Девятый Вал: Эпизод 1

Некоторое время, продвигаясь по тускло освещенным коридорам и камерам, вторженцы молчали. Аксонна шла впереди, вспоминая дорогу, Элу и Десенакт все же держались поодаль друг от друга, по бокам от Алексиса, сейчас выполнявшего роль изоленты, следуя за анфоркой, замыкал шествие Ларгентум, внимательно следящий за состоянием как ученицы, так и полярных по стихии ранжеров. Это же надо было, невесело фыркнул он про себя, свести этих двоих в одной миссии. Если они при первом же разговоре друг с другом не поцапаются, это будет чудом. «Алекс, ты как?» - спросил сталкер по телепатическому каналу у слегка нервничавшего Саундбайта. «Идиотское ощущение, - ответил террианец. – Одному моему плечу жарко, аж печет, а другое бьет нешуточный озноб. Как если бы летом наполовину укрылся одеялом и открыл окно. Помимо этого, мне крайне не по себе в этом склепе». «Должен признаться, обстановка тут и в самом деле… гнетущая». Впрочем, «гнетущая» являлось самым мягким эпитетом, который можно было употребить по отношению к наблюдаемым видам. На полу лежали чьи-то давно истлевшие останки в изорванной униформе, пятна кирпично-красной крови запечатлелись под скелетами, на одежде их владельцев, на стенах и даже на потолке, да запах стоял соответствующий. К тому же, некогда блистающе-белый металл покрывали длинные, рваные царапины, словно наружу пыталось вырваться чудовище вроде химеры или атакора – тоже весьма и весьма неприятной твари из маронской фауны. Аксонна шла, медленно переступая трупы и даже не морщась от жуткой вони давно разложившихся тел, словно демонстрируя места своей мрачной боевой славы, а вот остальным было явно не по себе. Наиболее чувствительный к запахам как сталкер, Ларгентум все же достал из рюкзака свою маску с респиратором и треугольным визором, но даже после того, как он вдохнул отфильтрованный респиратором воздух, вонь четко ощущалась. Хотя она не была больше такой пронзительной в силу своей насыщенности, как нашатырь, все равно создавалось ощущение, что где-то в холодильнике что-то испортилось и так и осталось лежать, никем не убранное. Троица впереди него, не имевшая респираторов, предпочла заткнуть носы рукавами. - Сонья, куда ты нас ведешь? – осторожно поинтересовался Ларгентум у Аксонны. Та слегка вздрогнула – то ли искаженный модулятором речи голос наставника испугал ее, то ли вопрос был неожиданный – и остановилась у небольшого разветвления. - Я иду по пути, который помню, - тихо ответила анфорка и сложила ладони вместе, выпуская яркий, веселый шарик иллюмината, зависший у ее правого плеча: начавшийся участок коридора был вовсе не освещен, так как лампы были разбиты или перегорели. – По которому я убегала. Если я и бывала в других частях комплекса, то я этого не помню. Простите. - Тебе не за что извиняться, - мягко ответил ей Элу. - То есть, все, что ты знаешь – короткий отрезок коридоров? – переспросил Десенакт. – Мелкую легко могли спрятать на другом конце комплекса, а мы топчемся здесь, лишь потому что тебя ностальгия замучила? Ларгентум открыл рот, чтобы объяснить ситуацию, но реакция Элу была быстрей. Меньше секунды - и пока что не усиленный пламенем, но оснащенный кастетом кулак вписался фон Морту в нос с неприятным хрустом. Десенакт взрыкнул, схватившись одной рукой за лицо, по которому ручьем полилась кровь, однако успел рассечь воздух второй, вмораживая анфора в глыбу льда. - Хватит, ХВАТИТ! – крикнул Ларгентум, пытаясь придумать, как разнять драчунов, пока Элу растапливал лед своей огненной аурой, а Десенакт, остановив кровь простым регенерационным заклинанием, уже размахивался, чтобы швырнуть горсть ледяных шипов, и сталкер совершил молниеносный выпад, поставив между Армагеддоном и Бураном астральный щит. Осколки льда разбились о щит, обдав своего же заклинателя мелким ледяным крошевом, и Серафим рявкнул: - А ну, прекратили! Дракой вы ничего не решите! - Это ты так думаешь, - фыркнул, выдернув себя изо льда, Элу. - Я сказал, хватит! – прорычал Ларгентум, на всякий случай усилив мощность щита. – Руки распускать будете вне задания! - Так о чем я и говорил, - криво усмехнулся Десенакт, выправляя нос. – Мы просто теряем время, шляясь неизвестно где, куда нас завела твоя, Фенариус, любезная ученица и твоя, Эннобили, любимая сестрица! - Добавки хочешь? – прошипел Элу, с громким треском впечатывая окутанный огнем кулак в щит - и тут же отдергивая: щит отозвался по агрессору электрическим разрядом. По гладкой, слегка блестящей поверхности барьера лишь прошла легкая волна, как круги по воде. - И угораздила меня Мать-Богиня… - вздохнул Серафим. – В общем, так. Десенакт, раз уж тебе так неймется… мы на распутье, - показал он на три прохода впереди, никак особо не выделявшихся. – Ты с Алексисом идешь по одному из них, я следую по пути, что выберет Аксонна, Элу пойдет в третий. - А почему это я отдельно от всех? – возмутился Элу, все ещё трясущий стукнутой током кистью. - Потому что ты начал руками махать. Подумаешь о своем поведении. Я не против того, чтобы ты защищал сестру, но можно делать это и иным способом. Анфор открыл было рот, чтобы еще повыступать, но тут же закрыл его. - Еще один раз, - повысил голос Ларгентум, глядя попеременно то на Десенакта, то на Элу, - вы сцепитесь - церемониться с вами я уже не стану. Вы услышали