Море в твоей крови +582

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
Русал/человек, человек/русал
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, Драма, Фэнтези, Детектив, Даркфик, Hurt/comfort, Мифические существа, Любовь/Ненависть
Предупреждения:
Насилие, Изнасилование, Кинк, Ксенофилия, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
планируется Макси, написано 398 страниц, 40 частей
Статус:
в процессе

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Nekofan
«Потрясающая работа!» от irizka2
«Одна из лучших работ!» от zlaya_zmeya
«Отличная работа!» от Suzuki_b_king
«Волшебный пендель :)» от Borsari
«В мучительном ожидании проды((» от Brais
«Прекрасная работа!» от KittyProud
«Зачитательно, неотрывательно!)» от Kirsikan
«Восхитительная работа! QoQ » от peace door ball
«За описания подводного мира» от Татч
... и еще 22 награды
Описание:
Вот уже триста лет люди и Морской народ избегают друг друга. Но воин Джестани бросается в море за перстнем своего господина, а принцу Алиэру законы не писаны. Решив позабавиться с симпатичным двуногим против его воли, принц не знает, что попадет в ловушку собственной крови. Русалы-иреназе выбирают пару однажды и на всю жизнь - не зря отец предупреждал никогда даже не касаться человека. Как теперь добиться прощения того, кого смертельно оскорбил? Можно ли простить того, кто умрет без твоей любви?

Посвящение:
1) Автору заявки, разумеется.
2) Всем, согласным читать и получать удовольствие.
3) Морю.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Уважаемые читатели и мимокрокодилы. Да, текст существует и в гетном варианте. Да, он еще и в издательстве вышел в этом качестве. Да, автор именно я, что могу доказать кучей способов. Так что очень прошу, не надо больше жать кнопочку "пожаловаться на плагиат" даже из самых лучших побуждений. Вы бы хоть автору в личку писали предварительно... Или это намного сложнее, чем проявить бдительность и гражданскую совесть путем жалобы?

Работа написана по заявке:

Глава 8. Немного о вулканах и гонках

26 октября 2014, 01:40
      Королевский советник Руаль за этот месяц постарел, кажется, лет на двадцать. Алиэр смотрел на посеревшую морщинистую кожу, мешки под глазами и сгорбленные плечи со смесью жалости, стыда и неловкости. А самое ужасное, что при всем этом Руаль был невероятно похож на Кассандра, то и дело проскальзывало что-то до ужаса знакомое в повороте головы и манере плыть, во взгляде, жестах все еще красивых рук… От всего этого Алиэру иногда словно в жутком сне мерещилось, что Кассандр рядом, только заточен в это немощное тело, словно в темницу, и не может попросить помощи.
      — Советник Руаль, — почтительно склонил голову Алиэр — он вообще стал куда почтительнее с отцом Кассандра после… — Если вы не очень заняты, я бы просил о разговоре.
      — Когда же я был занят для вас, ваше высочество? — склонил в ответ голову Руаль.
      У него даже голос изменился: из теплого и глубокого стал дребезжащим, каким-то задыхающимся. Кассандр был единственным ребенком, и супруг Руаля умер родами, может, именно поэтому они так сблизились с королем. И так же, как Алиэр, Кассандр рос в неизмеримой любви и обожании. Они даже шутили иногда, что не будь Алиэр принцем, ему бы и на сотню взмахов хвоста не дозволено было приблизиться к драгоценной особе каи-на Кассандра, чтоб не испортил такое сокровище. По сердцу привычно резанула боль, но Алиэр заставил себя отогнать несвоевременные воспоминания.
      — Вы уже слышали о смерти, случившейся в загоне для салту? — сразу направил он беседу в нужное течение.
      — Да, мой принц, — подтвердил Руаль, болезненно морщась.
      — Простите, — тихо попросил Алиэр. — Я знаю, что вам ненавистно все, касающееся гонок, но, советник, я спрашиваю не из пустого любопытства. Этот служитель готовил тогда моего салту. Разве может его смерть быть простой случайностью?
