Терминал "Б"

«Вот дьявол!» - пронеслось в голове Джона, когда он увидел Шерлока, лежащего на диване в гостиной и о чем-то напряженно думающего. Он был в своем привычном синем халате и штанах. Вытянувшись во весь рост, детектив сложил руки у подбородка и явно пытался что-то вспомнить. Сдвинутые брови и мелкие морщинки на лбу изображали оживленный мыслительный процесс в голове сыщика. Джону нравилось наблюдать за таким Шерлоком Холмсом. Сейчас, казалось, ничего не может отвлечь его от дела. Он был так сосредоточен на нём, что даже если бы в соседний дом попал метеорит, сыщик никак не отреагировал бы на это. Его халат был расстегнут настежь, а потому обнажал белую, как мрамор, грудь детектива. Он дышал ровно и еле заметно. Застыв на пороге комнаты, Джон не мог оторвать глаз от этой картины. Как много раз он заставал Шерлока, когда тот размышлял о чём-то. Но сейчас всё было совершенно по-другому, по-особенному. Джон прошел по комнате и тихо приблизился к дивану, на котором лежал детектив. Сыщик распахнул глаза и стеклянным взглядом посмотрел на своего друга. Ток зашнырял по всему телу Джона, стоило ему только увидеть серые, до безумия красивые глаза Шерлока. Блоггер наклонился над ним и нежно поцеловал его тонкие и холодные губы. Волна наслаждения тут же прокатилась по телу Джона и превратилась в мелкую внутреннюю дрожь где-то в районе ребер и живота. Тыльной стороной руки Джон проводил по груди, торсу и шее детектива. Как сладко было снова ощущать это всё, прикасаться к нему. Второй рукой Джон придерживал его за спину, впиваясь пальцами в бледную кожу сыщика и немного царапая её. В одну секунду Шерлок притянул блоггера к себе и начал снимать с него куртку, которая явно мешала процессу. Не отрываясь от детектива, Джон ответил ему тем же, попытавшись снять халат с его плеч. Всё происходило очень быстро, и блоггер пытался уловить каждую секунду, проведенную вместе с Шерлоком. Джон старался не отпускать его от себя, сминая изящные губы в поцелуе и проникая языком в рот. Звук будильника напомнил Джону о яви. Лучи солнца за окном пробивались сквозь шторы в комнате и сообщали о начале дня. Джон вскочил с кровати и с видимой злобой ударил по часам, заставляя их прекратить издавать этот режущий слух звук оповещения времени суток. Холодный пот градом катился со лба и шеи блоггера. Его волосы слиплись и запутались, пока он беспокойно спал, ворочаясь в своей кровати. Простынь была смята и наполовину сброшена на пол. Всё было так реально и ясно, что Джону казалось, что он всё ещё спит. Но Шерлока не было в живых уже больше года, и это заставило блоггера отличить правду от вымысла. Спустя четверть часа он не помнил и половины увиденного. Та ясность скоропостижно рассеялась и превратилась в туман. Джон привел себя в порядок, умылся холодной водой и отправился на работу, всё ещё озадаченный тем, что недавно увидел во сне. Говорят, смерть – это страшно. Шерлок никогда не верил в то, что говорили люди. У него свое видение жизни. Жизнь, которой он мог распоряжаться так, как только вздумается. Все свои года он делал все возможное и невозможное, чтобы хоть как-то избавиться от скуки. Встретив еще одного «скучающего», игра зашла слишком далеко. Переступая черту и сжигая все мосты, Шерлок надеялся только на то, что вернувшись, он все же будет нужен кому-то. Если бы кто-то спросил у Шерлока Холмса, что он чувствовал в эти моменты полной отрезанности от привычного мира, он по своему обыкновению сказал бы, что ему плевать на все эти глупости и чувства. Он сам убедил себя в этом. Спрятал в своих чертогах самое важное далеко-далеко, так, что и сам не смог бы найти. "Так легче." – думал про себя Шерлок. Джон всегда повторял, что он робот, а машина не должна выходить из-под контроля. Джон, Джон, Джон – это имя набатом стучит в его висках уже больше двух недель. Джон справится, он сильный, он прошел войну. Когда-то он расскажет своему Джону, как хотел сорваться с места и позвонить, приехать…. Он был готов еще раз сигануть с крыши, только бы вернуться к своему Джону. Но остается только