Headlights

— Берт! — прокричал я. — Стой! Он обернулся и несколько долгих секунд смотрел на меня, не моргая, прежде чем неспешно выйти из машины, захлопнув с глухим ударом водительскую дверь. Он невозмутимо обошел автомобиль и остановился, словно статуя, перед ним, не подходя ближе, его дерзкий взгляд был прикован ко мне. Я знал, чего он ждет. Медленно я сошел с крыльца, и остановился только, когда между нами оставалась пара шагов, наша кожа бледно мерцала в свете его разбитых фар, оголенных под треснувшим пластиком ламп. — Что тебе нужно? — спросил он, понизив голос. — Ты, — почти задыхаясь, ответил я. В уголке его рта заиграла ухмылка, и все внутри меня перевернулось. Он не собирался облегчать мне жизнь. — К чему столько отчаяния, Джерард? Будто ты не можешь трахнуть сам себя. — съязвил он. — И да… у тебя ведь есть Фрэнки. — У меня н-… Откуда тебе знать? — выплюнул я, под его холодным взглядом, надеясь, что правда не плещется в глубине зрачков. — Я не тупой, Уэй. — Берт мрачно рассмеялся. — У него все на лице написано. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — я терял контроль, в горле пересохло. Я не мог признать, что он был прав все это время; что с самого начала он знал, что произойдет между мной и Фрэнки. — Парень, блять, прозрачный, — ухмыльнулся он, подчеркнуто грубо. — Поставь его под фары и, скорее всего, увидишь его чертов скелет. Я невольно вздрогнул. Берт не имел даже представления о том, как смертельно прав он был. — Ты его разъебал, Уэй. Без шуток, — рассмеялся он, звуча абсолютно не смешно. — Слишком много и слишком сильно трахал его. Он похож на труп. — Я-я не сломал его, — пробормотал я, нуждаясь чтобы Берт поверил, как не мог я, что Фрэнк Айеро всегда был таким. Он даже не ответил на мое слабое оправдание, просто смотрел на меня, облизывая губы. — Ага. — Берт, просто… — Прими это. Ты блядский монстр, — фыркнул он. Вместо того чтобы спорить, я попытался заставить себя не думать о Фрэнке; просто притянул ухмыляющееся лицо Берта, сталкиваясь с ним губами. Его язык властно скользнул меж моих губ, заставляя меня трепетать. На вкус он был как и на запах: гвоздика, апельсин, крепкий алкоголь и вечный яд сигаретного дыма. Я запутался пальцами в его волосах, стараясь притянуть его еще ближе, желая задушить себя и всю свою вину в его поцелуе. — Ты чертовски хорошо знаешь, что ты делаешь, Джерард, — пробормотал он, когда я, наконец, остановился, чтобы выдохнуть, ни тени усмешки на бледных губах. — Я не собираюсь тебя останавливать. — Хорошо, — проворчал я, задыхаясь, пытаясь не обращать внимания на реальное значение его слов. Он ухмыльнулся, словно оголенный скелет, напирая все сильнее и сильнее, пока од его весом я не был вынужден отшатнуться на пару шагов. Я почувствовал, как ноги ударились о капот машины, грубо выбивая из меня вздох, когда я распластался на холодном металле. Я боролся за воздух, пока Берт, навалившись на меня, неуклюже пытался стянуть рубашку через голову. Вибрации работающего мотора автомобиля чувствовались бедрами, пропуская через меня крошечные волны возбуждения. — Черт побери, Уэй, — пробормотал он, больно врезаясь коленями мне в бока. В его остром сине-зеленом океане глаз отсвечивали разбитые фары, он злобно вгрызался взглядом в мое лицо, заставляя меня чувствовать себя незащищенным. — Я думал, мне плевать на этого парня, но сейчас я не так уж, блять, и уверен. — Ты говоришь мне нет? — усмехнулся я, чувствуя его холодные руки, пробирающиеся выше и выше под моей рубашкой по торсу. Он подарил мне саркастическую улыбку больше похожую на оскал хищника, обнажившего зубы перед убийством. — Я уже сказал, что хочу этого. Не моя блядская работа спасать тебя от себя самого. Гнев разгорался в моем животе, я снова потянул его к себе, размазывая повсюду слюну, заставляя попробовать его же собственную кислотную горечь. — Ты отвратителен, — ухмыльнулся он, лишь сильнее прижимаясь ко мне, пытаясь сделать этот поцелуй чем-то большим, нежели обмен слюной и алкоголем. — Ты, в самом деле, думаешь, что он не распробует меня на твоих губах? — прошептал Берт гортанно, почти жестко, пряча насмешку за зубами. Я проигнорировал его, с трудом концентрируясь на металле его молнии джинс, изо всех сил оставляя мысли о Фрэнке там, где они не смогут довести меня до смерти. Неудовлетворенный моим молчанием, он прорычал и лизнул мою шею, мурашки пробились глубоко под кожу, и я затравленно выдохнул, стягивая с его бедер боксеры. Его руки проскользили вниз, и я застонал, начиная сдавать позиции… Так чертовски устал держать все под контролем. — Но он узнает, — предупредил Берт сурово, по-прежнему скалясь, расстегивая мои джинсы знакомыми дразнящими пальцами, заставляя меня вновь стонать, на этот раз громче. — Ты коснешься его — поцелуешь его — трахнешь его — он узнает. В ту же секунду, как ты будешь внутри него… — Заткни рот и уже выеби меня, Берт! — прошипел я, выдавливая, как мог, ухмылку, но тело предательски содрогалось, выдавая то, как сильно я в нем нуждался. — Ты убьешь его, Уэй. Сытый по горло его сарказмом, я впился пальцами в его плечи со всей злостью и горечью, что у меня нашлась. — Ты меня трахнешь или… — Почему бы тебе просто не вздрочнуть, — выплюнул Берт, отталкивая мои руки. Прежде чем я осознал, что зашел слишком далеко, прежде чем успел среагировать, он уже был на ногах, натягивая боксеры и застегивая джинсы. Я медленно сел, парализованный, с открытым от удивления ртом, он стоял и смотрел на меня в чересчур ярком свете фар, футболка в руке, на лице ничего кроме отвращения. — Слезай нахер с моей машины. Меня тошнит от тебя. — Берт… — Если ты меня хочешь, иди туда и признайся, что все это время ты его использовал. Пойди и скажи, что он ничто иное как просто секс-игрушка. — Он и так знает, — прокашлял я, почти не соврав. Было нетрудно поверить, что где-то глубоко внутри, Фрэнк Айеро не мог избежать ужасающего осознания, что, в конце концов, его страхи совсем не были такими чертовски глупыми. Берт рассмеялся. — В таком случае у него все в порядке? Я сидел, тупо уставившись на капот его машины, слегка помятый от веса наших тел, с болтающимися на лодыжках джинсами, не в силах поверить, что он действительно оттолкнул меня. — Уходи, Джерард, — сказал он. — Но… — Слезай с машины. Чуть не спотыкаясь о свои запутанные штаны, я схватил футболку и пошатываясь слез с капота, делая папу шагов, в попытки натянуть джинсы. Все что я мог — лишь оцепенело смотреть, как Берт садится в машину и включает зажигание. Он медленно развернул машину, останавливаясь прямо передо мной, и ядовито усмехнулся через открытое окно. — Если ты хочешь хоть что-то сделать правильно, тебе следует пристрелить его нахуй. Ты можешь быть так милосерден после всего, что сделал. И он уехал, оставив меня в душной темноте, беззвучно смотрящим ему в след. Мне бы так хотелось сделать все иначе.