Осколки прошлого

Холодный воздух обдувал Саске с двух сторон, трепал смольные волосы. Раскинув руки, Учиха бежал вперед, ориентируясь на свое чутье. Туман скрывал все в радиусе десяти метров, но благодаря шарингану, Саске отлично видел следы Хинаты или сбитые с одной стороны капли росы. Он все думал, кто для него она. Учиха понимал, что не испытывает к ней родственных чувств. Хината была чужой. Просто девушкой, перед которой Саске, сам того не желая, чувствовал вину. Представительницей женского пола и последней носительницей генома, которая не была похожа ни на кого другого. Она интересовала Саске. Это был шанс возродить клан. Хината остановилась, переводя дыхание. От быстрого бега кружилась голова, подгибались ноги. Учиха не до конца восстановилась, и силы быстро покидали ее. Выпрямившись, девушка коснулась ноющего плеча. Белоснежный бинт пропитался кровью, неприятно лип к коже. - Далеко собралась-то? – бархатный голос резанул по ушам. Саске ступал бесшумно, почти невесомо. И лишь следы на влажной земле говори о том, что Учиха – реальный. Хината резко обернулась. Длинные волосы колыхнулись, описав дугу в воздухе. Лицо у девушки было удивленным, со смесью страха и неверия в происходящее. И, тем не менее, твердо и спокойно Учиха спросила: - Что ты здесь делаешь? – на смену пустоте пришло какое-то странное, неизвестное до селе чувство. Будто Хинате было приятно, что Саске отправился за ней, что она ему нужна. Но так просто сдаваться Учиха не хотела, а оттого лицо приобрело холодную маску. Девушка стояла гордо и прямо, несмотря на боль в раненном плече. И, казалось, ничто не сдвинет ее с места. - Хочу вернуть тебя обратно. - Зачем? – устало произнесла Учиха, как бы невзначай положив руку на древко катаны. Саске напрягся, уловив движение Хинаты. Вступать в битву с сестрой ему не хотелось. Тем более что девушка была ранена им же в слепом приступе гнева… - Послушай… то, что произошло между нами… Я могу все объяснить. Ты должна понять, что правда достается очень дорогой ценой. Ее не так-то просто получить. Я хочу помочь тебе, - с каждым словом Саске делал шаг вперед, неотрывно смотря на Хинату. Она колебалась, отводила взгляд. Когда до сестры оставалось всего ничего, Учиха почувствовал, как кончик острого лезвия уперся ему в горло. Саске остановился. В стальном лезвии отражалось хмурое небо. Крупная капля упала на катану, а затем, оставив за собой дорожку, скатилась вниз. Учиха видел, как дрожат губы Хинаты, а слезы просятся выйти наружу. Видел, как кровавое пятно на белом бинте становится все больше. В конце концов, то ли не выдержав тяжести оружия, то ли от переполняющей душу боли, Учиха опустила катану. Вздохнув, девушка повернулась и пошла прочь. Но, пройдя несколько метров, упала. Слезы мешались с грязью, а кровь, просочившаяся сквозь бинт, мешалась со слезами. Саске стоял в замешательстве. Была бы это Карин, он бы даже не взглянул на нее. Но здесь плакала его сильная, изменившаяся до неузнаваемости сестра. Холодное сердце Учихи неприятно заныло. Шаги дались ему тяжело, будто грязь взяла его ноги в плен. Опустившись рядом с Хинатой, Саске положил ладонь на ее дрожащую спину. И, к его удивлению, Учиха оторвалась от земли и положила лоб на его плечо. Она плакала навзрыд, выплескивая всю свою боль. А Саске молча обнял, потому что прекрасно понимал, какого Хинате. Какого ее истерзанной еще в юном возрасте душе. Хината почувствовала сквозь тепло объятий брата легкий холодок, прошедший по спине. Ее душевная боль была настолько велика, что девушка даже не ощущала боли физической от раны, кровь из которой так и текла, окрашивая бинт в красный цвет. Но этот холод… Учиха оторвалась от груди Саске и посмотрела назад. В чащи леса мелькнула тень в черном плаще, но Хината готова была поклясться, что это был ее покойный брат. Учиха с трудом поднялась на ноги: тело ее не слушалось, ее мотало из стороны в сторону. На дрожащих ногах Хината сделала два быстрых шага по направлению к лесу, но