молча смотреть в мониторы компьютеров, наблюдая через камеры наблюдения за человеком, который для Холмса дороже всего на этом свете. Прошло уже две недели, а Джон всё ещё не может полностью осознать то, что произошло. Всё, что он помнит - Шерлока, стоящего на крыше и говорящего какие-то глупости, которым он не поверил ни на секунду. Ему хочется вернуться назад и переиграть всё заново, объясниться с ним, рассказать, как ему будет больно и как он не хочет его терять. Джон почти не ест и не спит. Ему просто не хочется. Всё, что вернуло его к жизни после Афганистана, исчезло. Джону самому хочется исчезнуть. Пропасть где-нибудь и залечить огромную рану, которая с каждым днём ноет всё сильнее. Всё напоминает ему о детективе: улицы, такси, люди, которые знали Шерлока. От всего этого хочется закричать во всё горло, но Джон лишь обессилено наблюдает за всем вокруг и ждет, когда в его жизни что-нибудь изменится. Хотя сам прекрасно понимает, что именно этого ему следует ждать в последнюю очередь. Джон Ватсон - человек, потерявший самое дорогое, что у него было, хотел забыться, забыть всё самое лучшее в его жизни, ведь именно эти воспоминания доставляли ему боль. Сменив привычные костюмы и стильные рубашки на маскировочные наряды, Шерлок старается с головой погрузиться в работу, эксперименты, расследования. Он не оставляет ни единой свободной секунды. Стоит ему только остаться без дела, как в разум и душу мгновенно заползают, словно струйки едкого дыма, воспоминания и огромное желание все вернуть. Майкрофт позаботился о том, чтобы его несносного братца никто не нашел и обеспечил ему лабораторию для опытов. "Конечно, заниматься с реактивами на родной кухне Бейкер-Стрит гораздо удобнее." с усмешкой отмечает Шерлок, но вспоминая крики и ругательства Джона, мысль о проведении экспериментов дома сразу улетучивается. Детектив и не заметил, с каких самых пор стал считать квартиру с номером 221Б своим домом. Может, просто потому что раньше он не имел этого самого дома? Ответ на свой внутренний вопрос он найдет позже. Шерлок согласился исчезнуть из Лондона при одном условии: Майкрофт обеспечит его всей информацией о Джоне Хемише Ватсоне. Десятки камер наблюдения, фото-отчеты и прочее давали Шерлоку возможность знать, что происходит и чем живет его Джон. Оповещения о любом действии Ватсона приходят на десятки ноутбуков и на телефон Шерлока. На последнем пункте он особенно настоял. Каждое свое утро детектив начинает с того, что, глядя в один из мониторов, желает доброго утра своему Джону. Не понимая и не желая понимать то, откуда возникает этот порыв сантиментов и проявления несвойственной ему заботы, Шерлок просто следует привычке. Джону приходится хуже. Каждое утро он встает с мыслью о том, что нужно идти на работу, общаться с людьми, суетиться, принимать больных. Казалось бы, работа должна отвлечь его от мучительных мыслей, но Джон прошел многое и общение с милыми старушками никак не отводит ему душу. Однажды он встретил Майка Стэмфорда. Тот был наслышан нашумевшей историей Шерлока Холмса и пытался всячески поддержать друга, но Джон был слишком стоек для того, чтобы показывать свою слабину на глазах у людей. Внешне он не проявлял ничего, что бы могло выдать его тоску. Поэтому для всех он остался тем Джоном Ватсоном, которого они знали до случившегося. Спустя немного времени Джон замечает, что у Шерлока было не так много фотографий. Детектив не любил фотографироваться. Он считал, что фотоаппарат существует лишь для того, чтобы запечатлеть нужные улики и детали. Всё, что было у Джона – это фото из газеты, на которое сам Шерлок не мог смотреть без отвращения. На этой фотографии чётко были видны только глаза детектива, остальная же часть лица была прикрыта воротником его пальто. Это было единственное и случайное фото Шерлока Холмса. Раньше Джон не обратил бы на это внимания, но сейчас он стал замечать за собой что-то необъяснимое. Каждый раз, закрывая глаза, он приходит в ужас: он не может вспомнить никаких черт лица Шерлока. Ничего, что бы могло напомнить ему друга. Словно он