Что внутри меня?

- Эй, Васкез, тебя когда-нибудь случайно принимали за мужика? - Нет, а тебя?*

Двери морга распахнулись с металлическим стуком, пропуская вперед полированный стол, все пространство которого занимал черный пластиковый пакет, немного бесформенный и явно тяжелый на вид. Полноватый афроамериканец с лысиной, которой может позавидовать даже блестящий металл многочисленных холодильных камер, толкнул свою ношу чуть сильнее и вяло махнул рукой. - Кто заказывал пиццу? – оскалился он, весьма довольный своей избитой за многие годы шуткой, и взглянул вперед. Второй в третьем ряду холодильник был открыт. На выехавшем столе мирно покоился уже начавший синеть труп с раскрытой грудной клеткой, предусмотрительно прикрытой салфеткой. Отложенные в сторону, но еще не вымытые инструменты говорили о том, что процесс вскрытия был не закончен. Часы в больнично-белом пластиковом корпусе уверенно показывали четверть второго – время обеда. И это время было своего рода сакральным для всех обитателей данного учреждения. Трупам в холодильнике было все равно, когда их будут резать, а вот желудку судебно-медицинского эксперта, в чьи владения они попали, вовсе нет. Чуть ссутулившись на высоком металлическом табурете и совершенно бесцеремонно облокотившись на стол с покойником, женщина в измазанном редкими разводами крови переднике жевала хот-дог и держала перед собой раскрытую книгу, зажатую меж трех пальцев. На вторжение в свои владения она отреагировала чуть дернувшейся бровью, а на шутку лишь молчаливо перелистнутой страницей. Даже в старом «бульварном» детективчике было больше смысла, чем в общении с туповатым санитаром. - Надеюсь, не с каперсами, как в прошлый раз? – натянуто любезно поинтересовалась женщина и откусила очередной кусок, добавляя с набитым ртом. – Оставь у шестнадцатого. Хохотнув и явно пробурчав какое-то ругательство, мужчина выполнил просьбу и поспешил ретироваться. Находиться рядом с «мертвой мамочкой», как называли судмедэксперта коллеги, он не любил, как, впрочем, и все остальные, стараясь держаться на расстоянии и пересекаться как можно реже и сугубо по работе. Ребекка Джордан дождалась уединения и захлопнула книжку, потягиваясь. Детектив был скучный и прямолинейный, совсем не вызывающий интереса, а за сим точным броском оказался отправлен в мусорную корзину. За ним последовала салфетка от доеденного хот-дога. Женщина поправила круглые очки отточенным за долгие годы движением и причмокнула губами, удовлетворяясь быстрым перекусом. Спрыгнула с табурета и отпихнула его ногой в сторону. Из кармана халата были извлечены тонкие голубоватые проводки наушников, щелкнула кнопка включения, давая жизнь припрятанному в складках плееру, и в ушах зазвучал немного ломаный женский голос, тем не менее пробирающийся в самую душу и дергающий за тонкие расслабленные нити. Длина записи составляла всего сорок секунд, она повторялась снова и снова – лишь мелодия, легкий напев, не обремененный текстом, но от этого получаемый отклик был еще сильнее. Многие видели Ребекку странной, еще больше людей считало попросту чокнутой, две молоденькие работницы архива откровенно боялись, даже сосед по этажу никогда не рисковал заговаривать с молчаливой обитательницей крохотной однокомнатной квартирки, за стенами которой иногда, по ночам, слышался самый настоящий нечеловеческий смех. Вокруг мрачной двадцативосьмилетней брюнетки была умело воздвигнута стена отчуждения, изнутри она прилежно полировалась ею же самой, а снаружи обрастала всяческими небылицами, от которых и крепла. Часть была правдой. Женщина действительно предпочитала мертвых живым. В познании тайн человеческого тела прошла вся ее студенческая жизнь, но интерес не угасал. С каждым новым телом, в недра которого приходилось заглядывать, Ребекка все больше отступала от некой человеческой грани, отщепляя крохотный кусочек от того сгустка страха, который затвердел в сердце много лет назад. Чего только не приходилось видеть. Утопленников сменяли повешенные, расстрелянные, были обезглавленные и отравленные, но каждый раз лицо судмедэксперта выражало лишь безразличие – за последние пару лет найти и исследовать что-то новое стало просто фантазией, мечтой, пока, увы, несбыточной. Женщина резко вскинула руки в такт пению, расслабившему ее и убравшему все ненужные мысли, словно опытный дирижер, и натянула резиновые перчатки. - Продолжаем разговор, - мурлыкнула она себе под нос и согнулась над трупом, полностью погружаясь в процесс. Смена успела окончиться, как и ночь. Большая стрелка на часах почти достигла цифры пять, когда Ребекка закончила с последним отчетом и отбросила ручку в сторону, с хрустом расправляя плечи. Бумажная волокита была куда утомительнее, но тренировала мозг, позволяя раскладывать все узнанное по полочкам. В кармане надрывно взвизгнул телефон, мигнув сквозь ткань голубоватым экраном. Женщина зевнула и быстро приняла вызов, зажав пластиковую коробочку ухом. - Слушаю, - вяло пробурчала она, спрыгивая