      — Ваше высочество, — покачал головой Руаль, — что дает вам повод думать иначе? Уверен, это простое совпадение. Или вы полагаете, мои люди недостаточно тщательно рыли дно в поисках следов? Мы опросили всех, кто в тот… — его голос прервался, но снова выровнялся, — тот злополучный день дежурил в загонах, на арене и рядом с нею. Каждого! Салту ни на миг не оставались без присмотра, вы же знаете, как строго за этим следят. Я сам провел в загоне немало времени, пытаясь отговорить Кассандра от участия в этой… забаве.
      Да, Руаль, конечно, никогда не осмелился бы сказать, что лучше бы вместо Кассандра на того салту сел Алиэр, но невысказанный упрек так и сочился из его слов. Алиэр вздохнул, призывая на помощь все свое терпение и не уставая напоминать себе, что это отец Кассандра и королевский советник, избранный на эту должность за мудрость.
      — Но, советник Руаль, если виноватого так и не нашли, значит, им мог быть кто угодно. Почему бы и не этот служитель? Чистильщику легче всего подобраться к салту. Кто-то ведь отравил упряжь.
      — Его в тот день даже не было в загоне, — отозвался Руаль, нервно подергивая хвостом и, будто невзначай, косясь на большие песочные часы — главное украшение комнаты начальника дворцовой стражи, где они разговаривали.
      Сам начальник — можно не сомневаться — бешеной акулой носился по загонам, пытаясь хоть что-то разузнать об убитом, и в этот раз Алиэр не собирался позволить ему просто отделаться от расспросов очередными уверениями в безопасности. Да и не в его безопасности дело…
      — Но раз вам это известно, значит, вы его подозревали? — уцепился за обмолвку Алиэр, вытягивая хвост по длинной узкой кушетке и всем видом показывая, что с места не двинется, пока не узнает, что хочет.
      Руаль, парящий перед ним в воде, слегка скривился, но больше никакого выражения неудовольствия себе не позволил, хоть и глянул на Алиэра, как на неразумное и надоедливое дитя.
      — Говорю же, ваше высочество, мы проверили всех, — сказал он с подчеркнутой ласковостью, которая Алиэра в общении с советником всегда раздражала до зуда в чешуйках. — И его тоже, разумеется. Именно потому, что он обычно готовил вашего салту. Но в тот день он приболел и не вышел на работу, к нему приплывал целитель из храма и потом подтвердил нам, что служитель был болен.
      — Странно, — отозвался Алиэр. — Я уверен, что видел его в тот день. Потому и не сомневался, что салту чистил он…
      — Ваше высочество, вам ли запоминать всех, с кем вы сталкиваетесь каждый день? — Руаль всем видом выказывал снисходительно-ласковое терпение, и только хвост раздраженно подергивался. — Возможно, вы видели его в другой день или это был не он — все низкородные на одно лицо…
      — Да, конечно, — безразлично подтвердил Алиэр. — Вы правы, советник.
      Про себя он подумал, что сразу видно: советник точно не увлекается гонками. Потому что хороший ездок на салту знает поименно и в лицо всех, кто имеет допуск к его зверю: от мальчишки, приносящего рыбу, до целителя, что осматривает зверей перед выпуском на арену. А чистильщик — это очень важно! Он может вычистить непослушного салту так, что тот угомонится и станет покорным, а может самого безразличного надраить скребком до озлобления. Не дашь вовремя чистильщику монетку на тинкалу с пряностями — и получишь зверя, который мечется в воде кругами и даже ударов лоура не чувствует. И тут уж не важно, кто принц, а кто просто иреназе с короткими волосами низкородного: Арена странным образом уравнивает всех.
      Алиэр точно знал, что видел чистильщика Галифа в тот день у загона. Но… Он не успел ухватить за хвост мелькнувшую рыбкой мысль, потому что Руаль еще выразительнее глянул на часы.
