевает мысль, что Регина решилась на это. Эмма предпочитает игнорировать саднящую боль в плече и теплую струю крови, стекающую по руке. — Откуда у тебя это колье? — она спрашивает уверенно, голос кажется неестественно низким, но никто не придаёт этому значения. Регина молчит, думая, почему бы не убить девчонку прямо сейчас, но вместо нападок она поднимает брови, поворачиваясь лицом к девушке, которой явно необходима помощь. Но она её не окажет. Она не любит приходить сюда. Здесь всё пропитано старостью и той немощью, что хранит каждый никчёмный предмет, почему-то имеющий значение для Голда. Она всегда чуяла здесь запах мертвечины. Она всегда ненавидела Голда, хитреца, который стар так же, как все эти вещи, чьи хозяева умерли. Он долго копается в бумагах, прежде чем обратить на неё внимание. Регина брезгливо протискивается между полками, разглядывая разнообразные мелкие вещицы, как, например, небольшой ловец снов с разорванным переплетением. Она презрительно хмыкает, переводя взгляд на старое фортепиано, стоящее в углу. Выщербленные клавиши, сломанная ножка — как же убого это место и всё его содержимое. У Голда довольно странное пристрастие к тому, что уже давно пора выбросить. Она до сих пор не понимает, зачем ему этот магазинчик, в котором почти и не бывает покупателей. Однако, она здесь, чтобы забрать своё, а не для того, чтобы пытаться выяснить, почему Голд не может перестать собираться весь этот хлам. — Что-то понравилось, дорогуша? — мужчина появляется сзади совершенно неожиданно, но Регина не вздрагивает. Это было бы слишком предсказуемо. Голд давно известен для неё как любитель дешёвых фокусов. Может на кого-то они действуют, мелькает у неё в голове. — Разве кому-нибудь вообще нравятся подобные кладбища? — женщина проходит к прилавку, не решаясь поставить свою сумку на пыльную поверхность. Её почти оскорбительная реплика не задевает хозяина места. Он лишь пожимает плечами, обходя свою гостью. Может, в другой раз он ей обязательно ответит. — Я бы хотела получить свой заказ, у меня не так много времени, — произносит Регина, снимая перчатку с руки, чтобы поправить волосы и нехотя коснуться лица. Её взгляд падает на небольшую деревянную коробочку за спиной Голда. И она внимательно всматривается в эту вещицу, почему-то привлекшую её внимание, что с улыбкой замечает мужчина. — Я отдам твой драгоценный атаме чуть позже, — он отходит к стеллажу, доставая коробку и открывая её, — ты должна это увидеть! Он действительно горд тем, что показывает. Колье выглядит старым и очень дорогим, но ценность его прежде всего измеряется в свойствах, а не стоимости. Регина склоняет голову, внимательно слушая рассказ мужчины о том, как это проклятое колье переходило по наследству в одной богатой семье МакКол, которая была разорена и умерщвлена в одну ночь. Колье же после этого пропало на несколько столетий, и лишь недавно Голд узнал, что оно снова появилось на чёрном рынке драгоценностей, где и приобрёл его за баснословные деньги. Секрет этого украшения состоял в том, что оно погружало в глубокий и ужасный сон каждого, кто надевал его. К сожалению, о том, каким образом его снимали, мужчина не знал, о чём сильно сожалел. Ибо история украшения была неоконченной, что его неподдельно огорчало. Он так же с увлечением рассказал, что Джейкоб МакКол, глава убитой семьи, украл его у одной старой немки, умирающей в обветшалом отеле, куда свозили всех неимущих, умирающих и разорённых, оставляя доживать в этом ужасном месте последние дни. Эта женщина хранила украшение, оставшееся после смерти её дочери, но молодой парень, слушающий свои кричащие амбиции и жадность, решил добить старуху, чтобы забрать последнее, что у неё осталось. Перед тем, как сделать последний вдох, она прокляла его, предсказав, что каждый, кто наденет колье, уснёт мёртвым сном, и снять его будет невозможно. Сотворив живого мертвеца, вор будет оплакивать свою любовь. Так и случилось. Первая жена уже разбогатевшего на тот момент мистера МакКола упала замертво, как только застёжка издала щелчок. Она провела в таком состоянии много лет перед тем как умереть. — Как его удалось снять, я так и не смог узнать, — Голд увлечённо смотрит на своё приобретение, — говорят, всё дело в том, что в изумрудах заключён дух старой немецкой ведьмы, умершей