меня? - Да, - отвернувшись, глухо ответил Десенакт. - Элу? - Я тебя услышал, - сквозь зубы ответил анфор. --- «Поднимай! Живее! Только попробуй отпустить!» В голове царил туман – плотный, цвета гранита, да и на «ощупь» был такой же. Во всяком случае, сил и возможности развеять его не было абсолютно. Какая-то часть мозга повиновалась крику извне, сквозь боль и вероятность вывихнуть извилины захватывая нити, из которых было соткано мироздание вокруг, и поведя их согласно приказу. Огромная глыба, оторвавшись от платформы, на которой лежала, медленно взмыла в воздух и повисла напротив вытянувшего руку вперед телекинетика – хрупкой, бледной девчушки с блеклыми, словно выцветшими волосами, которым когда-то было природой наказано было быть русыми. Рядом стоял дежурный медик, перебиравший на лотке шприцы с необходимыми растворами для подопытной, ту же был и «тренер», пугающего вида анфор с резкими, рваными чертами лица, больше похожий на волка, особенно когда скалился в ярости от не удовлетворивших его результатов. Девочка смотрела вперед, точно на глыбу – и сквозь нее. «Тренер» покосился на кусок скалы, взятый откуда-то группой обеспечения, и перевел взгляд на медика: «Вы чем ее вообще качаете? Галлюцинации у девки, похоже». «Очень может быть. Тут много разных смесей». Девка не слушала, а может быть, просто не слышала их слов. Остекленевшие глаза взглянули вправо, влево, снова вернули анфорку к созерцанию каменной глыбы. Впрочем, длилось это недолго. Она вздохнула, свободной рукой провела по лицу, и «тренер» сделал условный знак, по которому совершалась очередная инъекция «сыворотки послушания», которая моментально отсекала попытки «пациента» сопротивляться. Медик взял один из шприцов с лотка и постукал по нему, слегка надавил на поршень, выдавливая пузырьки воздуха. Однако сделать ничего он не успел. Каким-то образом осознавшая, что от укола, следы коих покрывали ее предплечья от сгиба локтей до запястий, и снизойдет этот вязкий туман безволия, анфорка резко рванулась в сторону вместе с глыбой. Потеряв и без того шаткое управление, огромный валун полетел в не успевших повернуться на крик «тренера» санитаров, с жутким хрустом прибивая их к полу. Медику же девчонка заехала в нос острым локотком, вколотила несколько быстрых, словно жалящих ударов маленьким, но крепким кулачком в живот и довершила дело схваченными с лотка шприцами, которые пучком вонзила в спину согнувшегося от боли медика. «Она взбесилась! – заорал «тренер», трясущимися руками пытаясь достать из кобуры на поясе лазерный пистолет. – Вегу сюда, она выр…» Крик сорвался на истошный вопль – девка, скривив рот в яростной гримасе, воткнула несколько выдернутых из спины медика шприцов в глаза анфора, пронзая глазные яблоки, и стала забивать кулаком их вовнутрь. Лишь когда «тренер», чье лицо было залито кровью, свалился на пол навзничь, подопытная начала приходить в себя. Этот туман был новый: не мглисто-серый забвения, но ослепительно-белый гнева. И когда он сошел, девчонка сумела наконец разглядеть реальность. Она торопливо кинулась к трупу «тренера», сдирая с него куртку, и порылась в ней на наличие ключ-карты от дверей. Какие-то проблески памяти вновь заявляли о себе, и анфорка точно знала, что карта нужна. Куртку тоже забрала – на ней был только очень тонкий и почти не держащий тепло серый скафандр. Ноги вообще были босые, но к этому она давно привыкла. «Ты! Стоять! Ах ты ж черт…» Прибежавшие с электрошокерами охранники с ужасом окинули взглядом тренировочный полигон с двумя раздавленными каменной глыбой санитарами, утыканного шприцами, точно дикобраз, слабо шевелящегося медика и лежащего в луже крови «тренера» и навели пистолеты на стоящую и смотрящую на них исподлобья, точно затравленный зверь, девчонку. «Только попробуй дернуться – мозги по стенке раскидаю!» - завопил один из новеньких, кажется, его звали Джакс. Только неуверенно что-то, даже пистолет в руках дрожал. И девка оскалила зубы в широкой улыбке… --- Снова туман. Сколько можно, с досадой подумала Аксонна, но вдруг почувствовала глухую боль в области груди, словно кто-то хорошенько так врезал ей с ноги. Послышались странные звуки, и лишь спустя несколько мгновений анфорка сообразила, что ее зовут. Но кто, куда и зачем?.. Ослепительная вспышка и острая боль где-то в затылке – и Радуга с шипением схватилась за голову, сворачиваясь на полу в комок. - Хвала Богине, - облегченно выдохнули рядом. Ларгентум помог ученице подняться на ноги. Аксонна хрипло выдохнула, сцепила зубы, сплюнула горькой и вязкой слюной. Отвратительно. И в голове, и на языке, надо воды достать. - Что ты видела? – без обиняков спросил Ларгентум. Коридоры с мертвецами более-менее закончились, и маски на нем уже не было. - Я?.. а… а откуда ты знаешь, что я что-то видела?.. - Ты металась и стонала, пока была без сознания. – Сталкер критически оглядел Аксонну, зашуршавшую свои рюкзаком, и качнул головой вперед, призывая ее продолжать путь, но продолжал поглядывать на нее с подозрением. – Чуть в глаз кулаком не заехала, когда я попытался тебя разбудить. Так что ты видела? Аксонна сунула обратно в рюкзак опустевшую наполовину бутылку потерла все ещё ноющий лоб и, оглянувшись, заметила, что темный коридор с парой едва горящих энергосберегающих ламп освещает троица иллюминатов Ларгентума, а ее