      — Благодарю за помощь, советник, — решил в этот раз понять намек Алиэр. — Простите, что пришлось напомнить вам о горе. Скорблю вместе с вами…
      Он прижал ладонь к сердцу, учтиво поднявшись над ложем, пока Руаль, пробормотав положенные извинения, торопливо выплывал из комнаты. Да, жаль старика, хоть Алиэр его никогда особо не любил. Но все это неважно по сравнению с тем, что объединило их. Только бы еще Руаль понимал, что Алиэр не успокоится, пока не отыщет виновных. Кстати, не много ли болезней было в тот день? Он сам, теперь, как выясняется, чистильщик Галиф…

***


      После ухода Сиалля Джестани несколько раз повторил про себя, чтоб не забыть: Сиалль ири-на Суалана, Сиалль ири-на Суалана… Имя непривычное, а люди обычно обижаются, если в их имени ошибешься хоть звуком, и вряд ли иреназе от них в этом отличаются. Вот, кстати… Рыжий представился Алиэром тир-на Акаланте. Алиэр и Сиалль, значит, имена личные, а родовые тогда что? Акаланте — это то ли город, то ли государство, то ли то и другое вместе. А Суалана? Выходит, Сиалль не отсюда? И что означают эти ири-на и тир-на? Титул? Вопросов было больше, чем ответов, но это хоть как-то помогало отвлечься, и Джестани оправдал себя тем, что лишних знаний не бывает, тем более для пленника.
      Это напомнило о том, что король обещал ему свободу в пределах дворца, и Джестани дотянулся до показанных Сиалем рыбок, после пары попыток повернул хвост правильно. Минуты через две, не больше, в дверь вплыл один из уже виденных иреназе и завис перед ложем Джестани, сложив руки на груди и уставившись на него прямо-таки с преданным обожанием. Да, похоже, Сиалль действительно накрутил им хвосты и, может, даже в прямом смысле, — усмехнулся про себя Джестани, а вслух сказал:
      — Я бы хотел осмотреть дворец, это разрешено?
      — Да, благородный господин, — склонил голову иреназе. — Если позволите вашему покорному слуге сопровождать вас…
      — Еще как позволю, — усмехнулся Джестани. — Терпеть не могу плутать в незнакомых местах. Как тебя зовут?
      — Карриш, с вашего позволения…
      — Карриш, а как полностью? — дотошно уточнил Джестани.
      — Карриш ири-на Акаланте, — удивленно отозвался иреназе, явно недоумевая то ли вопросу Джестани, то ли его интересу к имени.
      — Ага… Скажи мне, Карриш, будь добр… Всех, кто живет в городе, зовут по его названию? Вот ты ири-на Акаланте, а его высочество Алиэр — тир-на…
      — Высокородный господин — чужестранец, прошу прощения, что посмел забыть об этом…
      В глазах иреназе мелькнуло облегчение, он даже слегка улыбнулся, продолжая:
      — Тир-на — это к именам кого-то из королевского рода. Только его величество и его высочество из ныне живущих в Акаланте зовут так. Ири-на — для имен простого народа. А к именам высокородных добавляют титул каи-на. Осмелюсь спросить, разве у жителей суши не так?
      — Немного не так, — улыбнулся Джестани, заметив, что слуга, в общем-то, совсем молод и в глазах его светится явное любопытство: — Значит, меня бы звали… — он запнулся на мгновение и продолжил: — Джестани ири-на Аруба…
      — Счастлив слышать ваше благородное имя, — приложил ладонь к груди иреназе, опять кланяясь.
      Светлые прямые волосы у него были куда короче, чем у принца или Сиалля, в лучшем случае до плеч, и это, наверное, тоже имело какой-то смысл… Вон, и до этого слуга говорил, что короткие волосы для рабов. Но был один вопрос, который Джестани сейчас интересовал больше причесок хвостатых.
      — Перед тем, как поплывем смотреть дворец, не объяснишь ли существу с суши, где вы… справляете естественные надобности?
      — О-о-о-о… — отозвался Карриш еще изумленнее, у него даже брови взлетели, но тут же он поспешил исправить непочтительный возглас: — Простите, благородный господин, но разве вы не были в комнате чистоты?
      — Это где ванна в полу? — уточнил Джестани. — Был. Только не очень понял, куда делать… это…
      — Но там же в углу растет ширакка, — в глазах Кариша по-прежнему светилось недоумение, но он, похоже, смирился с вопиющим невежеством пришельца с суши. — Это такое растение…
      — Оно шевелится?
      Джестани вспомнил тянущиеся к нему ветки-щупальца и содрогнулся.
      — Да! — радостно отозвался Карриш. — Ширакка — это сборщик грязи. Следует оправиться возле нее, а еще лучше прямо в нее, и она всосет всю воду, очистит от грязи и выпустит чистой. Только не становитесь далеко, иначе она не дотянется до вашего тела, чтобы очистить и его тоже, если это нужно…
      — Понятно, — сказал Джестани с каменным лицом, поднимаясь с ложа. — Ладно, пойду, навещу вашу… ширакку.