в муках, коими она награждает каждого, кто надевает колье. Он замолкает и замечает улыбку Регины, чьи глаза горят ненавистью. Той, что разжигают в ней Бланшар. — Я могу его купить? — Ох, боюсь, что нет, дорогая, — он закрывает коробку, возвращая её на своё место, — я принесу твой заказ. Мне пришлось постараться, чтобы достать его. Мужчина исчезает в недрах своей подсобки, а Регина уже знает, что ей нужно на самом деле. Она осторожно обходит прилавок и, надев перчатку обратно, достаёт проклятую вещь, чтобы убрать её в сумку. Её не интересует, как скоро Голд заметит пропажу, к этому моменту будет слишком поздно для них всех. Она не знает, что он лишь сделал выстрел, который убьёт двух зайцев. Сегодня вечером Регина отправит посылку по нужному адресу. После того, как аккуратным почерком выведет на записке «Эмма». _______________________________________________________________ — Руби видела тебя, выходящую из лавки Голда, — произносит Эмма, всё ещё зажимая плечо, которое по-прежнему кровоточит. Она игнорирует злобный взгляд Регины, добавляя, — мама знала, что ты задумала что-то, но рассчитывала, что это случится на маскараде, потому связала себя и Кору заклинанием. Эмма слышала разговор матери и младшей Лукас, но не придала этому значения, считая это глупой затеей. Теперь же всё становится яснее. Кроме того, как снять колье. Зелена смотрит на девушку исподлобья, крутя в руках пузырёк с какой-то жидкостью. Несомненно, ко всей прочей ненависти, она ещё винит Эмму за случившееся с Корой. И её совершенно не волнует, что то же самое происходит с Мэри-Маргарет. Она вообще не понимает, почему спокойно сидит рядом с телом матери, когда Бланшар говорит всякую ерунду, пытаясь сказать, что им нужно найти средство, которое спасёт их матерей. Какой абсурд, этого никогда не будет. Миллс не станут рука об руку со злейшими врагами спасать свою семью. Зелена встаёт рядом с Региной, собираясь атаковать. Эмма понимает, что слишком слаба, чтобы дать отпор, но выпрямляется, готовясь обороняться. Боль пронзает раненое плечо снова, и в глазах темнеет. Девушка падает, ударяясь головой и не слыша, как Генри впервые в жизни находит смелость противостоять хоть кому-то из этой семьи. _____________________________________________________________________ Когда Эмма открывает глаза, то видит обеспокоенное лицо отца. Она ничего не понимает. Плечо перебинтовано и жутко ноет, как и голова. Дэвид что-то разочарованно говорит о том, что она не должна была идти к Миллс, тем более сама. И если бы не Генри, то он оплакивал бы ещё и дочь. Всё это младшая Бланшар пропускает мимо ушей, и даже не потому, что в голове стоит страшный звон. — Кто это был, кто ранил тебя? — будто это имеет значение. Дэвид осторожно снимает повязку, нанося на рану мазь, которая жжёт так сильно, что Эмма едва не кричит. — Регина, — произносит девушка сквозь сжатые зубы. Она снова откидывается на подушку, когда отец накладывает новую повязку. Дэвид качает головой, думая о том, что за ночь рана заживёт, а вот Мэри-Маргарет вряд ли очнётся. — Колье было для меня, — тихо произносит девушка, глядя на отца. Тот садится рядом, опираясь локтями на колени, — кто-то переадресовал его. И это не Миллс. Эмма думает о том, что человек, переадресовавший записку, должен был знать, что убьёт двух зайцев сразу, иначе это всё не имеет смысла. Отложенные дебаты, очередная бойня семей… Эмме не хочется думать, что это мог быть Голд, потому что он — семья. _____________________________________________________________________________ Дни проходят в поисках любого способа, чтобы вернуть Мэри-Маргарет к жизни, но все попытки заканчиваются провалом. А лицо Мэри Бланшар становится всё более безжизненным. Жизнь покидает её. И Эмма знает, что Кору — тоже. Старые книги в переплётах, многолетняя пыль, хранящаяся на их страницах, и никому ненужные знания, не способные помочь хоть чем-то. Пальцы скользят по заковыристому шрифту, и Эмма закрывает уставшие глаза, пытаясь сосредоточиться и найти хоть какую-то информацию об этом проклятом колье — какая ирония. Девушка злится и бросает книгу в сторону, почти рыча от бессилия. Зачем вообще вся эта магия, если нет возможности помочь. В какой-то момент Эмма жалеет, что не надела колье сама, но тут же гонит от себя эту мысль, из-за