собственные, похоже, рассеялись, когда она вырубилась. С трудом и невнятным шипением про чью-то мать, она выпустила свой шарик света, зависший над ее головой, точно нимб, кушавший после шести вечера. Серафим чуть прищурился: синевато-белый свет иллюминатов, падавший на и без того бледное лицо анфорки, делал девушку похожей на утопленницу. - Кое-что из не так уж и далекого прошлого, - наконец, сказала Аксонна, протирая глаза. – Ладно, это неважно. Кто и чем меня так шарахнул, что я чуть коньки не отбросила? - Одно очень неприятное колдунство это было. Названия не помню, но заставляет минут на пять провалиться не в лучшие воспоминания, став полностью… инертным к реальности. Во всех планах. - На целых пять минут? – изумилась анфорка. За пять минут могло произойти все, что угодно! - Тебя вывело из строя где-то минут на десять, - поправился Ларгентум, поводя рукой над головой ученицы, и нахмурился: - Так. Где щиты? И почему ментальной защиты нет? Мы на нее месяц убили, а ты ее не носишь! - Извини, - вяло отозвалась Аксонна, даже не пытаясь смотреть на наставника. - «Извини»?! – скривился Серафим. И без того уродливые шрамы на его лице стали совсем уж безобразными. – Ты понимаешь, что тебе по голове могло прилететь что-то более серьезное, нежели… Богиня-Мать, ну не вспомню названия! «Пламя Преисподней», «Пасть Цербера», тебя убил бы насмерть простейший майндхак! - Масло масляное, Феня. - Не огрызайся мне тут! Еще не хватало, как и твоего трупа с первого же задания! - Да кто ж меня убьет. Ты же еще не приставил мне ствол к виску, как Анаэль предсказала. Ещё и дважды, пф. Интересно, на третий ты меня убьешь? - Мы сами – хозяева своей судьбы, - резонно ответил Ларгентум. – Даже если тебе нагадали долгую жизнь, не исключено, что, сунувшись по глупости в пекло, ты не... как это... не слепишь ласты. - "Не склеишь". Но разве не… - Уясни три простые вещи, Сонья. Первая, - демонстративно загнул большой палец на правой руке сталкер, - строго и определенно существуют лишь прошлое и настоящее. Будущего нет, есть только последствия наших поступков. И все эти предсказания – не более и не менее описание того, что может произойти. Вторая, - загнул указательный, - если тебе нужно остановиться и подышать, то остановись и подыши, но выходи из этого состояния понемногу. И, наконец, третья – активируй же ты, по крайней мере, проклятые щиты, чтобы я хоть немного был за тебя спокоен! Щитовой экран СТД, выцыганенной у Кристофера, почему-то и вправду были отключен. Торопливо активировав его, анфорка собралась с мыслями и вернула на свой разум ментальный щит, словно прозрачным, непроницаемым извне куполом накрывший ее сознание. - Так какая же свинья… - …тебя шарахнула? – закончил Ларгентум, разглядывавший что-то в темноте впереди. У Аксонны давно было подозрение, что у сталкеров не только нюх, как у собаки-ищейки, но и неплохое ночное зрение, а иллюминаты Фенариус колдует из вежливости к ученице – она-то ничего не видела в кромешной тьме. – Говоря честно, не знаю. Но почерк очень и очень знаком. - Дираэль? – вскинулась анфорка. Уж чего ей не хотелось, так новой встречи с этим психопатом. - Нет, не он, - покачал головой Серафим. – Будь это Дираэль, в тебя полетело бы не хоть и вредное, но не смертоносное заклинание, но как раз, допустим, «Лапа Цербера». К тому же... если ты помнишь, о чем мы говорили вот буквально вчера, то вспомнишь, что я чувствую, если он рядом. Аксонна всё-таки взглянула на наставника - но тот не был напряжен от боли и за рану от руки Дираэля не держался. Это успокоило - но лишь чуть-чуть. Если подумать, подонок здорово просчитался, так и не добив Ларгентума ещё те двести лет назад - и вновь не прикончив его ни в Ава-Найл, ни у Златоцвета. Такое себе удовольствие, конечно, быть болевым радаром на одного из самых страшных маньяков мира, но это всё-таки незаменимое преимущество в схватке против него. Проблема, конечно, что шрам кровоточит от слишком ярой близости, а Дираэль как раз клятая ищейка на кровь... но этому можно найти свое применение. Как сейчас. Исключить такую гадину из списка противников - всё-таки тоже хорошо. Ларгентума не запишешь в оптимисты, но Аксонна была рада, что им не придется видеться с Инквизитором. И все же какой-то непонятный свербеж в затылке оставался. Зацепочка, крючок, клубочек репейника на одежде. Разве Дираэль не знает об этой странной связи между ним и своей неудавшейся жертвой? Аксонне казалось, что должен. Даже если он каким-то чудом не в курсе о специфике того самого ранения, какой охотник будет раз за разом давать своей добыче хоть и мизерный, но все-таки шанс выжить, сбежать, спастись? И если первый раз можно было списать на случайность ("Все ж мы люди", как говорил Владимир, то и дело на демонстрации очередного заклинания нечаянно поджигавший то штору, то стол, то себя самого, отчего класс и учеников заливало из системы пожаротушения минимум раз в неделю), то и второй? Третий? Что-то как-то странно пахло от таких случайностей, и отнюдь не цветочками, даже если Фенариусу везло именно в те страшные моменты выкидывать себе по двадцатке. Дираэль точно имел какие-то планы. Только вот какие? - Как же громко ты думаешь, Сонья, - негромко заметил Ларгентум, вырвав Аксонну из ее размышлений. Она привыкла к тому, что он - с ее ультимативного разрешения, разумеется - то и дело прослушивает помойку ее размышлений - во имя изучения ее самой ли, ради заметок насчёт прогресса в менталке ли, желая ли просто повеселиться - и уже даже не смущалась по этому поводу. А иногда это было даже полезно. Например, сталкер порой подсказывал ей на контрольных и самостоятельных на других предметах. Файксар чуть свою трость не сломал, когда Аксонна без единой ошибки начертила свежую, никем прежде с их курса не виданную схему создания ловушки из шипов. А на практике вовремя отданный, хоть и неожиданный приказ не раз спасал анфорку от лишнего ранения. Иногда Аксонна спрашивала мысленно, здесь ли ее совесть, но Ларгентум, даже если и слушал в тот момент, не отвечал. - Я постараюсь не орать, - фыркнула анфорка. И переменила тему: - А что это за «Лапа Цербера»? Как действует? - О, очень душевно. Вспарывает тебя от паха до горла. Кровищи… - Ларгентум неопределенно повел плечами и вернулся к исходному вопросу. – Нет, это не Дираэль. Скорее всего, Эндаймес. Он тебя не встречал, и я полагаю, что он… просто хочет поиграть. Не кишками твоими, как Дираэль, но тобой самой, телом и душой. Любопытный очень товарищ наш Эндаймес… - Час от часу не легче, - поежилась Аксонна. - А как он на таком расстоянии меня может унюхать и стукнуть заклятьем? - Смотря о каком расстоянии мы говорим. Он может стоять прямо перед нами, а мы его не увидим, потому как темень. - Минуту, так ты не видишь в темноте? - У меня ровно такой же обзор местности, как у тебя. «Кошачий глаз», конечно, наколдовать можно, но он быстро сведёт мои силы к нулю. Анфорка выдохнула жалобное «Бля» и даже не отреагировала на укоризненный укол куда-то в мозг – воспитательная установка дорогого наставника все еще работала. Ну почему, почему она не осталась снаружи… - Не бойся, - прочитав беспокойство ученицы, взглянул на нее краем глаза Ларгентум. – До той поры, пока ты держишь щиты и от меня не отходишь, тебе ничего не грозит. - Не знаю насчет щитов, - обняла себя за плечи Аксонна, смотря куда-то в пол. – Эта обстановка на меня очень давит. И на мою уверенность тоже. Я боюсь, я даже огненный шар сейчас не смогу выпустить. - Постарайся не думать о том, что с тобой происходило здесь. Знаю, это сложно, но все же попробуй, - в знак поддержки отправил за плечо ученицы особенно яркий и живой иллюминат сталкер. - Ты – не та, кем тебя пытались сделать эти твари, ты не то, что хотели вылепить из тебя «Аспиды». - А кто же я? – спросила Радуга и затаила дыхание, ожидая какого-то невероятно логичного и в то же время всеобъемлющего ответа. Ларгентум уже не глядел на нее - он осматривался, прислушивался, навострил каждое свое чувство. Но все-таки ответил: - Ты – то, что ты формировала и формируешь из себя сама. Вот и все. Разве это не очевидно? - Как приятно видеть, что что-то в этом поганом мире неизменно. Повсюду вспыхнул яркий свет, больно резанувший по привыкшим к темноте глазам, Аксонна даже зашипела, прикрывая рукой глаза; учуяв страх хозяев, рассеялись и иллюминаты. Это был большой зал, наверное, для собраний рабочего персонала, который анфорка не помнила, множество пыльных скамеек было отставлено к стенам. Большой экран напротив был разбит вдребезги, над ним был небольшой проход по верхнему ярусу для оборудования, отделенный от зала неким подобием низкой балюстрады. И на ней сейчас сидел планетянин, которого Ларгентум приветствовал кривой ухмылкой и единственным словом: - Эндаймес. Из всех Тертаррилов Эндаймес был единственным, кто не носил доспехов. Обычный черный походный плащ. Впрочем, как поняла учуявшая мощнейшее энергополе марона Аксонна, ему никакая броня и не была нужна. Аватар Тирании всегда был атакующим, а не защищающимся. Хотя лицо его привычно для членов Лиги скрывала маска с двумя синими визорами. За спиной в ножнах покоится здоровый полуторный меч. А еще… головохвосты. Мама дорогая. Алексис не преувеличил фактов – они у Эндаймеса действительно были шикарны. Длинные, мощные, на манер любимых питомцев лежащие на коленях или обернутые вокруг шеи, украшенные родовым узором из точек и тонких полумесяцев, стянутые кожаными ремнями; на концах прикреплены тонкие серпы. Казалось, головохвосты вот-вот приподнимутся, точно змеи, и зашипят. - Давно не виделись, - протянул, распахивая руки в приветственном жесте, точно хозяин трактира, Тертаррил. Впрочем, он покривил душой: последняя его с Ларгентумом встреча была около пяти месяцев назад. – Смотрю, еще ученицу дали? – Аксонну пробрало холодом о ощущения на себе взгляда марона – цепкого, оценивающего, как историк осматривает древнюю вещицу и размышляет, насколько она полезна для его исследований. – Реплика?.. Как интересно. - Где девочка? – сразу и без обиняков спросил Ларгентум. Вряд ли он рассчитывал на то, что Эндаймес тут же ему все расскажет, но играть в любезности с одной из самых неприятных личностей Вселенной сталкер тоже не собирался. - Знаешь, как говорят террианцы? – любовно тер один из серпов кусочком ткани марон. – «Лох – не мамонт, он не вымрет никогда». И ты вряд ли вымрешь. Хотя мне очень бы хотелось на это посмотреть. И, пусть я все-таки очень благодарен, кому надо, за то, что здесь и ты, увы, изначальная моя цель - не ты. - А что тебе надо? – нахмурился Серафим. - Не что, а кто. Она, - указал Эндаймес подбородком на Аксонну. Ларгентум