      Следующие минуты дались ему нелегко. Сколько ни твердил он себе, что это не хищник, а просто странное растение, которое таким способом добывает себе пропитание — это не особо помогло, когда мягкие ветви-щупальца зашарили по его обнаженному телу, и вправду всасывая грязную воду. Хорошо, что земные растения так не умеют, — подумал Джестани, покоряясь ширакке: — Вот так и вижу: бежит какая-нибудь яблоня за коровой, чтоб раздобыть себе навоза, а репа охотится на кур… А леса! Вот куда точно не зайти было бы. Хотя эта их ширакка растет на своем месте спокойненько — и то хорошо…
      Вернувшись в комнату к ожидающему его Карришу, Джестани кивнул на его вопросительный взгляд:
      — Идем, покажешь мне дворец. Ну, что можно показать, конечно…
      — О, господин Джестани, — просиял ответной улыбкой паренек. — Дворец так велик, что за раз нам его никак не посмотреть! Я вам покажу главную часть…
      И они отправились наружу из успевшей опостылеть Джестани комнаты. Карриш, применяясь к неуклюжим, по сравнению с его плавным парением, движениям Джестани, медленно плыл рядом, рассказывая о каждом новом месте, в котором они оказывались. Первое, что уяснил Джестани: дворец вырублен в потоках лавы, застывших на месте случившегося в незапамятные времена извержения вулкана. Вулканы он видел на суше, однажды даже наблюдал извержение с безопасной верхушки соседней горы, но на морском дне… Это же какая мощь изверглась наружу! А жар? Кипящая лава, что выплескивается в морскую воду… Джестани содрогнулся уже всерьез.
      — В морях немало вулканов, — беззаботно сказал его спутник в ответ на вопрос, не боятся ли иреназе, что вулкан снова проснется. — Наш народ знает каждый из них, и мы умеем укрощать гнев земли. То есть король умеет, — поправился он. — Его величество владеет тайной Сердца моря.
      Последние слова он произнес почтительно и едва ли не с благоговением, так что Джестани, конечно, насторожился.
      — Сердце моря? — переспросил он насколько мог равнодушно. — Что это?
      — Не знаю, — улыбнулся Кариш. — Я ведь не король. И никто не знает, кроме его величества, его высочества и Верховного жреца. Сердце моря привело сюда наших предков, укротило гнев земли, источающей раскаленную кровь в благодатные воды, дало нам кров, защиту и благоденствие. Так говорят жрецы. А большего нам знать и не надо.
      — Значит, если снова случится извержение, это… Сердце снова поможет?
      — Конечно, — уверенно отозвался Кариш. — Да вот хоть сейчас! Его величества нет во дворце, потому что он отправился на границу наших вод с Суаланой. Там пытается проснуться младший брат нашего вулкана, только ему спать еще долго…
      Так, значит, короля во дворце нет. Не то чтобы Джестани всерьез рассчитывал на защиту, но все-таки… Если рыжая тварь осталась во дворце за старшего, понятно, что Джестани хорошего ожидать не приходится. Он отогнал мрачные предчувствия и продолжил расспрашивать.
      Вокруг тянулись темные коридоры, освещенные уже знакомыми ему шарами с голубоватым киселем внутри. Там, как сказал Кариш, живет туарра — то ли медуза, то ли какой-то морской гриб — точно он объяснить не мог. Главное, что эта туарра живая и может очень долго жить и светиться в шаре, куда время от времени добавляют немного рыбьего мяса. Светила туарра довольно ярко, но голубой свет напоминал Джестани сказки о призраках, и лица в нем казались мертвенно-бледными. Шары у него в комнате светили иначе, желтоватым. Видно, у туарры была не одна порода.
      Что еще удивило Джестани - им навстречу почти никто не попадался. Они проплыли множество залов, освещенных, прекрасно обставленных и расписанных чудесными фресками, но встретили всего пять-шесть иреназе, занимавшихся какими-то своими делами.
      — Сегодня почти весь город на гонках, — ответил Карриш с явным сожалением.
      Понятно, парень и сам бы не против сходить на такое развлечение, а его оставили дежурить у двуногого… Что ж, в этом Джестани помочь не мог, ему-то из дворца выходить нельзя.