которой выглядит слабой. Слишком много пережито уже, чтобы сдаваться теперь. В дверь комнаты стучат, и Эмма поднимает голову, глядя на вошедшую женщину. Светлые волосы падают на плечи, когда наклоняется чуть вперёд, держа в руках поднос и ногой прикрывая дверь. Бланшар резко встаёт, не обращая внимание на лёгкое головокружение, чтобы забрать поднос из рук вошедшей, поставить его на высокую тумбочку, попутно свалив несколько вещей. Эмма крепко обнимает женщину, здороваясь с крёстной матерью: — Ингрид, — Эмма чуть отстраняется, заглядывая в лицо гостьи, которая искренне улыбается ей. Она поправляет выбившиеся из причёски локоны девушки и снова улыбается. — Мне позвонил Дэвид, — её лицо становится серьёзным, а радость Эммы улетучивается, когда она снова возвращается к тому, что не может помочь матери, — мы что-нибудь придумаем, но для начала ты поешь. Её слова действуют успокаивающе, и Эмма снова обнимает её перед тем, как вернуться к своим книгам. Ингрид садится рядом, протягивая девушке кофе и тост. Она укоризненно смотрит на Эмму, пока та не сдаётся и не соглашается перекусить. Они долго сидят на полу в домашней библиотеке, разговаривая обо всём, что происходило в стенах этого дома и за его пределами. Впервые за долгое время Эмма чувствует себя спокойнее и, может, даже в безопасности, как и всегда, когда Ингрид оказывается рядом. И она же единственная, с кем Эмма постоянно виделась с тех пор как уехала из дома. — Я смогла рассмотреть, что на обратной стороне украшения что-то написано, — Ингрид делает глоток давно остывшего кофе, глядя на нахмуренную Эмму, — скорее всего, это древне-арамейский, но я не уверена. Стоит отправить пару фотографий моему другу. Он может помочь. — Нужно узнать как можно больше об истории этого украшения, чтобы понять, как его обезвредить, — добавляет Эмма, понимая, к чему клонит тётка. Их отвлекает вошедший Дэвид. Он говорит о том, что Голд хочет, чтобы он как можно скорее занял пост мэра, но не уверен, что Миллс не станут возражать, а это может отразиться новой войной, где будут задействованы все. Поэтому всё, что он может предложить — это лишь перенос дебатов и укрепление политики Дэвида и тех, кто его поддерживает. Эмма снова гонит мысли о том, что всё это каким-то образом крутится вокруг Голда. Она не скажет об этом даже Ингрид, но попытается найти способ проверить его. — Мне нужно прогуляться, — бросает Эмма перед тем, как покинуть комнату. Ей необходим свежий воздух, чтобы как следует подумать, хотя она только этим и занимается. Мыслей слишком много и они давят на сознание, заставляя сомневаться во всём. Удивительно, что за последние дни она ни разу не слышала о Миллс. Словно они разом пропали. Конечно, Регина занимается тем, чтобы вернуть мать, но, по всей видимости, столь же безуспешно. Переживает ли она за них? — конечно нет. Она удивляется этой мысли, но списывает всё на усталость, которая попросту воздействует на её разум. Прохладный воздух бодрит, и девушка чувствует, как полусонное состояние пропадает. Ей действительно нужно отдохнуть и поспать. Она слишком вымотана. В кармане вибрирует телефон, и Бланшар напрягается, видя имя на экране. — Что тебе нужно? — Помощь, — сухо звучит голос, а после только гудки. Эмма видит, как из-за тяжёлых дверей дома напротив появляется Регина, которая кажется ей ужасно худой и такой же уставшей. В её руках огромная полуразвалившаяся книга, в соотношении с которой Регина выглядит абсолютно беззащитной и хрупкой. И это кажется Эмме почти смешным, учитывая, что перед ней смертоносное оружие. Она подходит, резко останавливаясь и некоторое время глядя то на Эмму, то на её плечо. — Зажило, — почти с вызовом замечает девушка, уловив направление взгляда. — Как жаль, что меня это не волнует, — холодно бросает Регина, проходя мимо Эммы, чтобы сесть на лавку у дома, — ах, нет, не жаль, — Миллс это всё кажется абсолютно приемлемым, будто она пришла к друзьям обсудить покупки в магазине. Она садится, закидывая нога на ногу, и ждёт, когда до Бланшар дойдёт, что нужно сделать то же. Эмма лишь презрительно усмехается, не чувствуя злости, только интерес и, может, некоторое негодование. Но не время для разборок. Для Регины этот звонок был наверняка трудным решением, а слова о помощи… Бланшар подходит и садится