машинально посмотрел на ученицу. Повисло молчание. - А с какой это радости? – все же осмелилась анфорка подать голос. - С такой, дорогая, что ты обо всем узнаешь сама. И твой братец тоже. - Я никуда с тобой не пойду! – напрягла спину Аксонна. – Если что ты и унесешь своим хозяевам, так только мой труп. - Сильные слова, - промурлыкал Тертаррил. – Что ж, тогда пойдем иным путем. Вы любите сделки? Я вот очень люблю. Предлагаю вам одну… Эндаймес щелкнул пальцами, и на коленях его оказалась крошечная, чуть больше багета ростом девочка-этерианка в белом костюмчике. Маски на ее лице не было, и малышка с испугом смотрела вокруг большими ярко-синими глазенками. Тертаррил без капли ласки погладил ребенка по голове когтистой перчаткой и снова посмотрел на ошарашенных ранжеров. - Как вам такая сделка? Крошка Ларанай в обмен на Аксоннесу Эннобили. - Ты же говорил, что Элу тоже тебе нужен, – недоверчиво прищурился Ларгентум. - Говорил, - безмятежно улыбнулся марон. Аксонна беспокойно посмотрела на наставника. Серафим молчал. - Ну так что? – нарушил воцарившуюся тишину Эндаймес. – Анфорка в обмен на этерианочку. Конечно, обмен несколько неравновесен… но, полагаю, мы сможем компенсировать это тем, что отпустим остальных бескровно. Ларгентум фыркнул. - А что, если мы не согласимся? - О, тогда все – на чуточку! – легче. Мы попросту убиваем и вас, и малявку… - слегка сжал Эндаймес длинными, тонкими пальцами в блестящем черном металле перчаток одно из тоненьких запястий Ларанай. Малышка беспокойно захныкала - то ли от боли, то ли от усиления ощущения, что что-то не так. Аксонна тревожно дернулась. - …и, в конечном итоге, все равно остаемся в плюсе. "Что будем делать", - спросила анфорка мысленно. "А как ты думаешь", - обжег каким-то странным раздражением свой ответ Ларгентум. "Есть ли шанс, что он сдержит свое обе..." Он даже додумать ей не дал. - Катись в Преисподнюю, - процедил вслух и Эндаймесу сталкер, разрубая воздух рукой горизонтально, и перехватил лезвием назад полупрозрачный фиолетовый клинок. Ларанай растаяла в воздухе, и Тертаррил спрыгнул с балюстрады. Когда он приземлился и выпрямился, за спиной его уже были полураспростерты огромные аспидно-черные крылья, от которых воздух вокруг них словно подернулся черной рябью. Меч с крупными прорезями в лезвии лег в правую руку, левую же Эндаймес отвел в сторону и слегка поклонился, разводя головохвосты в стороны. - Тогда... я сам возьму то, зачем я здесь. Как всегда брал. Ларгентум стиснул зубы и метнул быстрый взгляд на застывшую, но готовую к драке Аксонну. "Беги". "Что?" "БЕГИ", - подтвердился тупой болью, как бы толкающей Аксонну назад, приказ. Аксонна замотала головой, попятилась и испуганно посмотрела на Ларгентума, вновь надевшего маску и отбросившего свой рюкзак в сторону. Медленно шагающий навстречу Эндаймес издал низкое, полное предвкушения урчание, разведя руки в стороны, как если бы желал обнять и сталкера, и анфорку. Да только не сулили эти объятия ничего хорошего. - Но если… если ты… - забормотала Аксонна. "Найди Алексиса, Элу и Десенакта, ищите Ларанай, потом выбирайтесь обратно через центральный вход и дуйте оттуда, что есть мочи. Я вас найду. Обещаю". Аксонна торопливо кивнула и, развернувшись, умчалась назад по коридору. Эндаймес рассмеялся, перекидывая меч из руки в руку. - Ты ведь понимаешь, что ты меня если и задержишь… то очень ненадолго. - Очень жаль, что ты так думаешь, Висажж. - Так думаю не только я, Фенариус, - распутал кольца головохвостов Тертаррил, и в визорах его маски блеснула жестокая радость. - Но ведь и ты тоже. --- Алексис искренне желал оглохнуть. Насовсем. Потому что, когда они с Десенактом воссоединились с Элу в одном из коридоров, Армагеддон и Буран снова начали ругаться. Причем по совершенно, казалось бы, безобидному поводу: фон Морт утверждал, что лучше и тверже стали, выкованной в горнах Преисподней, нет, не было и не будет, а Эннобили возражал, приводя в доказательство великолепный фламберг Альфаджири, выкованный в пламени одного из вулканов Сурьессы Древними и ими же подаренный Алаэнору. И парочка, чувствовавшая друг к другу слегка жгучую, как касание к обгорелой на солнце коже, неприязнь, старалась вдоволь наспориться, чтобы выпустить этот запал. Поэтому Саундбайт поступил так, как поступил бы каждый на его месте – надел наушники и включил что-то из классики. Менуэт Луиджи Родольфо, казалось, превратил ситуацию в комическую с точки зрения Алекса: он, величественный лорд, наслаждается музыкой и тем, как чернь ругается… террианец даже хихикнул в рукав. Хотя странное чувство аккуратно потянуло его за руку, как престарелая леди – свою чересчур любопытную собачку за поводок, потянуло, заставляя снять наушники и прислушаться к царящему вокруг бедламу. - ...