Море в твоей крови

      — Я ужасный отец, — вздохнул Джестани, ловко перехватывая маленькое толстенькое тельце, так и норовящее выскользнуть из рук. — Иногда мне хочется надеть на них поводки, как на салру! И хоть несколько минут не думать, куда эти негодники прямо сейчас пытаются залезть. Ариэль, перестань!       Но стоило годовалому хитрюге похлопать золотистыми ресницами над невинными синими глазками, Джестани не выдержал и улыбнулся, осторожно выпутывая цепкие пальчики из своих распущенных волос. Отпрыск, у которого забрали любимую игрушку, возмущенно засопел и, извернувшись, попытался попробовать на вкус брачный браслет, при этом весьма чувствительно хлопнув Джестани хвостом по лицу. Руку с браслетом Джестани незамедлительно убрал, но это, оказывается, был хитрый маневр! Подкравшись сзади, Кассандр поддержал брата молниеносной атакой, но тут же оказался перехвачен Алиэром.       — Какие способные дети, — восхищенно умилился любимый супруг. — Джес, ты только посмотри, как они замечательно плавают!       — Как два юных салру, — согласился Джестани, вручая ему в свободную руку Ариэля. — Все в тебя, супруг мой. И поэтому будь добр, отвлеки их, пока я заплету волосы, иначе, Малкависом клянусь, не выдержу и снова постригусь. И не смотри так!       — Ты этого не сделаешь! — выдохнул Алиэр со священным ужасом. — Только не волосы! Джес!       — Может, и не сделаю, — задумчиво согласился Джестани, беря со столика золотой гребень. — Смотря как будут себя вести три хвостатые четверти нашего семейства.       Кассандр и Ариэль увлеченно брыкались в отцовских объятиях, и Алиэр, вместо того чтобы их удерживать, отпустил малышей, дал им, хохочущим, немного отплыть, а потом ловко поймал двумя руками за хвосты, грозно прорычав:       — Я стр-рашный ужасный маар-р-ру! Где тут непослушные дети, я их сожр-р-ру…       Близнецы в притворном ужасе завизжали, но Джестани, глядя на две улыбающиеся мордашки, им ни капельки не поверил. Два серебристых хвостика с толстыми детскими плавниками, пока и близко не похожими на сверкающую вуаль плавника Алиэра, затрепыхались еще сильнее, близнецы изнемогали от хохота и наконец позволили «страшному маару» подтянуть себя ближе и обнять.       — У тебя отлично получается, — восхищенно заметил Джестани, неторопливо расчесывая волосы, уже достигшие пояса. — Вот что значит прирожденный укротитель!       — О, неужели ты научился льстить, супруг мой? — улыбаясь, спросил Алиэр, не переставая тискать детей, которых он попеременно то отпускал, то снова ловил.       Рыжая головка Ариэля и светловолосая макушка Кассандра в лучах туарры блестели, как два драгоценных камня, и Джестани снова подивился, как у них с Алиэром родились такие непохожие дети. Ариэль, рыжий, белокожий и синеглазый плут, — копия Алиэра. Бедные юноши иреназе, когда он подрастет! Уже сейчас видно, что этот парень перевернет все море, добиваясь того, что ему захочется. А смуглый, черноглазый, но светловолосый Кассандр основателен и серьезен, когда его не задирает бешеный братишка. Может часами раскладывать перламутровые раковины и цветные камешки, пока Ариэль гоняется за рыбками или ловит крабов, а потом ревет и показывает пальцы…       Как? Ну вот как они получились такими?! И что теперь делать с тем, что впервые у Акаланте два наследных принца?! Джестани всерьез опасался, что подданным Алиэра это не понравится, но дражайший супруг заверил, что кровь Акаланте в светловолосом малыше чувствуется едва ли не ярче, чем в его рыжем брате, и Сердце само сделает выбор следующего короля, как только придет время.       — Я всего лишь отдаю тебе должное, — улыбнулся Джестани, заплетая косу и думая, что стоит воспользоваться случаем и выпить горячей тинкалы, пока дети с упоением терзают Алиэра.       Да, они могли бы поручить их слугам. И даже пробовали это сделать, чтобы освободить себе немного времени. Но Джестани быстро обнаружил, что малышам это не на пользу. Ни один иреназе решительно ни в чем не мог им отказать, а когда Джестани мягко просил не баловать принцев так сильно, на него смотрели со священным ужасом.       О, теперь он хорошо понимал, как из Алиэра выросло… в общем, то, что выросло. Наверное, Эргиана, который тоже воспитывался во дворце, спасло, что у короля Карианда детей было много, и каждый из них не считался божественным даром и величайшей драгоценностью. Нет уж, Джестани не хотел своим детям судьбы избалованных с детства самовлюбленных чудовищ, а это значило, что заниматься ими он будет сам. Хотя нужно отдать Алиэру должное, он возится с малышами с таким упоенным удовольствием и азартом, что сердце радуется.       Джестани вспомнил, как незадолго до родов Алиэр, изменившийся и осунувшийся, положил руку на огромный живот и погладил, успокаивая бунтующих внутри близнецов. А потом спросил, вглядываясь в его лицо с тщательно скрываемым беспокойством:       — Как ты хочешь их назвать, любовь моя?       Джестани задумался, оценив его доверие. Те имена, что нравились ему в прошлой жизни, были частыми в Арубе, но для морских глубин вряд ли подходили. Нет, Алиэр ему, конечно, не откажет, но…       — А как бы ты сам хотел? — спросил он.       — Не знаю, — вздохнул Алиэр, ложась рядом и продолжая гладить живот, в котором дети притихли и успокоились, будто чувствуя его прикосновения. — Я бы назвал одного из них Кариаллом, но не хочу ему отцовской судьбы. Жизнь в тоске — это не то, что я хотел бы рассказать своему сыну о том, кто носил его имя раньше.       — Понимаю, — откликнулся Джестани. — А я бы назвал малыша Кассандром.       — Правда? — Алиэр заглянул ему в глаза и просиял изнутри взглядом и всем лицом, как умел только он. — Благодарю, любовь моя. Только такое сердце, как у тебя, могло это подсказать.       Протянув руку, Алиэр запустил пальцы в кончик его косы и играл с ним, стараясь растрепать, но золотое кольцо-заколка — подарок Леавара — сидело прочно, туго перехватывая белоснежный жгут волос.       — Один — Кассандр, а второй… Может быть, Ариэль?       — Решено! — Джестани нежно обнял его, подставляя плечо, и Алиэр опустил на него голову.       Родов Джестани боялся просто смертельно. У него в голове никак не укладывалось, что Алиэр на это способен. Хотя целители уверяли, что малыши крепкие, судя по биению сердца и каким-то непонятным, известным только лекарям признакам, а его величество в таком юном возрасте и с его здоровьем обязан родить успешно.       Когда все началось, он от растерянности взмолился Малкавису, как привык это делать всегда, хотя звать следовало Мать Море. Но то ли великая богиня, не обидевшись, присмотрела за Алиэром, то ли Малкавис, к которому вряд ли часто обращались в родах, не смог пропустить такую необычную просьбу, но родил Алиэр спокойно и легко.       