на расстоянии, она внимательно смотрит в лицо Миллс, ожидая, когда та заговорит. — Я нашла кое-что, — Регина кладёт книгу на деревянную поверхность, раскрывает, и Эмма отчётливо улавливает запах старой бумаги и, возможно, духи самой Миллс. Женщина указывает на изображение украшения, очень похожего на то, что усыпило их матерей, но оно не выглядит точной копией. На обороте страницы есть ещё одно почти такое же. Все они различаются лишь формой застёжки и цветом камней. — Я не знаю этого языка, но я поняла, что то украшение, которое я отправила тебе, было подвержено проклятью вторично, — Регина говорит совершенно спокойно о том, что проклятье предназначалось для Эммы, словно это в порядке вещей. Хотя для них это действительно так. Бланшар смотрит на Регину, ощущая себя странно от того, что они просто спокойно сидят рядом и обсуждают общую проблему. А она действительно такова, потому что, возможно, только объединившись, они спасут свои семьи, чтобы после продолжить свою бессмысленную войну. Эмма не допускает мысли, что это каким-то образом сможет сблизить их или примирить, это невозможно или даже неестественно. — Ты меня слушаешь? — зло спрашивает Регина, замечая отстранённый взгляд девушки. Эмма лишь кивает, не желая отвечать. — Как мне удалось выяснить, всего колье — три, и они сами по себе носители магии, но я не могу понять, какой, — Миллс придвигает книгу ближе к Эмме, обращая её внимание на рисунок в углу страницы, где изображены коробки, которые должны хранить украшение. Бланшар внимательно всматривается в линии и узоры, повторяющие друг друга почти бесконечно. Она осторожно отстраняет руку Регины, указывающую на рисунок, отчего Миллс хмурится. — Колодец, — тихо растягивает Эмма, словно осенённая догадкой. Она поднимает глаза, оказываясь наравне с карими, — я помню, где видела этот символ — на дне колодца. Регина приподнимает подбородок, внимательно глядя на Эмму. — Ты пойдёшь со мной, — бросает женщина, вставая. — Мне не нравится твой тон, — тут же возникает Эмма, поднимаясь вслед. Миллс лишь усмехается, направляясь к своему дому. — Сейчас, Бланшар. _________________________________________________________________________ Машина Эммы останавливается за машиной Миллс. Снова этот разрушенный замок, вздыхающий на собственных обломках. Девушка останавливается чуть позади Регины, глядя на верёвку в её руках и думая о том, насколько странный их союз. И становится смешно от всей его нелепости, от того, насколько они вынуждены сотрудничать, потому что обеим это важно. Враги объединяют усилия, чтобы спасти свои семьи, хоть в этот раз и не друг от друга. Они проходят по каменным дорожкам, проросшим травой, мимо плачущих статуй. Обходят каменное строение, оказываясь на заднем дворе. Колодец почти сравнялся с землёй, лишь несколько небольших каменных выступов скрывают его горло. Миллс останавливается, пропуская Эмму вперёд. — После тебя, дорогая, — женщина указывает рукой на колодец. — И я должна тебе довериться? — Эмма вопросительно выгибает бровь, глядя на усмешку Миллс. — Тебе придётся. Бланшар обвязывает верёвку вокруг талии, ожидая, пока магия Регины запечатает другой конец в земле. Перед тем как спуститься, девушка несколько раз недоверчиво дёргает верёвку на себя. — Если я захочу тебя убить, я сделаю это другим способом, — раздражённо бросает Регина. — Если сможешь, ты хотела сказать, — произносит Эмма перед тем, как опуститься в тёмную дыру в земле. Слышится звук всплеска, и Миллс заглядывает в колодец, пытаясь во тьме разглядеть, что там. На ладони Бланшар вспыхивает огонь, освещающий вместилище с водой, которой оказалось чуть выше колена. Регина спускается следом, натирая ладонь жёстким ворсом верёвки. Она сдавленно шипит и игнорирует вопрос Эммы о том, что не так. Ладонь кровоточит, причиняя боль, и Регина, не удержавшись, падает вниз, задевая Эмму. Они обе оказываются в воде. Девушка ударяется о камень на дне и не может подняться, так как Миллс плотно прижимает её ко дну. Они обе вымокли и пропитались запахом сырости. Регина плотно сжимает зубы, стараясь не зарычать от злости. Она резко поднимается, запрокидывая голову и глубоко вдыхая. Эмма поднимается следом, равняясь с женщиной. — Прекрасно! — она вскидывает руки, а Эмма делает шаг назад, — оказаться в колодце с