Да говорю тебе стопицотый раз – заточка обоюдоострая, никакой односторонней! Это же не кухонный нож! - Это коса боевая, у нее стандарты такие. - Хоспаде, кто на эти стандарты внимание уже обращает… - Тебе, может, на стандарты и плевать, но никак нельзя назвать дураками тех, кто эти стандарты поставил! Как-никак, образец. - Для того и образец, чтобы делали лучше. - Эй, Том и Джерри, заканчивайте трепаться! – шикнул на «плебеев» Алексис, недоверчиво всматриваясь в темноту, где только что пропали секундой назад посланные туда иллюминаты. – Там какой-то барьер поставлен, что ли? - Сейчас поглядим, - ответил в глубине души довольный, что нашлась какая-то тема, которая не приведет к очередному спору с Элу, Десенакт и, сняв с наруча управляемого дрона в виде плоского треугольника, послал машинку дальше в коридор. Однако дрон, не долетев и до поворота, взорвался, и фон Морт поджал губы. – Однако. Но барьера нет… Послышался странный звук, словно сдувалась велосипедная шина. Ранжеры переглянулись и встали в боевую стойку. Из темноты на Элу, стоявшего впереди, набросилась, раскрыв пасть с длинными, узкими клыками огромная, толщиной в ствол клена черная змея. Элу заорал благим матом, когда клыки впились ему в предплечье руки, которой он инстинктивно закрыл лицо, и под натиском отнюдь не легкой рептилии грохнулся на спину. Алексиса проворная тварь хлестнула хвостом, вминая в стену, Десенакта же тронуть не успела: Буран, обернувшийся химерой, впился пастью ей в голову сзади, заставив разжать клыки, и отшвырнул в сторону. - Эннобили, не время разлеживаться! – возопил он, оборачиваясь вновь и рывком поднимая ошеломленного внезапной атакой не менее внезапной твари Элу на ноги. – Алекс! Змеюка, которая, как все давно догадались, была отнюдь не змеюкой, зашипела, целясь теперь разинутой пастью на Алексиса, но шустрый Саундбайт успел отскочить в сторону, дав гадине откушать обитой металлом стены и обломать один из клыков. Шипя и плюясь от боли, змея тряхнула треугольной головой, выплюнула сломанный клык, и наконец приняла свое истинное обличье. - Добрый вечер, - оскалился в безумной улыбке Дираэль, почему-то без шлема, и, объявшись странной красноватой аурой, снова наскочил на Алексиса, замахиваясь когтями. Настоящее тело с руками-ногами Тертаррилу было более удобно, и владел он им более умело, нежели телом рептилии, у которой только хвост и голова. Поэтому как ни старался Алекс уворачиваться или парировать быстрые атаки истерично смеющегося Инквизитора, тут и там на его лице, груди, руке расцветали ярко-алые, как маки, пятна от пропоротых когтями ран. На его беду, коридор был слишком узок, чтобы Десенакт или Элу могли ему помочь. Удар в живот, так, что сперло дыхание, и в спину вонзился острый локоть никогда не носившего налокотников Дираэля. Алексис, хрипнув, свалился на пол ничком и крепко зажмурился, уже предчувствуя, как безжалостная сталь когтей Тертаррила пронзит его насквозь. - Не сегодня, сука! – прогремело сразу два голоса, и чуть повернувший голову Саундбайт успел увидеть, как взвизгнувшего Дираэля откидывают назад одновременно ударившие в него ледяная сфера и клуб пламени. - Вставай! – рявкнул Элу, хватая Алексиса за шиворот целой рукой. – Вставай, идиот! Мотнув головой, Саундбайт торопливо поднялся на ноги. Элу тяжело дышал, прокушенная Дираэлем-змеей рука, которую он прижал к груди, здорово кровоточила. - Уходите! – заорал Десенакт, впечатывая в лицо Дираэля свой кулак. В порыве схватки с фон Морта даже шляпа слетела. – Ищите обходной путь, я эту тварь успокою! Ах ты ж курва! – взревел Буран, когда хохочущий, точно его щекочут, Тертаррил полоснул когтями ему по щеке, и вонзил в его плечо под громкий крик боли ледяной кинжал. Элу растерянно посмотрел на Алексиса. Тот кивнул, и ранжеры кинулись назад. --- - Ты совсем не изменился, Висажж. Ну ни на йоту. Эндаймес прижмурился от искр, когда веер астральных кинжалов разбился о его барьер, сделав его значительно тоньше, и взмахом руки залатал пробоину в своей защите, тут же ответил ледяным копьём, которым промахнулся; оно рассыпалось в мелкое крошево, ударившись в стену напротив. - Как давно ты знаешь? - Это не было так уж сложно, - прищурился за маской Ларгентум и очертил рукой над своей головой полукруг, вооружаясь новыми кинжалами, что зависли над ним в ожидании приказа. – Уж слишком много совпадений. - Да? И каких же? - "Все хочу на свете знать"… любовь к сделкам и спорам… да что я, в самом деле, ты даже рисунок на головохвостах скрыть не попытался. - А зачем его скрывать? – развел руками марон. – Моя воля – мы бы даже масок не носили. К чему они нам, если нас каждая собака во Вселенной знает? - И неприкрытая жажда власти, - закончил Ларгентум, с неприязнью глядя на Эндаймеса. – Только вот взялась ли она еще при твоем ученичестве? Или ее привил тебе Дираэль? - Она всегда была внутри меня, - перетек из одной позы в другую Висажж. – Как и внутри каждого истинного Тертаррила. Посему мы и сошлись в конечном итоге. Но… не внутри Алукарда. Он единственный не хочет владеть. - Потому что Дираэль его обманул, - фыркнул Серафим. – Этот палач поднял его как нежить и сказал, что мы убили двойняшек. Не так-то просто сломать ревенанта, а? - Пожалуй. Обычно берут душу и кое-что в ней меняют - с вечным риском, что она отправится Пантеон веселить, но в том-то и беда, что кроме души у Алукарда ничего не осталось. - Конечно, Дираэль всегда делал немного сверх того, что собирался. Он ведь хотел обратить Элексиса еще при жизни, так? Ларгентум едва успел поставить щит от молниеносной, в буквальном смысле, атаки Эндаймеса, и толстый, с запястье самого Серафима, сгусток электричества с громким треском разбился о полупрозрачный экран с одной стороны, а горсть призрачных кинжалов о колонну и лезвие полуторника - с другой. - Так чья же была идея запереть его душу в доспехе с Фиалом? – снова