Саске крепко схватил ее за руку: - Ты куда, Хината? Остановись, - непривычно мягко произнес юноша, но девушка не слышала его. Она дернула рукой, сжав кулак. – Хината! - Отпусти меня, - почти прорычала Учиха, все еще всматриваясь вдаль. Тень снова мелькнула. Тогда Хината в одну секунду наклонилась вниз, подобрав катану, и древком ударила брата в живот, вынуждая того блокировать удар и отпустить ее руку. Еще секунда – и Хината уже мчится к лесу, в погоне за галлюцинацией. Саске ничего не оставалось, как поспешить за сестрой, непрерывно выкрикивая ее имя, призывая остановиться. Девушка гналась за призраком. Она это понимала, но унять давящее чувство внутри мог только Итачи, и никто другой. Хината остановилась меж деревьев и стала осматриваться. Непрекращающийся мелкий дождь мешал обозрению, из-за него в воздухе стал клубиться густой туман. Учиха не чувствовала холода, пронизывающего до костей, не чувствовала мокрые волосы, облепившие горячую от температуры кожу. Саске нагнал Хинату очень быстро. Он тщетно пытался увести сестру, но девушка лишь вырывалась из его рук, крутя головой по сторонам. - Итачи! – громко прокричала Учиха, метнувшись к одному из деревьев. Саске вздрогнул от этого имени и прищурился. Скорее всего, Хината просто словила галлюцинацию, ведь у нее была кровоточащая рана и жар, но Саске сам однажды повстречался с ожившим при помощи Кабуто старшим братом. – Итачи! Он появился как будто из ниоткуда – в черном плаще, как и тогда, с бездонными черными омутами без белков. У Саске сразу закололо глаза, ведь зрением он был обязан брату. Итачи не касался ногами земли – конечности были скрыты под плащом. Был ли Учиха настоящим? - Хината, - призрак склонил по-птичьи голову набок, смотря на сестру. Он не бросил взгляд назад, на того, кто так сильно его оплакивал и обещал отомстить Конохе за гибель. Девушка сделала шаг вперед и остановилась, грудь ее часто вздымалась. - Ты убил всех, Итачи… Всех нас, - срывающимся голосом произнесла Хината, молчаливые слезы катились из ее прекрасных серых глаз. - Я знаю. - Зачем? - Лучше бы клан погиб от моих рук, чем от рук Анбу Конохи. Они не пощадили бы никого из Учих. Вы должны были стать нашей гордостью и возрождением. Последние из клана Ветра. - Я-я не понимаю, о чем ты… - Хината прижала руку к груди, помотав головой. Саске сделал два шага вперед и положил руку на плечо сестры, та смахнула с себя его пальцы. Учиха просто хотел быть рядом, он знал, это будет необходимо, потому что правда была так страшна, что напрочь переломала его сердце и душу на тысячи осколков. Он принял ее в одиночку. Хината же была не одна. И Итачи рассказал ей все то, что знал Саске, заставляя юношу вновь переживать эту боль. Фактически он чувствовал, как переворачивается нутро Хинаты, как нож правды вонзается в ее сердце и делает несколько оборотов, входя по рукоять. Кровь капала на мокрую землю, смешиваясь с грязью. Итачи сделал это ради Конохи. Он вырезал весь клан, дабы подавить восстание Учих и, дабы клан Ветра пал героями, а не шайкой бандитов. Итачи убил родителей, позволил Саске обнаружить себя над их телами и применил к нему гипнотическую технику Цукуёми, чтобы мальчик обозлился на него и когда-нибудь отомстил, потому что чувство вины Итачи было безмерным. Потом отправил клона к Данзо, дабы сообщить, что если тот тронет Саске и Хинату, Итачи раскроет все секреты Конохи и Анбу врагам. Дальше внедрился по приказу Хокаге в Акацке и стал шпионом. Все ради государства и мира. Но мир, полученный такой ценой… Хината опустилась на колени. Саске не пытался как-то ее успокоить или поднять с земли. Он просто был рядом. Единственное, что он мог сделать сейчас. Он не плакал, хотя ему так хотелось, такая боль терзала его изорванную в клочья душу. Клан Ветра… Клан Смерти…. Клан Боли. Всепоглощающей. Из горла Хинаты вырвался крик: так кричат умирающие животные. Она хотела стать каплей дождя и раствориться в воздухе. Хотела отмыться от крови и ужасов ее Клана. Итачи склонился