Море в твоей крови +597

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
Русал/человек, человек/русал
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, Драма, Фэнтези, Детектив, Даркфик, Hurt/comfort, Мифические существа, Любовь/Ненависть
Предупреждения:
Насилие, Изнасилование, Кинк, Ксенофилия, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
планируется Макси, написано 398 страниц, 40 частей
Статус:
в процессе

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Nekofan
«Потрясающая работа!» от irizka2
«Одна из лучших работ!» от zlaya_zmeya
«Отличная работа!» от Suzuki_b_king
«Волшебный пендель :)» от Borsari
«В мучительном ожидании проды((» от Brais
«Прекрасная работа!» от KittyProud
«Зачитательно, неотрывательно!)» от Kirsikan
«Восхитительная работа! QoQ » от peace door ball
«За описания подводного мира» от Татч
... и еще 22 награды
Описание:
Вот уже триста лет люди и Морской народ избегают друг друга. Но воин Джестани бросается в море за перстнем своего господина, а принцу Алиэру законы не писаны. Решив позабавиться с симпатичным двуногим против его воли, принц не знает, что попадет в ловушку собственной крови. Русалы-иреназе выбирают пару однажды и на всю жизнь - не зря отец предупреждал никогда даже не касаться человека. Как теперь добиться прощения того, кого смертельно оскорбил? Можно ли простить того, кто умрет без твоей любви?

Посвящение:
1) Автору заявки, разумеется.
2) Всем, согласным читать и получать удовольствие.
3) Морю.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Уважаемые читатели и мимокрокодилы. Да, текст существует и в гетном варианте. Да, он еще и в издательстве вышел в этом качестве. Да, автор именно я, что могу доказать кучей способов. Так что очень прошу, не надо больше жать кнопочку "пожаловаться на плагиат" даже из самых лучших побуждений. Вы бы хоть автору в личку писали предварительно... Или это намного сложнее, чем проявить бдительность и гражданскую совесть путем жалобы?

Работа написана по заявке:

Глава 2. Цена чужого королевства

28 июня 2014, 11:24
      Рыжеволосый неторопливо оглядел его от макушки до кончиков сапог. Медленно, нагло, скучающе. Снова поднял к лицу Джестани ярко-голубые, холодно сверкающие глаза, так же лениво разомкнул губы:
      — Что ж, так себе, но на разок сгодишься. Раздевайся.
      — Что? — выдохнул Джестани.
      — Я же сказал, что подарил бы такой перстень за один случайный раз, — усмехнулся иреназе. — Так тому и быть. Двуногих у меня еще не было, так что можешь гордиться честью доставить мне удовольствие первым из вашего народа.
      — Вы, наверное, не очень много знаете об обычаях людей, — сказал Джестани сведенными от ярости губами. — У нас подобное не принято.
      — А что у вас принято делать с теми, кто оскорбляет святыни? — с интересом спросил рыжеволосый мерзавец, шевельнув хвостом, чтоб удерживаться на плаву. — У нас их казнят сдиранием кожи. Или отдают заживо на съедение крабам. Это лучше того, что требую я?
      Улыбнулся, весело и зло. Поймал неправдоподобно, нечеловечески яркими глазами взгляд Джестани, скривил презрительно губы.
      — Это ты не слишком много знаешь об обычаях иреназе, двуногий. Ты явился на наши запретные земли сам, не прося позволения и не принеся даров. По нашим законам ты собственность того, кому первым попадешься. И не на один раз, а пожизненно. Благодари богов, что у меня сейчас нет желания заводить новые игрушки. Так что можешь выбирать: ляжешь со мной сам или тебя уложат силой.