спросил Ларгентум, решив пока щит не опускать. - Какой любопытный, - покачал головой Висажж, прогуливаясь вокруг бывшего наставника. – Ну хорошо. Я поделюсь секретом. Идея была Дираэля. Ну не хотелось ему терять своего ублюдского братца просто так. А ликбез провел Сониквант. Он по этим делам большой специалист. - А близнецы вам зачем? Они же разрушат всю вашу брехню Элексису. - А вот это ты уже сам узнаешь, Фенариус. А может быть, и нет. Не рассказывать же тебе все и сразу? Так будет неинтересно. - Ты всего лишь подтвердил мои догадки, ничего нового я от тебя не узнал. - Значит, никто и не в обиде. Надеюсь, когда я тебя выпотрошу, ты также на меня не обидишься? - Может быть, лишь чуточку. Эндаймес хмыкнул и пребразился. Ларгентум невольно сбился с дыхания. Конечно, то, что Висажж явно посильнее многих ранжеров на его памяти, он знал, но что аниформой его окажется атакор – огромная тварь с Пикселии с массивным, чешуйчатым, с кожистыми, перепончатыми крыльями, телом, с тупоносой, как у кошки, мордой с шестью красными глазами, с тремя, как у маронов, головохвостами, преобразованными в железы, что выстреливают едкой кислотой, с тремя хитиновыми когтями, прорывающими сталь, на каждой лапе, с клыками, перекусывающими средней упитанности марона пополам, с мощным хвостом с ядовитыми шипами и с великолепным нюхом, по которому сия животина находит добычу за пару десятков километров от себя – это было сюрпризом. И очень-очень неприятным. Серафим, не теряя времени даром, отскочил от выплюнутого комка кислоты и попятился. Силы очень быстро становились неравными. «Почему ты сопротивляешься? - прошипел в голове Ларгентума голос Висажжа, наступающий на него колоссальной грудой мышц и чешуи, каждый дюйм которых был пропитан жаждой крови. – Ты можешь куда больше, чем вот это убожество, что показываешь. Я это знаю, Дираэль это знает. А ты все противишься. Может быть... тебе нужен стимул?..» Сталкер зарычал, загнанный в угол, и атакор наконец бросился на него, растопырив когти. Пришлось рывком откатиться в сторону, броситься подальше от стены, пока Эндаймес, ревя, шипя от боли, оборачивался и встряхивал треугольной мордой. Плюнул кислотой, снова бросился, снова мимо, но успел пропахать сильной, с крючьями когтей, лапищей по бедру бывшего наставника. Хоть Ларгентум и был достаточно верток, чтобы уворачиваться от струй кислоты и мог отражать рывки и удары хвостом щитом, Висажж, теперь сводимый с ума, как настоящий атакор, запахом пролитой крови, без проблем изворачивался, неустанно рвался навстречу жертве в неутолимой жажде убийства. Головохвосты безжалостной твари были растопырены, как скорпионьи хвосты, то и дело они тянулись вперед, стараясь ухватить чересчур прыткую добычу. Эндаймес отдался духу своей аниформы сполна и дрался, как истинный Тертаррил - стремясь лишь уничтожить. Шкура атакора, которого столь близко воплотил Висажж, легко отражала то мелкое колдовство, которым Ларгентум пытался его замедлить или ошеломить, а сосредоточиться на калибр побольше сквозь боль, периодические рывки Тертаррила и его горячее дыхание в самую спину не получалось. Наконец, удача изменила ему, и удар длинным хвостом по ногам швырнул Серафима на пол навзничь, на мгновение вышибая из сознания. Откатиться было некуда: тут же по обе стороны грохнули тяжелые лапы, и прямо перед лицом распахнулась клыкастая треугольная пасть. Зажмурясь, сталкер сконцентрировался из последних сил, выцепил из памяти совершенно случайное воспоминание и, расчертив рисунок щита, "выстрелил" сложенными вместе указательными и средними пальцами вперед. Эндаймеса отшвырнуло, как тряпичную куклу, назад, ударило об стену, оставив вмятину, и с грохотом обрушило на пыльные скамьи. Внезапная боль выбила его из колеи, и из обломков Висажж, шатаясь, поднялся уже в своей форме. Но Серафим уже был на ногах. И, наконец раскрыв свои темные, практически черные фиолетовые крылья, начертил под вопль Тертаррила чары, которые надеялся никогда больше в своей жизни не использовать. --- Аксонна, тяжело дыша, бежала по лабиринту коридоров, едва не крича ругательства в голос: она поняла, что окончательно заблудилась. Даже зная, что шанс того, что ее услышат, ничтожно мал, а того, что услышат друзья, и того меньше, она вопила их имена, зовя, до фальцета, до хрипа, пока не разрыдалась, сжавшись в комочек, в углу. Ей было страшно, безумно страшно, стены давили на нее, грозясь расплющить в кровавое пятно, воздуха катастрофически не хватало. Ужасная мысль схватила анфорку за горло: она осталась одна. Ларгентум убит Эндаймесом, остальных тоже прикончило неведомое нечто, крошку Ларанай больше никто не спасет, больше Ирайдвар и Рунаран не видят свою единственную, горячо любимую малышку. Так не должно быть… просто не должно. Слезы полили из глаз с новой силой. Это все она виновата. Она завела их сюда. Она обрекла их на мучительную – а судя по краткому знакомству с Тертаррилами, иной от их рук быть не может – смерть, провалила первую миссию, провалила все, что только можно провалить. Даже сама забрела в неведомую даль. И она тоже тут умрет, умрет, как умерли все остальные. «Помогите!..» Аксонна, шмыгнув носом, подняла голову. Что это? Может быть, показалось? Но призыв о помощи повторился, отдавшись эхом в голове, поскольку был произнесен, как и в первый раз, мысленно. Это