над девушкой, положив призрачную руку на ее дрожащую спину. - Хината, я не мог поступить по-другому. Они бы убили тебя просто за то, что ты не совсем Учиха. Твоим отцом был шиноби из клана Хьюга. Отсюда твой цвет глаз и шаринган, обладающий большей силой, чем у кого-либо из Учих. Ты только представь такую смесь… Какой сильной ты стала сейчас, но, зная правду, ты можешь пробудить в себе Риннеган. Все началось тогда, когда жители Конохи узнали о твоем происхождении: поднимались волнения внутри всех кланов. Я сделал так, чтобы никто вас не тронул. Такова цена ваших жизней. Цените их. Отпустите прошлое, там нет ничего, кроме осколков. Собирайте по крупицам настоящее и просто живите. - Ты – чудовище, - тихо прошептала Хината, явно плохо воспринимая сказанные старшим братом слова, зато Саске впитывал все, вплоть до каждого звука, и кровь в его жилах стыла. - Это нормально, винить кого-то в своей боли. Пусть это буду я, а не Саске, - с этими словами Итачи поцеловал Хинату в макушку, кинул первый и последний взгляд на брата, и растворился в воздухе. Учиха плакала. Беззвучно, оттого Саске было еще хуже. Он крутился вокруг девушки, боясь прикоснуться, боясь проявить хоть каплю заботы. Он должен был быть рядом с ней, защищать от зла внешнего мира, чтобы эти прекрасные добрые глаза всегда сверкали, а губы расплывались в улыбке. И теперь что он, что она были не людьми, а сгустками боли и ненависти. Лучше бы Хинате переломали кости, их можно срастить, душу – едва ли. Спустя некоторое время девушка поднялась на ноги. Из покусанных губ текла кровь, дымчатые глаза точно покрыла пелена. Хината смотрела на Саске пустым, отсутствующим взглядом, как если бы из нее высосали все человеческое. В этом взгляде юноша узнавал себя. В этих понурых плечах – тоже. Сестра стала его отражением, с точностью повторяя тяжкий путь. - Прости меня… - колени Саске утонули в грязи.

***

Хината не разговаривала с Саске и даже не смотрела на него. Единственное, чего ей хотелось – забыться. Рюмка саке за рюмкой, и вот уже мир не кажется Адом, а лишь его скупым отражением. Горло жгло от алкоголя. Учихи вломились в таверну, и там на них – грязных и разбитых – смотрели с непередаваемым ужасом. Саске что-то говорил про кровь и рану – Хината не слушала. Брат не вызывал привычной ненависти, но и теплых чувств тоже. Самое лучшее – игнорировать. Его. Окружающих. Боль. А вот боль внутри едва ли можно было не замечать… Она жгла, точно клеймо на сердце. Учиха так бы и осталась в лесу, утопая в своей боли, если бы Саске насильно не вытащил ее оттуда, буквально скручивая руки и ноги. Выпив последнюю рюмку, девушка взяла ключи от номера и пошла наверх. Саске пришлось отдать все деньги, которые у него были, и еще пригрозить шаринганом, если кто-то попробует их сдать Конохе. Хлопот, разумеется, прибавилось. - Я буду рядом, - вновь повторил Учиха, войдя вслед за Хинатой. Денег хватило только на одну комнату с одной кроватью. - Проваливай, - бесцветным голосом ответила Хината и, пройдя в ванну, стала смачивать бинт с засохшей кровью, чтобы отлепить его от тела. Кровотечение, наконец, закончилось. - Прости меня, - Саске казался заевшей пластинкой, без устали повторяющий одни и те же слова. Хинате никто не был нужен, никто… Она хотела закрыть глаза и просто раствориться в своих чувствах, брат же упорно пытался вытащить ее в реальность, находиться в которой ей было невыносимо. Девушка отлепила бинт и наскоро рукой смыла кровь. Надо было наложить швы, но сил хватило только на то, чтобы добраться до кровати и закрыть глаза. Если она умрет от потери крови – это будет подарком. Ее прошлое было порвано в клочья горькой правдой. В ней не было ни смысла, ни жизни как таковой. Хината осталась без цели, как когда-то Саске. Он умел лишь мстить, она умела лишь мстить. Как же существовать дальше? Как можно было построить будущее на острых кровавых осколках прошлого? Учиха закрыла глаза, пытаясь уйти в забытье. И даже Саске не сможет ей помешать.