      Отступив на шаг, Джестани положил руку на рукоять кинжала. Оценил расстояние до трезубцев, угрожающе качнувшихся с двух сторон. Да, от обоих сразу не увернуться. Разве что упасть? Но много времени этим не выиграть — а потом все равно добьют. Значит, просто кого-то надо ударить первым. Выбор несложный — если кого и стоит прихватить на ту сторону жизни, так лучше всего рыжую тварь с медовым голосом. Интересно, как кидать кинжал в воде? Похоже — никак. Только ближе подобраться…
      — Не советую, — ласково уронил иреназе, правильно оценив его взгляд. — Если даже чудом хотя бы поцарапаешь меня, об этом пожалеет все побережье. Я Алиэр, принц дома тир-на-Акаланте, сын владыки воды и дна от этого побережья и до Белых скал Миралайна. Пролить мою кровь, да еще у святыни… Не пройдет и луны, как прибрежные деревни двуногих будут стерты с лица земли, рыба на столах ваших высокородных станет источать яд, и ни один корабль больше не подойдет к берегу и не выйдет из гавани. Подумай хорошенько, хочешь ли ты этого. Не говоря уж о том, что сделают лично с тобой, взяв живым.
      Наверное, он врал. Чтобы принц морского народа плавал в сопровождении всего двух охранников? Но разве Торвальд не мотался на охоту с одним лишь Джестани да парой егерей? Это не далекий Уруакан, где правящая особа столь священна, что не может ступней коснуться земли. Да если даже врет. Рисковать таким — нет уж… Если есть хоть одна возможность, что проклятая хвостатая тварь говорит правду — его, Джестани, шкура не стоит такой беды. Даже если эту шкуру снимут ленточками.
      — Позвольте мне просто уйти, — попросил он, опуская глаза и старательно пряча злость. — Прошу вас, ваше высочество…
      — Это уже лучше, — явно забавляясь, подтвердил иреназе. — Похоже, ты легко дрессируешься. Только у меня сегодня нет настроения спорить и уговаривать. Ложишься на песок сам — получаешь свободу и перстень. Я сегодня дивно добрый. Будешь упираться — велю своим стражам разложить силой и все равно позабавлюсь. А потом отдам им, если не побрезгуют. Дару!
      Тот, что стоял рядом, отплыл немного в сторону и выше. Теперь Джестани оказался в треугольнике. Скалили острые зубы рыбины иреназе, то ли чуя кровь, то ли просто не желая плавать на месте. Блестели трезубцы, отполированные, острые, с длинными рукоятями и широкими лезвиями. И улыбался с холодной издевкой в нечеловеческих сапфировых глазах рыжеволосый принц морского народа, зная, что добыче некуда деваться.
      Видимо, наскучив ждать, он махнул рукой стражам, медленно двинувшимся в сторону Джестани, едва шевеля хвостами.
      — Не надо, — проговорил Джестани, с трудом разжав стиснутые зубы. — Я сам…
      Меч! На несколько минут бы… А еще лучше — короткое тяжелое копье, каким бьются на севере. Но кровь проливать нельзя… Ловушка. Он сам себя загнал в ловушку… И уже не в перстне дело, а хоть бы больше не напортить. И это что же? На глазах у охраны? Ну, у них и нравы тут под водой.
      — Пусть они отвернутся, — с бессильной злостью попросил Джестани.
      — Они моя охрана, — равнодушно бросил иреназе. — Им плевать на тебя, можешь об этом не беспокоиться. Раздевайся, я хочу посмотреть.
      Отстегнув кинжал, Джестани бросил его на песок.
      — Откуда мне знать, что потом я смогу уйти?
      Рыжеволосый пожал обнаженными, блестящими будто от масла, плечами.
      — Кому ты нужен? Двуногие все равно здесь долго не живут. Разве что в таком вот амулете, но на это следует получать дозволение владыки. Не бойся — отпущу. Даю слово.
      — А слово, данное человеку, чего-то стоит? — угрюмо поинтересовался Джестани, кладя ладонь на пряжку пояса.
      — Мое слово — честь всего моря, — надменно бросил иреназе. — Не тяни, двуногий. Я и так тебе уделил больше внимания, чем ты стоишь.
