Headlights

Я проснулся где-то около трех. Сердце бешено колотилось, словно я был пойман в кошмаре, который не мог вспомнить. Может быть, жизнь была моим ночным кошмаром. Дом был окаменевшим, мертвым и затихшим, похороненный в кромешной темноте, настолько густой, что я готов был обвинить ее в том, что не могу слышать дыхание Фрэнка, хоть нас и отделяла всего лишь одна тонкая стена, обклеенная пестрыми обоями. И я осознал, лежа здесь совершенно неподвижно, уставившись в невидимый потолок, который мог быть в каком-то дюйме от моего лица, что проблема заключалась в расстоянии. Я все еще был совершенно измотан, но знал, что уже не засну. Хоть это и не приходило мне в голову, но, возможно, дело было в сигарете, которую я так и не выкурил, однако все мое тело гудело от отчаянной потребности в электроэнергии, и я готов был пойти в комнату к сломанному мальчику, похороненному под кипой одеял, и просить его пустить через меня ток или жестко трахнуть меня; и я ничего не мог поделать с этим. Дрожа, я почти свалил мобильник с ночного столика, пока пытался достать его, и набрал номер Берта трясущимися пальцами. Мной не двигало желание секса; он, в любом случае, уже ничего не должен был мне, но я в один миг стал таким больным и отчаявшимся, что просто нуждался в человеческом контакте. — Джерард? Какого черта? — ответил он грубым со сна голосом. В моем голосе слышался всхлип. — Берт… Берт, дела плохи. Я слышал, как он, захрипев, поменял позу. — Где ты? — У Майки. — И? — Я н-не могу с-спать. — И что, черт возьми, ты от меня хочешь? — выплюнул он, наконец, дав понять, что его терпение лопнуло. — Я н-не знаю. — Как Фрэнки? — спросил он, вздохнув. — Спит. В соседней комнате… Боже, я ничего не могу с-сделать правильно. Блять, мне нужно покурить. — Я думаю, дело в этой ночи, — он, скорее всего, слышал слезы в моем голосе, поэтому сбавил тон. — Когда я сказал, что ты нужен ему, я говорил серьезно. — Это н-не то, о чем я волнуюсь. Он н-нужен мне. — Ну, так скажи ему это, Джерард. — Я н-не могу. Он зевнул, и я подумал, волнует ли это его. — Почему? — Я… — Мой голос затих. — Мне нужно идти, Джерард, — сказал он, и мне послышался еще один сонный голос на фоне. Берт не оставался надолго один. — Ты будешь в порядке. Если у тебя нет смелости сказать ему, что тебе нужен он или его помощь или… что бы там, блять, ни было, тогда иди на крыльцо и двадцать минут покури, и ты будешь в порядке, ладно? — Ладно. — Я повесил трубку, думая, звучало ли это таким же глупым-дерьмовым-снисхождением для Фрэнка, когда я говорил с ним. А затем я услышал стон. Я практически вылетел из комнаты, снося дверь, и в следующий миг я стоял в черном коридоре перед открытой дверью комнаты Фрэнки, не чувствуя деревянной поверхности под пальцами. Жестокая ирония была в том, что в этой темноте мы оба были слепы. — Фрэнки. — Мой голос был лишь рваным вдохом в темном пространстве, но я расслышал, как скрипнули пружины, когда он сел на кровати. — Джерард, — всхлипнул он. — Ох, Джерард, мне так страшно! Я шагнул вперед, выставив руки, силясь пройти к нему. Мои колени коснулись матраца, и в следующую секунду он прижимал меня к себе, касаясь моих губ своими, и я думал: может ли быть одного вкуса сигаретного дыма на его губах достаточно для того, чтобы утолять мою привычку. — Я скучал по тебе, — пробормотал он, не отрываясь от моих губ, словно мы были чем-то прекрасным, стоящим тоски, и мое сердце дало глубокие трещины. — Фрэнки. — Я просто повторял его имя вновь и вновь в его никотиновую, все еще с крупицами песка, кожу, желая, чтобы мы были чем угодно, но не этой катастрофой. — Фрэнки. — Г-где ванная? — спросил он, заставляя меня остановить скольжение рук к резинке его боксеров и поднять его с кровати, провести по коридору, неловко толкаясь, будучи незрячими почти в равной степени. Свет в ванной резанул по глазам, когда я включил его, но Фрэнки ничего не почувствовал, защищенный бинтами. Я оглядывал скупо украшенную ванную Майки, вместо того, чтобы наблюдать за ним, но когда я обернулся, то увидел, что он, положив обе руки на холодную поверхность зеркала, позволил тихим рыданиям охватить все его тело. — Фрэнк! — Его очередной срыв выбил из меня лова, словно удар в живот. — Что не так? Что не так на этот раз? — Я хочу видеть, — он отчаянно рыдал, откидываясь назад так, что я боялся, что его позвоночник может сломаться, пальцами одной руки он пытался разодрать бинты. — ЧЕРТ ПОДЕРИ, ДЖЕРАРД, Я ХОЧУ ВИДЕТЬ! Я знал, что должен успокоить его до того, как Майки сюда поднимется. Я резко убрал его руки от лица, чтобы он не причинил себе еще больше повреждений. — Остановись, Фрэнк! — О Г-господи, Джерард, — простонал он, дрожа и находясь в совершенно в безнадежном состоянии. — Все хорошо, — сказал я, полностью осведомленный в том, что это не так. Он поднял голову, кровь была размазана по его лицу, а руки обернуты вокруг живота. — М-может, нам стоит пойти куда-нибудь и н-напиться. Я хрипло рассмеялся, слегка удивленный, а затем крепко прижал его к себе, прекрасно зная, что это не остановит боль теперь, раз это не срабатывало раньше. Он положил обе руки мне на лицо и поцеловал, словно вынес смертный приговор. Пустил через меня ток.