Headlights

Я замер и просто уставился на него, не имея ни малейшего понятия, что будет дальше. Часть меня отчаянно желала сдаться и просто вновь сказать ему то, что он хотел услышать, но, если это и была ложь, это была та ложь, которую я не мог бы заставить себя произнести. Я не мог дать ему эту гребаную эвтаназию. Я был монстром. Безжалостным. — Я думал, ты ненавидишь меня, — произнес я, пытаясь свалить вину за эту катастрофу обратно на него. — Только потому, что ты заставлял меня нуждаться в себе, — очень тихо пробормотал он, воспринимая мои слова всерьез, а не как жалкое антагонистическое отвлечение, которым они являлись. — Ты не нуждаешься во мне. Его бледные щеки вспыхнули, словно я дал ему пощечину. — Так ты собираешься трахать меня, заставлять кричать твое чертово имя, а потом убеждать, что я справляюсь сам? — выплюнул он, сдерживая слезы. — Я не сказал, что ты справляешься, — промямлил я. Он рассмеялся; слышались бензопилы и выбитые зубы. — И то верно. — Фрэнки… — Мой голос звучал хриплым жалким шепотом. — Я ненавижу, когда ты такой. — Саркастичный? Я кивнул. — Я тоже. — Его нижняя губа слегка дрожала. — Я тоже, Джер. — Позволь мне отвезти тебя к Майки, — мягко попросил я, почувствовав себя таким чертовски виноватым, что единственное, что я мог сделать — простить ему все, хоть и временно, — пожалуйста, малыш. Он сглотнул и кивнул. — Ладно. Мои мышцы одеревенели, так что я с трудом смог стащить себя с матраца, направившись к джинсам Фрэнки, оставляющим темный, мокрый след на паркете. — Я дам тебе сухую одежду, — пробормотал я. — Что насчет Майки? — нервно спросил он. — Я… Твоя одежда была грязной, в любом случае… Там была кровь. — Я з-знаю. — Так что, я дал тебе свою. Большое, блять, дело! Он не сможет придраться к этому. Фрэнки кивнул. — Я в-верю тебе. Я уставился на него, отвратительно благодарный за то, что он не мог меня видеть. Я надеялся, что он лгал. — Достань одежду, — сказал он, будто знал, что я тупо стоял, весь дрожа. Кусая губу, я достал боксеры и джинсы из комода и кинул на кровать рядом с ним. Ушло пять молчаливых минут, чтобы одеть его и натянуть одежду на себя, а затем я повел его по коридору и вниз по лестнице к моей машине. — Майки ненавидит меня? — всхлипнул он, когда я пристегивал ремень безопасности, резко схватившись пальцами в мою руку. — Нет, Фрэнки! Он ненавидит меня, не тебя. Я не сказал этого. — Он просто… волнуется. Он напуган. Он не ненавидит тебя. — А ты ненавидишь меня? Мой желудок скрутило. Мне все еще было плохо, и слишком много усилий ушло на то, чтобы не обвинить или не ударить его. — Нет, — произнес я тихо. — Что если б-бы я умер? — прошептал он. Я так взбесился, что он тут же отдернул пальцы от моей руки, словно она горела. У меня никогда не было причин, чтобы по-настоящему беспокоиться о смерти. — Н-не говори так. — Тебе было бы п-плевать, так ведь? — тихо спросил он, без всякой враждебности на лице. — Я… Не знаю, — просипел я, легкие внезапно опустели. — Теперь мне бы не было плевать. — С-сойдет. Я знал, что опять лжет, но не стал уличать его в этом, только мягко закрыл дверь, не имея сил на ярость, и устало направился к водительскому месту, наконец делая то, что должен был уже давно. Я поехал к дому Майки, чувствуя вину, неловко вздрогнув, когда Фрэнк неаккуратно зажег сигарету и оперся влажной головой на мое плечо; его пальчики цеплялись за ткань рукава моей футболки; запах секса, крови и речной воды все еще держался на его теле. Я