      Джестани на мгновение закусил губу, уговаривая себя. Это всего лишь бой. Бой, в котором ты проиграл. Теперь придется терпеть, как бы ни было больно и стыдно. Нужно принести перстень Торвальду — остальное неважно. Ничего не важно, кроме цели, так его учили в воинской школе храма Арубы. И полуночные игры мальчиков в спальнях — пустяк, лишь способ успокоить горячую кровь и сбросить напряжение. И потом… Торвальд об этом не узнает. Его принцу совершенно не надо знать, какой ценой исполнен его приказ… Достаточно, что Джестани его выполнит — и Торвальд станет королем.
      Пояс плавно опустился на песок рядом с кинжалом, пройдя через плотную воду куда медленнее, чем упал бы в воздухе. Наверное, стоило не отстегивать кинжал, но какая теперь разница? Ему и взяться за оружие не дадут. Охранники принца смотрели на Джестани совершенно непроницаемыми глазами, зелеными, но не ярко-прозрачными, как у их господина, а словно выточенными из темного шлифованного изумруда. Так смотрели, будто он преграда, которую нужно отодвинуть с пути, чтобы пройти дальше. Ну, если их принц частенько так развлекается, заваливая кого попало, то им не привыкать…
      Джестани обернулся, глядя на скалу. Кровь проливать здесь, значит, нельзя. А такое вот — можно? Руки дрожали — едва заметно, но он вцепился пальцами в край штанов, чтоб скрыть это, и не мог себя заставить развязать шнурок. Да что с ним? Подумаешь — несколько минут потерпеть. В школе и не такое бывало после отбоя. Старшие имели полные права на младших, не выходя за рамки обычая, и воспитатели никогда не вмешивались без необходимости. Но он уже давно не воспитанник храма и забыл, как это — подчиняться чужой силе. Да и в храме Арубы насилие было не в чести. Старшему отдавались из уважения и желания стать ближе…
      А рыжеволосый все смотрел на него. И Джестани никак не мог ничего прочесть в его глазах, внезапно ставших такими же непроницаемыми, как глаза его стражи. Разве что холодное скучающее презрение, словно он не развлекаться собирался, а надоевшую повинность выполнять. Отстегнув тяжелый меч и отдав его стражнику, иреназе несколькими взмахами хвоста подплыл совсем близко. Глянул в лицо Джестани. Медленно провел языком по ярким, как жгучие морские анемоны, губам. Но целовать, как опасался Джестани, не стал, только протянул руку и кончиками пальцев прошелся по его щеке, потом вниз, по шее к груди. Джестани невольно отшатнулся, словно его коснулась ядовитая скользкая гадина.
      — Не дергайся, — процедил иреназе. — Ты мой, пока не отпущу.
      Подтверждая, провел ладонями по бокам Джестани вверх, погладил соски, не обращая внимания на его отвращение, шевельнул хвостом, взбурлив воду вокруг них.
      — Штаны, — напомнил равнодушно.
      Снова закусив губу так, что боль мгновенно привела в себя, Джестани распустил шнуровку, стянул с бедер непослушную мокрую ткань, оставшись обнаженным. Помогая себе ногами, скинул сапоги, а за ними окончательно избавился от штанов. На, смотри, тварь хвостатая.
      Иреназе улыбнулся. По-хозяйски огладил плечи Джестани, грудь, живот, медленно лаская, не отводя взгляда от лица добычи, явно выжидая — не отстранится ли. Обнял за бедра, положив ладони на зад, привлек к себе. Просунул скользкий упругий хвост между коленей, бесцеремонно их раздвигая. Чешуя неприятно холодила кожу, Джестани напрягся, пытаясь удержаться на ногах и чувствуя жесткие пальцы на голых ягодицах. На мгновение подумал, что его так и возьмут: стоя, лицом к лицу, но иреназе просто убеждался в покорности. Удовлетворившись тем, что жертва не сопротивляется, поднял кончиками пальцев его подбородок, заглянув в глаза, потерся скользкой жесткой чешуей о пах и бедра Джестани.
      — Смотри на меня, — приказал мягким, немного приглушенным водой голосом.