Бланшар, выискивая какой-то рисунок во тьме — лучшее, что могло со мной случиться! — Мы не по моей вине здесь, — зло произносит Эмма, — и у меня компания, как ты заметила, тоже не самая лучшая. Регина подаётся вперёд, наступая на девушку и заставляя ту прижаться к стене. — Не забывайся, дорогая, — шипит она ей в лицо, на что Эмма придвигает ещё ближе, чтобы произнести прямо над ухом женщины: — Или что, развалишь это место магией, погребя нас обеих? — она отталкивает Регину, проходя мимо. Снова становится светло, и Регина замечает резьбу на каменной стене. — Эмма! — имя звучит почти непринуждённо и без ненависти, и девушка резко оборачивается, не понимая, почему её это так удивляет. Она подходит к тому месту, куда указывает Регина. Целая цепочка узоров, ведущая вниз под воду. Эмма проводит пальцами вниз, нащупывая под водой небольшое отверстие, напоминающее замочную скважину. — Это дверь, — тихо произносит девушка, глядя на Миллс снизу вверх, — вот только где взять ключ? Через какое-то время они выбираются на поверхность. Эмме приходится помочь Миллс подняться, так как она поранила руку. Женщина нехотя, но принимает помощь, потому что выбора большого у неё нет. Они возвращаются домой, полные разочарования и спутанных чувств. Эмма вымотана и замёрзла, они так ничего и не выяснили, кроме того, что есть какой-то вход, по всей видимости, в подземелье замка. И им нужен ключ, без которого они не смогут открыть дверь, замаскированную магией. Очень сильной магией. Эмма собирается заходить в дом, когда от магического барьера отлетает чужой энергетический шар. Девушка оборачивается, видя приближающуюся Зелену и удивлённую Регину, которая пытается что-то сказать сестре. На шум из дома выбегает Дэвид, а следом за ним сестра. Он тут же пользуется магией, отбросив женщин на несколько метров. Регина больше не разбирается с сестрой. Она атакует. Эмма видит, пытается остановить отца, встав между ним и сёстрами, потому что всё случившееся сейчас сплошное недоразумение. Им нужно остановиться, но её сшибает волной энергии, которую выбрасывает Регина. А после она бросает энергетический шар, который пролетает мимо девушки. И Эмма, будто в замедленной съёмке, видит, как магический заряд попадает в Ингрид, отбрасывая её к стене дома. Женщина падает на землю и не шевелится. Бланшар-младшая бросается к тётке, пытаясь привести её в сознание. Сердце колотится изо всех сил, а слёзы неконтролируемым потоком обжигают щёки. Эмма зовёт женщину по имени, не обращая внимания на развязавшуюся драку и магические заряды, едва не попадающие в неё. — Ингрид, — Эмма приподнимает её, пытаясь заставить женщину очнуться, — слышишь, открой глаза, Ингрид, пожалуйста. Но женщина не дышит, и Эмма чувствует кровь на своих руках. Раны на голове и животе кровоточат, и Бланшар совсем не знает, что должна сделать. Она чувствует только бесконечную боль, отчаяние и злость, захватывающую каждую клеточку тела. Ингрид даже не могла защититься, потому что у неё нет активных сил. Эмма чувствует, как дышать становится труднее, грудная клетка тяжело вздымается. Она кричит, освобождая себя. В её крике столько силы и звука, что все сражающиеся замирают, глядя на неё и безжизненную женщину на её руках. Вокруг девушки сгущается энергия, приводя в движение пыль и мелкие камни, которые поднимаются вокруг. Эмма кричит, словно переполняется болью и не может найти другого способа её заглушить. Она не может её потерять. Только не Ингрид. Регина смотрит на чужую боль, чувствуя, как где-то глубоко в сердце что-то сжимается и скребётся. Она видит, как Эмму окружает жёлтый свет, идентичный тому, что они видели, когда девушка возвела барьер, только теперь он окутывает её саму, пронизывая насквозь. Даже её глаза светятся. Эмма умолкает и смотрит на свои ладони, источающие энергию, она действует по наитию, прикладывая руки к ранам Ингрид, а после она наклоняется, чтобы вдохнуть в неё жизнь. И женщина делает вдох. Зелена отступает назад, глядя на то, как Эмма поднимается, Регина же стоит, не шевелясь, до тех пор, пока девушка мощным потоком энергии не сбивает их с ног. Эмма смотрит на них с ненавистью, понимая, что ничто не примирит эти семьи. Ни одно горе. Ни одна потеря. Они будут яростно истреблять друг друга, потому что ненависть давно в их крови.