умер не только здесь, в реальном мире, но и в его памяти. Только лишь серые глаза, смотрящие на него со всей любовью и заботой, дают Джону тот глоток воздуха, который ему необходим. Серые глаза – всё, что он помнит и всё, за что может держаться. Бывает, они даже снятся ему - любимые серые глаза. Но как Джон не старается ухватиться за них и вспомнить что-нибудь ещё, все его попытки сводятся на нет. Серая мышка Молли – единственный проводник света и информации о Джоне не с камер наблюдения. Шерлок всегда доверял ей. Он с жадностью вслушивается в каждое слово, сохраняет это на полках своих чертогов, абстрагируется и оказывается рядом со своим блоггером, если в какой-то день Хуппер посчастливилось иметь разговор с Джоном. Одно утро, ничем не отличавшееся от всех остальных. Вскакивая с кровати, минуя и отказываясь от завтрака и водных процедур, Шерлок подскакивает к монитору, камера которого выведена в спальне Джона. Он может видеть, как содрогаются его мышцы, как хмурятся брови, как неспокойно он спит. В такие моменты Холмс не узнает сам себя: хочется как можно скорее оказаться рядом, обнять и сделать так, чтобы ночные кошмары навсегда покинули голову Джона. Но он не может, он может только сжимать руки в кулаки, короткими ногтями впиваясь в ладони до такой силы, что останутся маленькие кровавые царапинки, он может только с силой кусать губы, проклиная все, на чем стоит свет, он может только безжалостно терзать струны скрипки, выдирая звуки, несвойственные данному инструменту. Но сегодняшнее утро все-таки приобрело свое отличие, ознаменовавшись звонком Майкрофта. Такие звонки не предвещают ничего хорошего, но Шерлок, в силу своего любопытства и вечной скуки, не может его пропустить. Голос братца кажется слегка взволнованным, что несвойственно расчетливому и холодному Британскому Правительству в виде старшего Холсма. - Если твои люди не справляются с этим, то какого черта я должен бросаться под пули, Майкрофт? – голос у Шерлока раздраженный. Еще бы, его оторвали от самого важного дела за этот день, - Маньяк-кочевник, убивающий столпы правительств в разных странах? Это забавно, братец, но я не собираюсь гоняться по всему свету в поисках одного ненормального, хотя, это может быть интересно, - усмехнувшись, Шерлок кладёт трубку, прекрасно зная, как Майкрофт ненавидит это. Вернувшись к мониторам, Холмс не застает Джона в постели, он сидит в гостиной в своем кресле, держа в руках чашку с ароматным напитком и разглядывая пустоту в кресле напротив. Сидя на своем привычном месте, Джон размышляет о предстоящем дне. В руках у него чашка любимого горячего чая, который он всегда пьет мелкими глотками. Поэтому чаепитие может затягиваться на несколько часов. Блоггер вспоминает, как заваривал этот чай на двоих ещё некоторое время назад. Теперь же нужно отвыкать от полюбившейся ему привычки. Время ещё раннее, и Джон может спокойно почитать какую-нибудь утреннюю газету, но сегодня ему захотелось прийти на работу пораньше. Сегодня в Бартс приведут практикантов из университета королевы Марии, и Джон хочет подготовиться, ведь его назначили одним из руководителей практики. Допив свой чай, он моет кружку и отправляется в больницу. Погода на улице что ни на есть прекрасная. Впервые за недолгое время Джон чувствует какое-то спокойствие, но как окажется позже - чувство было обманчивым. Блоггер надеялся, что студенты вымотают его и тем самым отвлекут, а точнее дадут забыть на какое-то время о постоянно ноющей и разрастающейся ране в груди. День предстоит не из легких, но Джон только рад этому. Целый день он увлеченно рассказывает практикантам теоретические основы хирургии и проверяет практические навыки молодых людей. На некоторое время он действительно забывает обо всём, что его тревожит и с головой погружается в работу. Под конец рабочего дня Джон сидел у себя в кабинете и заполнял формуляры на каждого практиканта. Когда все бумаги были заполнены и блоггер уже надевал куртку, чтобы отправиться домой, в дверь постучали. -Входите, - голос Джона был уставшим и вымотанным. Похоже, студенты