Я Фионна

Следовало бы добавить, что петь-то я умела, причем очень даже неплохо, правда, не занималась этим на профессиональном уровне, потому что не думала об этом. Когда заиграла музыка и Эш скомандовал начинать, я запела. Получалось слабо, неуверенно, пела запинаясь и не попадая в ритм. Эш сев поперек стула и положив руки на его спинку, молча наблюдал за мной. Он видел, что у меня ничего не получается, но все равно продолжал внимательно смотреть на меня, ждав чего-то. Чего он хочет от меня? Почему я? Видит же, что первый раз держу микрофон в руке. Видит, что не получается ничего. — Боится, — сердито произнес Эш про себя, покачав головой. — Вот чего ты боишься? — Вас, — ответила я честно, потому что больше не было сил терпеть. Эш с самого начала презирал меня и давал понять, что не относится ко мне серьезно и вообще никак не воспринимает. Как можно расслабиться и не бояться спеть, когда некоторые люди попросту заставляют чувствовать себя ущемленной в их обществе? — Дружок, — он усмехнулся, вставая со стула, — не меня надо бояться, а себя, прежде всего. Откуда ты знаешь, что тебе придет в голову через секунду? Может, возомнишь себя звездой мирового масштаба и будешь проклинать меня, что я не оценил твой талант по достоинству. Впрочем, не отрицаю, он у тебя есть, но его развитию мешаешь ты сама. Эш подошел к кулеру с водой. — Эш, хорош уже. Я тебя в последнее время совсем не узнаю, — Джейк спустился со сцены и подошел к другу. — Когда придешь в себя? — Давай не будем разыгрывать драму в присутствии зрителей, — Эш залпом выпил весь стакан и, сжав в руке пластмассовый стаканчик, бросил в урну. — Будет лучше, если ты перестанешь думать обо мне и позаботишься о себе, наконец. Джейк нахмурился и что-то сказал Эшу. Я не расслышала, потому что минусовка песни тихо, но еще играла, а Джейк старался проговорить что-то другу как можно тише, чтобы больше никто не услышал… и все. Кажется, этот момент наступил, как внезапно лопнувший шарик на одном из детских праздников. Хотите верьте, хотите – нет, но я осознала резкую необходимость покинуть это место как можно скорее. До этого момента я старалась всячески избегать подобных мыслей, выбрасывать их из головы как навязчивую глупую идею, но в итоге получилось, что я сделала все, чтобы оттянуть этот момент до последнего, до ее критической точки. По сути, я здесь с самого начала была лишней. И как бы ко мне дружелюбно не относился Джейк, какая бы теплая атмосфера меня не окружала, Эш с самого начала дал понять, что мне здесь не место и я могу присутствовать в их жизни только в качестве очередного зрителя/фанатика, пришедшего на их концерт . Я подошла к ним и сказала что пойду, потому что чувствовала себя паршиво и явно не вписывающейся в их коллектив, но шучу, я ничего подобного не сказала, а просто поблагодарила за все и ушла. И, распахнув дверь к выходу, вместе с осенним ветром меня захлестнул целый шквал эмоций. Ду-рын-да! На что я только надеялась?! О чем только думала?! Если позволить людям управлять ситуацией и следовать их правилам, то разве это приведет к чему-то хорошему? Разве мой талант раскрылся на все сто? Откуда у меня возникли мысли, что если буду действовать по их сценарию, то смогу войти в их круг доверия? Ту-пи-ца. Впрочем, на том спасибо, что поняла все. А ведь мне всего-навсего хотелось прикоснуться к тому, чем живет Маршалл, а в итоге получилось, что меня еще больше отбросило от его жизни. — Мне показалось, что у нее на джинсах написано? — донеслось, когда я уже вышла. Пройдя к фонарному столбу, остановилась. Мне на встречу, держа в обеих руках пакеты с продуктами, шел Маршалл. Что ему сказать? Он выглядел озадаченным, когда узнал, что я ухожу. Мне было жаль его. Очень. Он старался ободрить меня, осчастливить, но он не знал, что возможно выбрал для этого не самый неподходящий момент. Я сказала, что мне плохо. Плохо мне действительно было, но не в физическом плане, в котором подумал он. — Фионна, — он окликнул меня, когда я прошла чуть дальше. — Это точно та самая причина, по которой ты уходишь? — Нет. И, не оглядываясь, ушла домой. Переодевшись в пижаму, легла в кровать и обняла свою кошку-игрушку. И тут же отбросила ее в дальний угол комнаты. Вспомнилось, как эту игрушку держал Маршалл. Смешно стало, что от такой глупости так себя веду. Зазвонил мой мобильный. Так, если это Маршалл, трубку брать не буду. Мне надо спать и обо всем забыть. Но нет, это был не Маршалл. Это