      Джестани молча перестал разглядывать море за спиной иреназе и взглянул, как было велено, на совсем близкое лицо подводного принца. Молочно-белая кожа, гладкая и нежная, без намека на пушок, ровно очерченные, слегка пухлые губы, длинные ресницы над синими колодцами глаз. Слишком красивый для земного мужчины, но и с девушкой не перепутать: подбородок решительный, шея и плечи тоже совсем не девичьи. Ох, кинжал бы — и в подключичную ямку. В висках билась кровь, скулы сводило от бешенства и тяжелой ненависти.
      Снова растянув губы в странно невеселой улыбке, иреназе грубо развернул его за плечо, заставив стать спиной, толкнул между лопаток. Опустившись на одно колено, Джестани замер. Сразу те же равнодушные до грубости ладони тяжело надавили ему на плечи, сверху ударила волна от хвоста иреназе. Подчиняясь, Джестани лег на песок, даже не пытаясь приподнять бедра, но хвостатой твари, похоже, было удобно и так. Нависнув над ним сверху так, что хвост касался ног Джестани, он провел ладонью от основания шеи до копчика в небрежной ласке, но то, что у Торвальда было так нежно, у иреназе получилось омерзительно. Словно змея проползла… Джестани передернуло.
      — А ты ладный, — насмешливо сказал иреназе ему почти в ухо. — Жаль, что двуногий, взял бы тебя младшим наложником.
      — Обойдусь без такого счастья, — не вытерпел Джестани, получив одобрительный смешок — принц забавлялся.
      Песок снизу колол кожу, острые камешки впивались в тело, но это было даже хорошо: боль отвлекала от происходящего, помогала сосредоточиться на ней самой. Для воина боль — дело привычное. Она учитель, соратник и друг, если сможешь с ней подружиться…
      — Красивое тело, — промурлыкали сверху. — Горячее, гладкое, кожа нежная… И брать вас удобно: хоть спереди, хоть сзади, хоть еще как. Сразу видно, для чего вы, двуногие, предназначены… Раздвинь ноги.
      Джестани молча выполнил. И снова услышал смешок. Потом его так же бесцеремонно подхватили под бедра, заставляя чуть согнуться, упереться в песок коленями и руками. Половинки зада раздвинуло что-то горячее, даже в воде скользкое. Джестани зажмурился, стараясь не напрягаться — еще не хватало, чтоб тварь его порвала, но иреназе не торопился. Ткнув членом, он убедился, что человек не готов, и пустил в ход пальцы, чем-то даже смазанные. Непонятно, правда, чем, но какая разница. От осознания, что он, голый, стоит на коленях под непонятным существом, а на это смотрят еще два таких же существа, заливало мучительным жарким стыдом и злостью. А то, что делали с его задом умелые, но совершенно не старающиеся сделать приятно пальцы, только добавляло острого отвращения, причем и к хвостатой твари, и к себе. Закусив губу, он терпел, желая только одного: чтоб все кончилось побыстрее.
      — Слишком тугой, — все тем же насмешливым тоном сказал сверху иреназе. — То ли кто-то плохо над тобой старается, то ли ты все-таки не слуга. Тугой и непослушный… Будь у меня больше времени, я бы исправил и то, и другое. Выгнись, опусти спину.
      Это было уже слишком. Джестани замер, не собираясь подчиняться так уж во всем, но иреназе с тяжелой жесткостью надавил ему ниже лопаток, заставив прогнуться, а другой рукой провел по обнаженному члену умело и так же равнодушно. Погладил, пальцем приласкал головку, скользнул между яичек, перебирая их… Джестани вспомнил Арубу. И девяносто девять правил храма, одно за другим, в обязательной тягомотной, почти не поддающейся заучиванию последовательности. Но это не слишком помогло, потому что рука иреназе продолжила его ласкать, когда твердое, раскаленно-горячее уперлось в тугой, едва растянутый вход уже всерьез. Вот зачем ему это? Зачем нужно, чтоб добыча возбудилась? Еще больше унизить? Да не дождешься.
