В Бруклине все спокойно 2

У Солдата на руках деньги, фальшивые документы, какие-то вещи не по размеру, закинутые в заплечный рюкзак, много сожалений, мало памяти и отсутствие права позвонить Стиву Роджерсу. Вокзал похож на ад. Давка, суматоха, толчея, чужие плечи, врезающиеся в собственное металлическое и не замечающие его твердости. Крики, вопли, слезы. Зимний трет виски, которые ломит непрерывно с момента его прихода сюда. До поезда пять минут, а голова болит так немилосердно, что и минуты-то будет много. Всего вообще слишком много: слов, которых, словно багаж, люди впихивают друг другу, растирая слезы по бледным заспанным лицам, неисполненных обещаний, раскаяние за которые оседает в синеве под глазами каждого опустившего взгляд в пол. Все слова, которые берегли эти люди и так и не произнесли, не набрались смелости, душат его, и это странно. Словно это хоть как-то его касается. "Не натвори глупостей, пока я не вернусь", - раздается неподалеку, и сердце, размеренно бьющееся в груди, пускается вдруг галопом. Вокзал давит стальными сводами с прозрачной пленкой окон, как крышка гроба. И походит на смерть, неотвратимую и неминуемую. Он прячется в дальнем купе на верхней полке, тут же отворачиваясь к стене, и засыпает под размеренный стук колес крепче, чем в абсолютной тишине полупустых дешевых окраинных гостиниц, где ему приходится ночевать. Ему снится снег, ветер и озноб, то ли после обнуления, то ли от холода, и много-много разговоров, сливающихся в один, нечеткий и непонятный, как пятно мелькающего за окном пейзажа. Он просыпается с пониманием, как многого не произнес когда-то: обещания, клятвы, слова нежности, верности и заботы. Зимний знает, что уже не придется, но чувствует, что, если захочет, то... У Солдата на руках деньги, фальшивые документы, какие-то вещи не по размеру, закинутые в заплечный рюкзак, много сожалений, мало памяти и отсутствие права позвонить Стиву Роджерсу. Во всяком случае, первым. 26 мая 2016