телепат? И почему просит помощи? Тембр передачи совершенно не такой, как у Ларгентума или кого-либо на ее памяти, кто использовал телепатическую связь в общении с ней. Хотя… кроме Фенариуса и... Алаэнора пару раз с ней таким образом никто и не разговаривал. В передаче послышался плач – не раздельные слова, но всхлипы и шмыгания. Кто-то все еще пленник этого места. И этому кому-то необходима ее помощь. «Прошу тебя, успокойся, - послала как можно более мягкую волну Аксонна. – Я тебя выручу. Где ты находишься?» «Я… я не знаю… пожалуйста, помогите! Я хочу домой…» «Говори со мной и старайся не прерывать передачу, я попытаюсь тебя отследить, - попросила Аксонна, вытирая нос и поднимаясь на ноги. В конце концов, даже если она осталась одна, это не повод ныть. Кого-то Тертаррилы даже в клетку посадили, вот уж кому и следует плакать, так это… ему или ей? Прислушавшись к всхлипам «абонента», анфорка поняла, что это существо женского пола, и ласково спросила: – Как тебя зовут?» «Ларанай. Но мама и папа называют меня Лара». Сердце ушло куда-то в пятки. «Ларанай… красивое имя. А меня зовут Аксонна. Но можно и Акси». «Акси… тоже красиво!» «Лара, скажи, пожалуйста, мне одну вещь. Тебя ведь не просто так сюда привезли? С тобой что-то делали? И кто?» «Мне сказали, чтобы я молчала. Но мне было страшно. Я плакала и звала няню, звала маму и папу, но никто не пришел. Я пугалась и плакала. А потом я заснула и проснулась где-то еще. Там был кто-то... он тоже улыбался и говорил, что все прошло хорошо. У меня очень болела голова, и я опять плакала. А потом… услышала голоса. В моей голове. Я плакала и просила их уйти, но они не слушали…» Следуя по коридорам за усиляющейся передачей, Аксонна чувствовала, как с каждым словом Ларанай грудь ее словно колет холодной и острой иглой. Она понимала, о чем говорит девочка. Она сама это пережила когда-то. Когда в ней проснулась сила, которую стремился заполучить «Вектор», анфорка чувствовала то же самое. Очень болела голова, до слез, а потом в ней поднялся гомон голосов, говоривших сразу, непонятно что и, казалось, нескончаемо. Потом все успокоилось, и очень скоро она поняла, что может заставлять других слышать то, что она думает. Если бы не стирающая память и подавляющая волю дрянь, которую ей кололи, она могла бы выворачивать чужой разум наизнанку, убивая всякого, кто причинял ей боль. Одно касание ее разума причиняло боль - и ей, и тому, с кем она желала... связаться. Если бы Ларгентум в свое время не выткал ей, фактически, разум заново, она, была уверена Аксонна, не выдержала бы и месяца с ранжерами. Веревка, табурет и мыло всегда нашлись бы. «…а потом я поняла, что рядом есть кто-то другой! То есть, ты! И позвала тебя», - закончила Ларанай мыслью, звенящей от радости от того, что скоро все закончится. Аксонна подошла к двери, за которой шла передача, и ощупала кодовый замок. Кодов для ручного открытия она не знала, а кодовая карта была выброшена пару лет назад. Оставался один выход. «Лара, если ты рядом с дверью, то лучше отойди». «Я не рядом с дверью, я в уголке!» Кивнув себе самой, Радуга навела руку на дверь и зажмурилась, сосредотачиваясь. Хоть Ларгентум и говорил, что деформацию силой собранного заново буквально по кусочкам разума ей делать пока не стоит, сейчас это умение очень требовалось. И Аксонна была уверена, что у нее получится. Убедившись, что дверь достаточно крепко захвачена ее разумом, анфорка закусила зубу и сжала пальцы. Металл с жутким визгом и лязгом сжался, словно бумага, и девушка отбросила искореженную дверь в сторону. Разум не сломался, хоть голова и заныла тихонько, и анфорка всё-таки засчитала это в небольшую победу. - Лара, где ты? – позвала она уже голосом, и послала один из своих шариков-иллюминатов осветить маленькую комнатку, вытирая рукавом кровавую каплю под носом. – Это я, Акси! Где-то что-то громыхнуло, да так сильно, что Аксонна свалилась с ног – настолько задрожал пол. Нервы по всему телу тут же словно калёным железом обожгло от ощущения выплеснувшейся сырой, как будто бы дикой магии, и Аксонна сжалась в комок, беззвучно крича. В комнатке что-то с грохотом упало, и послышался детский плач. - Лара! Аксонна кое-как вывернулась, сплюнула кровью, дрожа, поднялась на ноги и кинулась в комнатку, чтобы разгрести завал. Откинув очередную увесистую железяку, она разглядела четыре синих огонька – два побольше и два поменьше. Аксонна протянула руку Ларанай, стараясь улыбаться ей как можно ласковей. - Не бойся. Я отведу тебя к маме и папе. Малышка осторожно протянула лапку с тоненькими пальчиками, аккуратно, но необычайно крепко сжимая палец анфорки. - А-си? – тихо спросила девочка. Совсем маленькая, говорила она еще очень плохо. - Да, Акси. Ларанай хотела еще что-то сказать, но вдруг расширила глазенки и с писком кинулась опять в железяки. - Лара! Куда же ты… - пошевелила железки, чтобы вытащить малютку, Аксонна. - Здесь нет ничего страшного! - Если ты так думаешь, то ты аж вдвойне глупее, чем я думал, - произнесли позади. Радуга обернулась, как ужаленная, но сильный удар в грудину швырнул ее назад. Впрочем, она успела увидеть в последнем свете своих же иллюминатов анфора, что это сделал. Холодные, как сталь, серые глаза, довольная ухмылка, отметина на щеке в виде латинской буквы «вэ» или римской цифры пять. Вега.