      — И принц тоже? — поинтересовался он, вспомнив, что рыжий любит гонки.
      — Должно быть, — откликнулся Карриш. — Смотрите, господин Джестани, там, дальше, главный зал. Только в обычные дни туда нельзя. В зале проводят самые важные церемонии: вступление нового короля на трон, свадьбы, Великие королевские советы. Там принимают послов… Когда его высочество Алиэр будет вступать в настоящий брак… ой!
      Он даже рот себе зажал рукой, с испугом посмотрев на Джестани, и залепетал что-то про свой длинный язык.
      — Успокойся, — сказал Джестани мягко. — Я бы и сам хотел, чтоб принц женился хоть завтра. И, понятное дело, не на мне. Ну, раз в зал нельзя, то и не надо. А много во дворце народу в обычные дни?
      — Да уж куда больше, чем сейчас, — с облегчением выдохнул Карриш. — Здесь ведь живет не только королевская семья, но и дюжина самых знатных семей города. Их слуги, просто дворцовые слуги… Еще управители, которые приходят с докладом к королю и советникам, жрецы… Немало!
      Значит, пройти по коридорам незамеченным ему не удастся, — понял Джестани. Ладно, по дворцу он имеет право ходить. А вот как выйти наружу? Но с этим лучше погодить: Карриш и так от души старается рассказать как можно больше, а вот кто-то повзрослее и поумнее может заподозрить неладное… Впрочем, и Карриш может быть не так уж наивен, а ошибиться Джестани нельзя.
      Они проплыли еще пару залов, Джестани честно любовался и вправду восхитительной мозаикой на стенах, стараясь запоминать дорогу. Потом Карриш сказал, что под этим уровнем есть другой, глубже, там на поверхность выходят горячие источники, проведенные во дворец. А сверху над дворцом возвышаются обзорные башни, частью из которых заведует стража, а частью — жрецы.
      — Каких богов вы чтите? — вставил Джестани.
      — Великую троицу, конечно. Простите, господин, я все забываю, что вы с суши… На заре времен Небо взяло в младшие супруги Море и Землю, они и породили все живое, оплодотворенные им. Потому мы и двуногие столь не сходны, что рождены разными супругами…
      — Да, мы не сходны, — согласился Джестани, чувствуя, что прогулка начинает его утомлять. Все-таки двигаться в воде с непривычки было куда тяжелее, а он и не отдохнул толком. — Давай вернемся в комнату, Карриш. Я увидел очень много для первого раза. Дворец прекрасен…
      — Я вам даже внутренние сады не показал, — огорченно отозвался паренек. — Ну, в следующий раз. Я обратно другой дорогой проведу, так короче будет.
      — Короче — это хорошо, — с чувством сказал Джестани, чувствуя, как тело наливается тяжестью.

***


      Ожидая начальника дворцовой стражи, Алиэр, зло дергая хвостом, думал, случайность ли, что убийца выбрал день больших гонок. Он и сам собирался на Арену, посмотреть хотя бы итоговый заплыв. Потом заколебался. Иногда ему казалось, что это предательство памяти Кассандра — радоваться тому, что погубило любимого. Но затем он думал, что Кас любил гонки и там, на Арене, он как будто снова рядом. Вот обернешься — и мелькнет серебро его хвоста, словно он только что отплыл за палочкой со сладостями и, конечно, возьмет две. Глупо радоваться сушеным кусочкам маару, но что поделать, если это часть особого настроения Арены. Только вот сколько ни оборачивайся — если и мелькнет серебро, то чужое. Каса нет и уже никогда не будет. И потому Алиэр стремился на Арену и ненавидел ее одновременно. Отцу он обещал, что пока не будет участвовать в гонках, понимая, что тот боится за его жизнь. Сам Алиэр не боялся ничего и никогда, но стоило глянуть на золотистый песок Арены и уходящую вверх чашу стен, как глаза застилало кровавой мутью, в которой мелькали спины и хвосты салту. Никто из седоков в тот день не мог удержать своего зверя, выхватывавшего кусок плоти в стремительном броске мимо добычи. Алиэра снова замутило, стало холодно.
      Он не помнил, что кричал и как бился в руках Дару и Кари, не пустивших его на Арену — да и что бы он сделал? А потом был горячий красный туман беспамятства, ласковые руки и голос отца, какие-то зелья, шепот жрецов-целителей. Глупцы! Они лечили его тело, когда сердце рвалось на кусочки. И порвалось, наверное, иначе откуда эта пустота внутри?