      Когда одним тягучим, долгим, неторопливо-безжалостным движением иреназе его взломал, Джестани понадобилась вся выдержка, чтобы не вскрикнуть. Боль была вполне терпимой, зато стыд от происходящего выворачивал наизнанку, от него темнело в глазах и хотелось вцепиться в горло рыжей твари. Выбивая дыхание, хвостатый двинулся внутри него раз, другой, примеряясь, ловя нужный ритм. Ему самому нужный, конечно, Джестани даже представить не мог, что подобное могло бы доставить удовольствие и ему.
      — Расслабься, — томно выдохнул иреназе. — Совсем… глупый…
      Не отвечая, Джестани мотнул головой, отдергиваясь, насколько возможно, от раскаленной боли, бьющей в зад с каждым толчком. Но отодвинуться ему не позволили. Сильные ладони придержали за плечи снизу, потом одна рука снова подхватила поперек живота, притягивая к себе.
      — Кусок топляка… мне снизу… не нужен, — проговорила морская тварь между толчками. — Давай, двигайся… Иначе будет… больнее.
      — Да пошел ты, — прошипел Джестани. — И так сойдет.
      — Не поработаешь — не получишь плату, — глумливо отозвался иреназе. — А ты ведь хочешь свой перстень?
      Джестани ругнулся по-хургабийски, надеясь, что этого наречия, и на земле известного всего нескольким сотням людей, морская дрянь точно не знает. А потом подался назад, навстречу вбивающемуся в него горячему члену, тянущему и почти рвущему зад. Одобрительно рыкнув, иреназе крутнул бедрами, потом замедлил ритм, примеряясь к движениям Джестани.
      — Вот та-а-ак, — проговорил в самое ухо. — Дава-а-а-ай… Хороший, послу-у-ушный…
      Был бы я тебе послушным, — в бессильном отчаянии подумал Джестани. — Чтоб ты сдох. Чтоб тебя каракатица сожрала. Чтоб тебя твои собственные морские лошадки всем табуном отымели, а потом на части разорвали. Чтоб ты…
      Едва удерживаясь от всхлипов, он подмахивал, чувствуя, как при каждом движении член иреназе трется о то самое место внутри, приласкать которое — большая часть удовольствия. И будь морской гад немного нежнее, терпеливее и старательнее, Джестани могло бы и понравиться. Наверное. Только для этого ему пришлось бы забыть, что его разложили, как портовую девку в кругу пьяных моряков, где один имеет, а остальные ждут очереди.
      Остальные… На мгновение Джестани обожгло страхом. Даже если принц иреназе сдержит обещание, его охрана никаких слов не давала… Но тогда пусть лучше убивают. Хватит уже того, что охрана смотрит на его позор.
      Кусая губы, чтоб молчать, он терпел из последних сил, слабые признаки случайного удовольствия от рук и движений иреназе давно смылись болью, но унижение было куда хуже боли. И когда насилующая его тварь сильнее заработала бедрами, глубже и резче вбиваясь в измученное тело, Джестани только обрадовался, что конец близок. Подаваясь навстречу, выгнувшись, как требовали жесткие наглые ладони, он старался не думать вообще ни о чем, кроме того, что должен вернуться. К Торвальду. С перстнем. Увидеть своего синеглазого принца, его светлую улыбку, предназначенную только Джестани. Опуститься перед ним на колени и долго-долго смывать память об этой мерзости вкусом кожи Торвальда…
      Коротко простонав и вбившись особенно болезненно, иреназе излился. Разумеется, внутрь. Замер на Джестани, обхватив его руками и придавив хвостом, раздвинувшим ноги, дернулся еще несколько раз. Тяжелое тело морской твари, навалившееся сверху, невыносимо раздражало само по себе, но иреназе и изнутри выскальзывать не торопился, нежась в теле добычи. Потом с явным сожалением оторвался, вытаскивая обмякшую плоть, и даже в воде Джестани почувствовал, как по бедрам течет горячее.