была Кейт. Она звонила, чтобы узнать как я. Я как всегда нормально. Выслушав ее, повесила трубку. Не говорить же ей что произошло сегодня. — Ну и как же так получилось, что наша трусишка Фионна оказалась во владениях самого очародьявольского возлюбленного, м? — как бы невзначай спросила Марселин, когда мы оглядывали витрины с одеждой. Её усталый взгляд остановился на майке черного цвета без рисунка. — Я и сама понять не успела, — я пожала плечами, вспоминая события того вечера. — Все происходило как во сне, будто не я управляю ситуацией, а ситуация управляет мной. А ты как? Марселин нервно усмехнулась и спросила, как же у нее еще может быть? Все как обычно. Не знаю почему, но поведение подруги мне трудно было назвать обычным. Возможно, только лучшие друзья или консультанты бьюти-магазинов могут понимать настроение собеседника с абсолютной точностью. Я видела, что Марселин хоть и поддерживала беседу, но была… немного другой. Она понимала, что я замечаю это, но каждый раз, когда я интересовалась её здоровьем/жизнью/оценками, она отвечала поверхностно и в большинстве случаев спрашивала обо мне. Но когда я рассказывала ей о себе, знала, что она меня не слушает. — Передай ту серую майку, — донесся ее голос из примерочной. Из кабинки показалась ее рука и резким движением схватила вещь. — Спасибо. Я стояла возле плотно закрытой шторки, облокотившись спиной о стену. Глаза безучастно уставились в потолок. Держу три майки разных размеров и цветов для Марселин. — Марс. — М? — В последнее время ничего не понимаю. – И, сказав это, вдруг вздрогнула. — Да когда эти чертовы изготовители станут делать нормальные вещи! — чуть ли не визгом донеслось из кабинки. — Висит как тряпка! Марселин вышла, показывая себя в новой серой майке. Все на ней сидело отлично. — Марс, дело дрянь и я не о майке. Она опять нервно усмехнулась и сказала, что нам просто пора расслабиться. Её нездоровое выражение лица напрягало больше, чем мои незамаскированные круги под глазами. — Передай черную, спасибо. — Марселин обратно задернула шторку. — Марс… — Хах, эта лучше сидит… — Марселин! — Точь-в-точь подчеркивает мою фигуру. Я не выдержала и отдернула шторку. Марселин сидела все в той же серой майке, с каким-то новым специфическим макияжем. Она тут же закрыла лицо руками, отворачиваясь. Подойдя ближе, поняла что ошиблась. Она не красилась. Это от слез ее макияж растекся по лицу. Через минуту мы сидели в  кабинке в полной тишине. Подруга плакала, не переставая, и я не стала запрещать ей этого. Как оказалось, вчера вечером умер ее пес. Белый пудель с вечно дружелюбно машущим хвостиком и преданными полными любви глазами. — А знаешь почему я тебе раньше не сказала? — мы сидели в городском парке, держа по стаканчику горячего чаю. — Мне просто не хотелось вспоминать об этом снова, понимаешь? — Понимаю, — я кивнула и сделала последний глоток. Поняла, что плохо размешала сахар: последний получился чересчур сладким. Марселин рассказала, что пес умер от болезни, о которой никто даже не подозревал. Просто в один прекрасный момент Марселин захотела поиграть с мирно спящим псом на ее любимом диване. И обнаружила, что собака не отзывается на ее ласки. — И дальше все происходило как в тумане. То ли от слез, то ли от сильного ливня дорогу в вет-клинику едва различала. — Марселин уставилась на нетронутый и уже остывший стакан чая, который держала в руках: — Ты не представляешь, как мне было хреново возвращаться домой, зная, что в моем доме недавно лежал труп мертвой собаки черт знает сколько времени. Я тогда даже не думала… Я утешающее коснулась рукой ее плеча и протянула ей носовой платок, потому что ее слезы вновь были готовы выйти наружу. Ее плечи дрожали, и она закрыла лицо руками. Сквозь слезы она продолжала: — Да я, черт возьми, сидела с мертвой собакой в одной комнате и слушала музыку! — Марселин… Я знала, что нужно дать волю эмоциям, чтобы потом было легче пережить ситуацию, но видеть лицо подруги искаженной обидой, горькой тоской и чувством утраты ее верного друга было больнее всего. У меня возникла идея. Я взяла Марселин за руку и молча потащила ее туда, где все невзгоды переносятся легче, а на душе со временем расцветает надежда на светлое будущее. Потому что все худшее уже позади. Удивительно, как за один вечер кто-то может радоваться от счастья, что получил огромный подарок судьбы, а кто-то тихо и молча горевать, потеряв самое любимое и родное, что у него есть.