со стула и немного неуклюже пытаясь сбросить с себя халат. - Джордан, ты еще на месте? – немного грубоватый мужской голос был слишком громким, его обладателя женщина знала достаточно хорошо. А он прекрасно знал, что раньше утра она рабочего места не покидает. - Так точно, детектив Берк. Вы меня поймали буквально на пороге. Отчет по вскрытию Стивена Мориса я для вас сделала, утром сможете забрать, - Ребекка погасила настольную лампу и подцепила свою сумочку. - Хорошо, спасибо. Но я не за этим. У нас убийство. Женщина раздраженно цокнула языком. - А у меня пять утра и бессонная ночь благодаря бедняге Морису и вам, пусть поработает Ламберт, это его смена, - отчеканила она. - Мы уже вызвали бригаду, я не за этим звоню. Я хочу, чтобы ты приехала и все осмотрела. Лично, во внештатном порядке. Съезд с 30-го шоссе, восьмой километр. В голосе мужчины скользила сталь раздражения. Видимо, он ожидал беспрекословного подчинения, не планируя бросаться в объяснения, но Ребекка была не из тех, кем можно легко манипулировать. - Детектив, на дворе глухое утро, - спокойно, словно ребенку, принялась объяснять она. – Пока я доберусь, бригада Ламберта уже все сделает, они толковые и компетентные ребята. От меня-то вам что нужно? В трубке что-то щелкнуло, мужчина вздохнул и пояснил, спустя паузу: - Твоя репутация, Джордан. У меня нарисовался маньяк, и я хочу знать именно твое мнение. Ламберт уже минут десять поливает своей блевотиной кусты. Надеюсь, ты меня понимаешь? Помимо воли на лице Ребекки появилась улыбка, она всегда радовалась, когда ее заслуги кто-то отмечал, хоть и не особенно кичилась этим. Стойкость при виде внутренностей разных мастей и степени разложения была ее коньком еще со студенческих лет. - И чем же вы так хотите завлечь меня на столь раннее свидание, детектив? – чуть прикусив губу, женщина ожидала ответа. - У меня тут настоящая бойня радиусом на полкилометра, по предварительным подсчетам около восьми жертв. Сложно сказать по тому, что осталось от них. Ребекка, - голос полицейского чуть смягчился, то ли от усталости, то ли от снисхождения, – не пойми меня неправильно, но в этой вакханалии разберется только полный псих. Сетуя на неудобные каблуки, утопающие в мягкой земле, Ребекка пробиралась за патрульным, которого отправил за ней детектив Берг, через лесную чащу, уже не такую густую и явно изобиловавшую следами присутствия человека, а точнее целой толпы людей. Полиции округа на место преступление нагнали на удивление много, а значит дело действительно было серьезным. Скользнув за заградительную ленту, заботливо поднятую патрульным, женщина окунулась в самый настоящий муравейник, подернутый легкой паникой. Глаз сразу отметил пару знакомых спин, а также почти осязаемое напряжение, повисшее в воздухе. - Джордан, какого дьявола ты здесь забыла!? Наперерез Ребекке двигался хмурый голубоглазый блондин в заляпанной куртке. Под обычно яркими и вызывающими у представительниц прекрасного пола томные вздохи глазами залегли темные круги, а само лицо при детальном осмотре и вовсе показалось зеленоватым. - Ты не поверишь, мне тоже интересно это знать, - тут же потеряв всяческий интерес к мужчине, вызывавшем лишь антипатию, бросила брюнетка и принялась с удвоенным интересом оглядываться. Ламберт был из тех людей, после общения с которыми так и тянет вымыть руки, но даже не смотря на это, он сыскал среди коллег славу хорошего специалиста, судмедэксперта с более чем десятилетним стажем. Конечно, где-нибудь в Филадельфии или Питтсбурге это могло бы означить престиж и статус, но в небольшом городке под тенью Гаррисберга, где самым изощренным убийством по сей день считают заколотого вилами фермера Джона Мэлоу, его репутация не значит ровным счетом ничего, если он не в состоянии удержать в себе содержимое желудка. Найдя глазами детектива, Ребекка помахала ему рукой, привлекая внимание, и тут же двинулась вперед, оставляя блондина пыхтеть от недовольства в одиночестве. Взлохматив пятерней уже тронутые сединой волосы, Эдвард Берк отпустил одного из криминалистов и устало прислонился к дереву. - Спасибо, что откликнулась, - кивнул он и указал себе за спину. – Я с тобой не пойду, меня и самого уже воротит. Осмотрись и найди меня, поговорим. - Жертвы? – доставая из кармана пару медицинских перчаток, коротко поинтересовалась Ребекка, уже не глядя на детектива. - Двоих опознали по водительским удостоверениям. Студенты из Гаррисберга, их в пятницу оштрафовали на выезде из города, патруль подтвердил информацию. Приехали на кемпинг, мы нашли место стоянки и автомобили почти в миле отсюда. Сейчас выясняем, сколько их было изначально, потому как по останкам сложно понять, я уже говорил. - Ладно, разберемся, - не получив ровным счетом никакой дельной информации, женщина двинулась вдоль деревьев. В лесу было тихо, лишь редкие щелчки вспышек нарушали несвойственную этому месту идиллию. Ребекка снова включила плеер, полностью абстрагируясь от происходящего, и шагнула на поляну.