      Взбив хвостом волну, иреназе отплыл. Джестани, распластанный на песке, уткнувшийся в него лицом так, что кровь на прокушенных губах мешалась с песчинками, понимал, что надо вставать. Встать, одеться, забрать обещанное. Но подняться не мог. Его трясло, перед глазами плавали кровавые круги и полосы, пальцы, сведенные судорогой, впивались в песок.
      — Так понравилось, что хочешь продолжения? — поинтересовался сверху ненавистный голос.
      Снова закусив и без того изодранные кровоточащие губы, Джестани неуклюже поднялся. Выпрямился. Посмотрел в ледяную голубизну полупрозрачных глаз. И увидел, как исчезает усмешка с губ иреназе. Покачиваясь, словно пьяный, глянул на перстень, так и красовавшийся все это время на пальце морского принца. Весь мир сжался вокруг до размера золотого ободка, а кровь перед глазами… Что ж, это всего лишь рубин в королевском кольце.
      Иреназе молча стянул перстень с длинного белого пальца, швырнул к ногам Джестани на песок. Джестани так же молча натянул мокрые штаны, стараясь не морщиться от боли, на рубашку и пояс только посмотрел — сил нагибаться за ними, потом тянуть на себя никчемную ткань и кусок кожи, совершенно не было. Кинжал, может, и взял бы, но трезубец того из стражей, что так и стоял рядом, качнулся предупреждающе. Ну и демоны с ним, с кинжалом. Вместо него Джестани подобрал перстень. Взял в руки золотое гладкое кольцо, мрачно сверкнувшее кровавым, зажал в исцарапанной камнями и осколками ракушек ладони. Отступил на шаг, глянул на принца.
      Тот стоял неподвижно, только рыжая грива, сколотая чем-то на затылке, струилась по течению: золотистые нити, напоминающие по цвету кольцо Торвальда, распустились в воде мерцающим ореолом. Наверное, это было даже красиво. Да он и был красив, этот огненноволосый, ясноглазый принц морского народа, красив от надменно изогнутых темно-золотых бровей на чистом высоком лбу до кончика хвоста, раскрывающегося роскошным серебряным веером. Красив, как влажно-яркие, разноцветные ядовитые твари из морских глубин, которых ловят и продают на рынках Арубы. И так же мерзок и опасен.
      — Плыви, — напряженно бросил иреназе. — Ты свободен.
      Не сказав ни слова, Джестани изо всех сил оттолкнулся от дна ногами. Вылетел из водной толщи, не обращая внимания на шум в ушах и огненные стрелы перед глазами. И лишь оказавшись наверху, высунув голову из воды и задыхаясь от невозможно пустого воздуха, с трудом сообразил сорвать талисман за какие-то мгновенья до того, как окончательно потерять сознание от удушья.
      Наверху было солнце. Мир был залит закатным солнцем, таким же рыже-золотым, как и всё в этот день. Джестани передернуло от отвращения. А потом пришла холодная пустота. Он лег на спину и долго лежал на воде, глядя в медленно темнеющее небо, прежде чем начал устало выгребать к берегу.
      Добравшись до берега, он выполз на еще теплый, прогревшийся за день песок. Отошел от моря на дюжину шагов — и скорчился от мучительной рвоты, выворачивающей пустой желудок. Долго сплевывал желчь, мечтая о глотке воды или хотя бы прополоскать рот, но позади плескалось равнодушное море, вернуться к которому Джестани бы не согласился, предложи ему самому трон Аусдрангов хоть сейчас. А впереди высились угрюмые утесы, окружая крошечную бухточку, в которой не было, кроме Джестани, ни одной живой души.
      Отдышавшись и вытерев рот, он подумал, как будет выбираться наверх. Тело болело, причем не честной болью, заслуженной часами тренировки или боем, а болью гнусной, стыдной. Наверх, кажется, не вела ни одна тропка, насколько он мог разглядеть, а небо темнело уже всерьез, и похоже было, что ночевать придется здесь, на песке у подножья скал, где даже костер не развести без кремня и трута. Привалившись спиной к валуну, отколовшемуся когда-то от скалы, Джестани стянул тяжелые мокрые сапоги, но штаны снимать не стал, хоть и понимал, что сушить на себе просоленную морем ткань — дурная затея. Просто показалась невыносимой сама мысль опять оказаться голым и безоружным, да еще перед равнодушным морем, озаренным последними отблесками заката.