сделали своё дело. -Я не помешаю? - На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Лицо его было бледным и худощавым, поэтому на нём просматривались мелкие морщинки, которые только предавали ему бархата. Наверное, когда-то его волосы имели яркий пшенично-желтый цвет, но годы брали своё, и они начинали потихоньку блекнуть. Он был одет в коричневый костюм, а в руках держал кожаный портфель. Этот человек не был похож на обычных пациентов доктора Ватсона. Джон внимательно рассмотрел гостя и узнал в нём своего старого приятеля по полку. Его звали Логан Фейбер. Он тоже был военным врачом, но с большим опытом, нежели у Джона. - Логан! – Джон радостно улыбнулся и подошел ближе, чтобы пожать руку входящему, - Какими судьбами? - Смотрю, мои ребята тебя здорово потрепали, Джон! – веселая улыбка появилась на лице мистера Фейбера, - Да вот решил заглянуть, поздороваться с тобой, узнать, как идут дела у моих подопечных. – Мужчина прошел вперед по кабинету и закрыл за собой дверь. - Что ж пока всё идёт отлично. Они очень способные ребята. С таким-то куратором, - Ещё пару тройку минут они говорили о группе, о том, что к каждому студенту нужно относиться индивидуально и что нужно держать всех практикантов в ежовых рукавицах. Затем на несколько секунд в комнате повисло молчание, и Джон знал, что это может значить. Логан Фейбер был не из тех людей, которые могут часами обсуждать насущные дела и проблемы. Он всегда говорил чётко, ясно и по нужде. И хотя дружески поболтать с ним никогда не удавалось, он очень уважал этого человека. Хотя бы за его квалифицированность. - Логан, ты ведь пришел не просто так, верно? – Джон решил первым прервать молчание. Мистер Фейбер опустил глаза, а затем снова поднял их и посмотрел на Джона. -Да, - строгим голосом начал мужчина, - я хотел с тобой поговорить о твоих военных заслугах. -О чём именно? - поинтересовался Ватсон. -О том, что ты очень хороший специалист, каких сейчас мало, и о том, что твои навыки могут пригодиться там, где это действительно нужно, - голос мужчины был мягким и удивительно дружеским. Джон сразу понял, о чём хочет попросить его гость, - Я хочу предложить тебе работу, - продолжил мужчина. -Ты хочешь, чтобы я снова стал военврачом? – Ватсон язвительно улыбнулся, спрашивая об этом мистера Фейбера. -Нет, я ничего не хочу, Джон. Я лишь предлагаю тебе это потому как сам не могу согласиться на эту работу. Я знаю, что ты очень опытный врач, а сейчас таковых не хватает. -Мне снова придется ехать в Афганистан, если я соглашусь? – голос Ватсона был тихим и спокойным. -Да. Сейчас там идут активные боевые действия. Много провинций захвачено талибами, - Логан подошел ближе к приятелю, - Джон, ты нужен там. -Я не могу ответить тебе сейчас. Я должен подумать, - Джону было не по себе от мысли, что ему снова придется возвратиться туда, откуда в прошлый раз он вернулся еле живым. -Я не прошу отвечать сейчас. Я прошу обдумать это предложение. Подумай над ним хорошо, а если ты всё-таки его примешь, сообщи об этом мне, - мистер Фейбер постоял в кабинете ещё несколько секунд, а затем направился к выходу, - Я жду твоего ответа, Джон. Мой телефон ты уже знаешь. До встречи, - мужчина легко улыбнулся и исчез в дверном проеме. Идя домой, Джон больше не чувствовал того спокойствия. Ему на душу будто свалился огромный камень и всей своей тяжестью давил на него. Весь вечер он просидел не пошевельнувшись. Джон понимал, что больше его здесь ничего не держит. Он понимал, что если останется в Лондоне, то весь остаток своей жизни проведет сидя в кабинете, беседуя с пациентами и обучая практикантов. Всё ради чего он жил эти два года исчезло и больше никогда не вернется. Он больше никогда не увидит Шерлока, не будет помогать ему в его экспериментах и расследованиях. Сказка закончилась, пора возвращаться обратно. Джон решил, что ему действительно будет полезнее вернуться в Афганистан. Так, по крайней мере, ему казалось. Он собрался с мыслями, подошел к телефону и набрал номер Логана Фейбера для того, чтобы сообщить ему свой окончательный ответ.