      Алиэр глянул в окно. Конечно, почти все служители загона сейчас на Арене, но кто-то ведь остался? Расспросить их — это не должно занимать столько времени! Так, а это что…
      Через широкий внутренний дворик, отделяющий загон дворцовых салту от жилой части, плыли двое. Полузнакомый Алиэру слуга держался на один гребок позади… двуногого! И кто этой твари позволил поганить дворцовую воду своим присутствием?
Алиэр выплыл из комнаты прямо через окно, рванул наперерез. Слуга, завидев его, остановился, разумеется, и двуногий — тоже. Глянул хмуро, поклониться и не подумал. Наглая тварь…
      — Что, решил навестить родичей? — поинтересовался Алиэр, кивая на загон-клетку рядом, где плавал молодой салту.
      Двуногий смотрел бесстрастно и даже словно скучающе, Алиэру снова, как тогда, захотелось ударить его, стереть это тупое омерзительное выражение. Пусть боится, ненавидит — да что угодно! Только бы чувствовал хоть что-то!
      — Исчезни, — бросил Алиэр слуге, и тот торопливо отплыл гребков на двадцать в сторону, замерев там у стены.
      Двуногий прищурился, разглядывая его с непонятным выражением, и Алиэр насторожился.
      — Я тебя спросил, — повторил он ласково, — так что изволь отвечать. Что ты здесь делаешь?
      — Гуляю, — надменно разомкнул губы двуногий.
      — Я тебе позволял?
      — Ты — нет. Но твой отец — да.
      Эта тварь зовет его на «ты»? Алиэр ушам не поверил, захлебнувшись возмущением. И что он несет? Отец разрешил ему плавать по дворцу — зачем? Видят глубинные боги, место двуногого в комнате с ложем, чтоб всегда был готов к услугам — и все! А он себя, похоже, чуть ли не гостем возомнил!
      — Ну-ну, — все так же ласково сказал Алиэр, задавив желание влепить по наглой физиономии. — Гуляешь, значит? Это хорошо. Набирайся сил, они тебе понадобятся. Будешь возвращаться, вели слугам тебя вымыть и ожидай в своей комнате.
      — Боюсь, после вашего посещения, принц, — отозвался двуногий, неожиданно снова обращаясь на «вы» — мне придется мыться куда тщательнее, чем до него.
      Усмехнулся, глядя на Алиэра равнодушно и слегка брезгливо, как на куст ширакки, повернулся, чтобы плыть дальше…
      — Ах ты…
      — Ваше высочество, позволите? — послышалось позади.
      Круто развернувшийся Алиэр плеснул хвостом, не заботясь о манерах, прошипел так не вовремя явившемуся начальнику охраны:
      — Слушаю внимательно, каи-на Ираталь. Очень внимательно!
      «И не дай глубинные боги, то, что ты расскажешь, не стоило моего времени», — осталось несказанным, но прозвучало для обоих совершенно ясно.
      — Возможно, мне стоит попросить у вас время для разговора позже? — невозмутимо поинтересовался Ираталь.
      — Нет, — буркнул Алиэр, бросая последний взгляд в спину уплывающего двуногого. — Я слушаю.
      Что ж, не хватало еще ругаться с наложником в присутствии слуг и охраны. Алиэр глубоко вдохнул, выпустил воду, зло покосился на тенью следующего за ним Дару.
      — Полагаю, уж с начальником дворцовой охраны я могу чувствовать себя в безопасности? — съязвил больше от бессилия. — Или его вы тоже подозреваете в умысле на мою особу?
      — Хорошая охрана подозревает всех, — примирительно улыбнулся Ираталь. — Не гневайтесь на них, принц, они лишь исполняют долг.
      — Ладно…
      Алиэр потер ладонями пылающие щеки.
      — Давайте, Ираталь. Что вы узнали?
      — Вы же понимаете, ваше высочество, — так же спокойно сказал Ираталь, — за то время, которое вы мне отвели, я мог узнать очень мало. Большинство товарищей Галифа сегодня на гонках, во дворце осталось всего трое служителей загона.
      — То есть вы тоже ничего не знаете?