думал, что он уснул; сигарета была давно заброшена. Я повернул машину по неровному бетонному хребту, ведущему к дому Майки, и сообщил ему об этом. Коснулся его побитого плеча так осторожно, как только мог, и он пробурчал что-то о том, что его глаза слишком болят, чтобы спать, и спросил, доехали мы или нет, сказав, что он напуган… чем-то; но я не расслышал. Я бросил краткие ответы, прежде, чем выйти из машины и, подойдя к пассажирскому сиденью, вытащить его и довести до крыльца. Майки видимо слышал, как захлопнулись дверцы машины, потому что еще до того, как я успел постучать и предвидеть крики, он распахнул дверь и застыл, уставившись на Фрэнки, прикладывая ладонь ко рту, словно его вот-вот вырвет. — О боже. Я осознал, что Фрэнки действительно выглядел чертовски плохо, трясясь в моих руках, под неумолимо ярким галогенным светом фонаря, который был, казалось, достаточно жестоким, чтобы прорваться сквозь него и выставить напоказ синеватые вены, змеившиеся по его костям. Он выглядел побитым, больным и полупрозрачным; на его щеках все еще была размазана кровь, прокладывающая путь вверх от того, что он запрокидывал голову, когда стонал; бинты, окровавленные изнутри, кричали об уязвимости громче, чем любой всхлип на его губах. — М-майки? — ему удалось выдавить из себя. Майки не ответил, я думаю, он и не мог, так что я просто кивнул по направлению в освещенный коридор, который он собой закрывал. — Ох… Ох, да, конечно, прости… Он запинался, пошатываясь, отходя от двери; теперь не было и намека на гнев в его голосе. — Я… Фрэнки… Фрэнки… Ты… Как ты? — Лучше, — соврал Фрэнк. Мы прошли за Майки в полном молчании, слова были излишни. Я не думал, что что-то может сделать ситуацию менее неловкой или неправильной. У Майки было больше самообладания, он даже попытался что-то предложить Фрэнку, получив в ответ неловкий кивок и тихое «спасибо». Теперь, когда острый свет крыльца сменился на золотистое сияние гостиной, Фрэнк не выглядел таким разрушенным; хоть я и знал, что это не так; но безошибочное чувство трагедии витало в воздухе, наравне с плавающим ароматом озера и сигарет. После неловкого получаса я все же предложил увести Фрэнка наверх, чтобы он мог выспаться, а Майки, наконец, взял на себя роль хозяина и предложил мне свою спальню. Я весь вечер игнорировал важные указания, так что пытался запомнить, где расположены полотенца, лишние подушки с одеялами и прочее. Но то, как дрожали руки Фрэнка, будто он нуждался в еще одой сигарете, несмотря на то, что прошлую он выкурил каких-то сорок пять минут назад, заставляло меня пропустить все мимо ушей, но самому отчаянно желать покурить. — Тебе помочь чем-нибудь? — спросил Майки у Фрэнка, выбив меня из никотиновых мыслей. — Я помогу ему. Майки одарил меня странным взглядом — некой смесью подозрительности, страха, беспокойства и замешательства — и я опустил взгляд на свои ноги. Фрэнки кивнул. — Джерард очень мне п-помогал. Меня чуть не стошнило. — Ладно, — Майки развернулся к двери, — ладно, это был тяжелый день. Поговорим утром. Я подумал, что уже и так утро, но понимал, о чем он. — Спокойной ночи. И он ушел, а я автоматически стянул с Фрэнка одежду, оставив его только в моих боксерах, и помог ему заползти на кровать, наблюдая, как он закутывается в одеяло, тихо всхлипывая. — Спокойной ночи, Джер. — Ты будешь в порядке? — Н-никогда. — Знаю. Я выключил свет, глухо вздохнув и почувствовав боль от дыры в груди, оставил его там и ушел к себе, тут же засыпая.