      Ладно, он вполне может переночевать и здесь. Если Торвальд никого за ним не прислал, значит, на это была веская причина. Лишь бы с ним все было хорошо, лишь бы удалось скрыть пропажу перстня до завтра — а утром Джестани найдет дорогу наверх и вернется к своему принцу. Принцу, который обязательно станет истинным королем…
      — Господин Джестани! Господин Джестани!
      Джестани устало поднял голову. Из скалистых обломков слева от бухты к нему кто-то бежал. Приглядевшись, Джестани разглядел мальчишку-конюха, ухаживавшего за его лошадью. Добежав, мальчишка широко улыбнулся щербатым ртом, восторженно глядя на Джестани.
      — Господин Джестани! Ой, простите, господин мастер меча, — торопливо поправился он, выговаривая звание Джестани, как положено по этикету. — Его высочество изволил приказать, чтоб я вас туточки дожидался. Там, с другой стороны, у меня пара лошадей, да костер горит. Кто ж знал, что вы тут выплывете?
      Действительно, кто мог знать, что его вынесет именно сюда? А Торвальд все же отправил за ним этого веснушчатого, потихоньку, чтоб не привлекать особого внимания. Умница… Кто обратит внимание на конюха, который ведет пару лошадей купаться, например? Джестани почувствовал, как на сердце становится тепло, словно он уже протянул руки к обещанному костру.
      — Ну, веди, — улыбнулся он мальчишке. — А что еще приказывал принц?
      — А ничего, — беззаботно отозвался конюх. — Ступай, изволил велеть, дожидайся до рассвета. Коль не вернется господин Джестани, утром скачи во дворец… А здорово я с костром придумал, да? И флягу с вином у повара выпросил — вы ж замерзли, небось, господин? Я, пока вас дожидался, рыбы наловил. Ух, вкусная. Сейчас поедите, согреетесь… Господин Джестани, а вы иреназе видели? Они тут, говорят, часто плавают, да из воды на землю смотрят. Злые они — ух!
      Конюх еще что-то болтал, а Джестани чувствовал, как тухнет внутри огонек радости. Торвальд не вспомнил про его просьбу о сухой одежде и вине — он просто прислал гонца удостовериться, что Джестани жив. Или не жив — как повезет. И про то, что здесь видят иреназе, он не мог не знать. Не мог — и все же слова об этом не сказал. Что ж, он король, — подумал Джестани устало. — Королю приходится думать о многом, и уж сегодня у него точно дел хватает…
      — Так вы видели иреназе? — не отставал настырный мальчишка. — Правда, что они прекраснее любой принцессы и злые, как демоны?
      Джестани покачал головой, устало бредя по песку босиком — даже обуться было лень.
      — Нет, не видел. Но думаю, что это правда: и про красоту, и про злость. Так что… ходить сюда купаться я б тебе не советовал.
      — Купаться в проклятую бухту? — фыркнул мальчишка, ловко пробираясь между огромными камнями. — Дураков нет… Кабы не приказ его высочества, я б сюда носа не сунул. А из взрослых и точно никто не пойдет, даже по приказу. Вот, господин мастер, пожалуйте к костру! Как вы-то решились… А я тоже хочу таким храбрым быть!
      Храбрым? Джестани едва не рассмеялся, но сдержал смешок-всхлип. Не хватало еще перед мальчишкой расклеиться. Опустился на заботливо расстеленное у костра одеяло, обнял колени. Пламя плясало на высушенном ветром и солнцем топляке, застилало все вокруг… Что ж, все кончилось. Будто дурной сон, от которого просыпаешься, скрученный ужасом, а потом его уносит ночь. Было — и прошло… Прошло…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.