      — Теперь — знаю.
      Ираталь взглянул в глаза Алиэру, плавно покачивая хвостом и почтительно скрестив руки на груди.
      — Убитый чистильщик Галиф был нелюдимым, от предложения пропустить кувшин тинкалы обычно отказывался, жил в Старом городе, но к себе никого не водил и сам в гости не плавал. Родных у него не было, друзей — тем более.
      — Ираталь, вы должны были узнать хоть что-то, — сказал Алиэр, сам не ожидавший от себя столь просительного тона. — Это же след! Или вы тоже думаете, что его убили случайно?
      — Случайно можно наступить на хвост, ваше высочество, а не всадить нож в сердце, — усмехнулся Ираталь. — Вы уже поговорили с советником Руалем, верно? Вы позволите провести вас внутрь?
      Алиэр молча поплыл за широким плавником Ираталя, размышляя, что значила эта фраза про советника. Ираталь не ладит с ним? Или просто не верит, как и Алиэр, что смерть чистильщика — случайность… Но почему раньше отмалчивался?
      — Ну, так что? — не вытерпел он, едва оказавшись в комнате.
      — Ваше высочество, — серьезно взглянул на него Ираталь. — Если завтра вы или его величество, или советник Руаль — да кто угодно! — спросите меня, связана ли смерть Галифа с трагической гибелью каи-на Кассандра, я скажу «нет».
      — Я слушаю, — ответил Алиэр бесстрастно, вспомнив, как в таких случаях держится отец, и увидел одобрение в глазах Ираталя.
      — Чистильщик Галиф играл на гонках, — негромко сказал Ираталь. — Разумеется, в обход запрета для служителей. Ставил деньги через подставных лиц — и немалые. В последнее время проигрывал, ставил еще больше… Ваше высочество, вы же понимаете, никто не подтвердит это.
      — Понимаю, — кивнул Алиэр. — На Арене даже я не принц. Продолжайте, Ираталь. Значит, ему были нужны деньги?
      — Нужны были, верно. Но примерно месяц назад он расплатился с самыми срочными долгами и обещал заплатить остальным через некоторое время.
      — Взял часть платы за что-то вперед?
      Алиэр замер, как перед сигналом к началу гонок, даже подался вперед к Ираталю.
      — Одним он сказал, что ему вернули старый долг, другим — что выиграл. И никто не докажет, что это была неправда, понимаете?
      — А убийца? — не выдержал Алиэр. — Я уверен, что видел Галифа в тот день на Арене. Видел, понимаете? А он якобы лежал больной, и это подтвердил целитель из храма. И сегодня кто-то должен был видеть убийцу!
      — У меня нет доступа в храм, ваше высочество, — с сожалением отозвался Ираталь. — Служители Троих вне моих полномочий… Во дворце же чужих не было.
      — Я поговорю с Верховным, — подумав, сказал Алиэр. — Ираталь, почему советник не хочет мне верить? Это же его сын!
      Начальник стражи пожал плечами.
      — Трудно сказать, ваше высочество. И не забывайте, он вполне может быть прав. Галифа могли убить за долги — просто и незамысловато, в назидание остальным. Руаль опытен, он знает, что иногда тень от скалы — это просто тень от скалы, необязательно за ней прячется дикий салту.
      — Ираталь, все это вы узнали только сегодня?
      Алиэр в упор глянул на начальника охраны, ответившего ему таким же прямым взглядом.
      — Ваше высочество, — помолчав, сказал Ираталь. — Моя должность велит знать многое и о многих. Но я никогда не считал, что Галиф виновен в покушении на вас и смерти таи-на Кассандра, иначе не молчал бы, клянусь Сердцем моря.
      — Отец возвращается завтра. Вы скажете ему то, что сказали мне?
      — Я верный слуга вашего отца и ваш, мой принц, — склонил голову Ираталь, тут же снова выпрямившись. — Я скажу то, что знаю наверняка. И повторяю просьбу, никогда и ни при каких условиях не расставаться с охраной.
      — А как же тень от скалы?
      — Что ж, — снова пожал плечами Ираталь. — Иногда в ней и правда прячется дикий салту.
Примечания:
Я, наконец-то, сподобился написать синопсис и посчитать планируемое количество глав. Ну, что я могу сказать... Думаю, пора ставить на работу "макси". ;)

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.