Джестани был рядом, массируя его запястья в точках, которые успокаивают боль, целители хвалили сердце и мышцы Алиэра, говорили, как правильно дышать, и, когда Джестани вручили два теплых мягких тельца, он едва не заплакал от счастья. Теперь уже — полного и бескрайнего, словно море. Ну и что, что хвостатые! У них самые лучшие хвостики на свете! Блестящие, толстые и короткие, с тугими гладкими плавничками… А потом, когда он увидел их глаза… И волосы, так похожие на рыжее пламя гривы Алиэра и его собственную снежную белизну. Их дети, их продолжение и дар друг другу…       Джестани вздохнул, выныривая из воспоминаний. Перекинул заплетенную косу назад и обернулся к постели. Алиэр лежал на спине, и две головки, рыжая и светлая, соединились у него на груди, перепутавшись волосами. Братья, намаявшись в неравной битве со «страшным маару», спали, устроившись с двух сторон от поверженного противника, и Алиэр, улыбаясь, обнимал их, гладя голые гладкие спинки.       — Джес, — негромко позвал он, откровенно любуясь супругом. — А давай сегодня все-таки оставим наших маленьких салру на прислугу? Сплаваем в гости к Эргиану… Ты уже давно не играл в тосу, а я бы выпил земного вина и поговорил о чем-нибудь… не о делах, в общем. А потом вернемся к себе и…       Взгляд у него был очень многообещающий, и Джестани, слегка покраснев, кивнул. К Эргиану — это значит, что нужно будет нарядно одеться. Краситься не обязательно, все равно Леавар, ахая, утащит его пробовать какие-нибудь новые мази для кожи, а потом непременно возьмет в руки кисточки с краской. И, пожалуй, стоит заглянуть к нему до начала вечера…       То есть одеться здесь, а потом ускользнуть немного раньше Алиэра, чтобы он, приплыв к дражайшему родичу, увидел Джестани уже накрашенным и нарядным. Видят все боги, сколько их ни есть, возлюбленный супруг заслужил такие мелкие, но нужные радости семейной жизни. Да и тосу…       Он действительно невероятно соскучился и по игре, и по болтовне с Эргианом, и по тинкале, которую Леавар научился у Сиалля варить именно так, как нравится Джестани. А если еще позвать Эруви с Даголаром и Маритэля… Ох, это же настоящий праздник получится! И почему нет?       Отложив гребень, он улыбнулся, склонил голову набок и мягко мурлыкнул:       — Какое заманчивое предложение, супруг мой. А знаешь, я тут подумал…       И осекся.       Ариэль, вдруг забарахтавшись и закрутив хвостом, перевернулся животиком кверху, засопел, не просыпаясь, сморщил личико, всхлипнул… Алиэр тоже посмотрел на малыша с беспокойством и ахнул.       — Джес… — позвал он дрожащим голосом, но Джестани уже и так торопливо подплыл к постели.       Взял сына на руки, не зная, будить его или сразу звать целителей. Нет, он не из тех сумасшедших родителей, что в каждом чихе ребенка видят признаки смертельной болезни, но с Ариэлем творилось что-то неладное. Он вдруг стал горячим, а по тельцу пробегали волны судорог. Выгнувшись, Ариэль открыл глаза и отчаянно завопил. А его серебристый, покрытый чешуей хвостик стал каким-то плоским и особенно плотным. Плавник напрягся, упруго задрожал, и Джестани в ужасе увидел, как он расходится в разные стороны. И как хвост за плавником тоже раздваивается, превращаясь…       Дойдя до бедер, этот странный разрыв остановился, обе части хвоста округлились, примерно посередине каждой из них появилось утолщение, которое Джестани не мог не узнать, а оставшаяся на конце часть хвостового плавника вывернулась, встав под непривычным углом и превратившись в крошечную ступню с пальчиками.       — У него ноги… — прошептал Джестани и только теперь испугался по-настоящему.       Что, если изменение затронуло не только хвост, превратившийся в две славные детские ножки, у которых от прежнего вида осталась только покрывающая их чешуя? Что, если Ариэль сейчас начнет задыхаться, разучившись дышать водой?!       Но узенькие жаберные щели на шее малыша, к которым Джестани привык так давно, что и не замечал их, трепетали как обычно. Мгновенно успокоившись, Ариэль свернулся у него на руках, что-то по-детски мяукнул и снова безмятежно уснул.       — Ноги? — беспомощно повторил Алиэр и внезапно встрепенулся, посмотрев на Кассандра.       Тот безмятежно перевернулся на спину, слегка оттолкнувшись от отца, и Джестани с Алиэром безмолвно увидели тот же самый процесс, только без плача и почти без судорог. Их спокойный и невозмутимый, несмотря на возраст, сын превратил хвост в ноги, даже не проснувшись. Полежал так немного, а потом с недовольным выражением на спящем личике поерзал ногами, потер их друг о друга, и превращение случилось обратно. Прилипнув друг к другу, ноги срослись, обернувшись хвостом.       — Мать Море! — выдохнул Алиэр. — Джес! Ты что-нибудь понимаешь?       — Да, — помолчав, сказал Джестани, осторожно устраиваясь на постели рядом с супругом и укладывая Ариэля у себя на коленях.       Малыш заворочался во сне, опять скривился, хныкнул, и все повторилось. Ноги обернулись хвостом, точно таким, как раньше.       — Я понимаю, что Всеядное Жи — тот еще… шутник! — возмущенно сказал Джестани, едва сдерживая нервный испуганный смех. — Вот какой сюрприз он нам приготовил! Наши дети смогут жить на суше и в море — где захотят!       — А как же дыхание? — усомнился Алиэр, но, поглядев на снова безмятежно уснувших малышей, вздохнул: — Да, шутка в его духе. Все-таки обернул по-своему то, что хотели сделать Мать Море и Мать Земля. Джес, но ведь это… неплохо? — Он тревожно вгляделся в лицо Джестани и снова заговорил: — Я хочу, чтобы наши дети остались здесь. В море, с нами… Но если они никогда не будут беспомощны на суше, мне станет чуть-чуть спокойнее за их судьбу.       — Алиэр, ты… правда считаешь, что это хорошо? Что они все равно… настоящие иреназе?       Ему вдруг подумалось, что другие жители моря могут совсем иначе взглянуть на то, что принцы Акаланте — оборотни в людей.       — Они мои дети, — улыбнувшись, спокойно сказал Алиэр. — Отмеченные милостью богов, но это не делает их больше или меньше моими. То есть нашими, конечно, — поспешно поправился он. — И какой бы ни была их судьба, я молю богов об одном, чтобы они были умными, честными, отважными и великодушными, как ты. Ну… и умели ездить на салту, как я, — лукаво усмехнулся он, и Джестани облегченно рассмеялся.       — У тебя еще очень много других талантов, супруг мой, — сказал он, чувствуя, как падает с души камень. — Знаешь, давай поговорим с целителями. И предупредим прислугу, разумеется. А потом действительно сплаваем в гости к Эргиану! Кажется, я тоже очень хочу вина, тосу и разговоров! А боги, судьба и великие деяния наших детей подождут, пока они вырастут!       Ему показалось, что он услышал далекий одобрительный смешок Всеядного Жи, но тут же эхо чужого присутствия исчезло, и в комнате остались только они с Алиэром и мирно спящее будущее этого мира, рыжее и светловолосое, полностью в родителей. «Мир, тебя ждут перемены. Надеюсь, они тебе понравятся», — усмехнувшись про себя, подумал Джестани и потянулся к Алиэру за поцелуем. Дорогие читатели, это все-таки случилось. Я понимаю, что кто-то уже не ждал, забыл или разочаровался, но надеюсь, что все-таки есть и те, для кого окончание этого текста имеет значение. Мы были вместе много лет. За это время дофига всего произошло, я вот даже умудрилась стать профессиональным автором, но "Море в твоей крови" всегда будет для меня особенным этапом в жизни, за который я невероятно благодарна вам. Всем тем, кто писал комментарии и ставил лайки, дарил подарки, добавлял работу и ждал продолжения, спорил, обсуждал, писал стихи и рисовал арты. Вы потрясающие! Хоть я и автор, но у меня просто нет слов, чтобы это должным образом выразить.