Что внутри меня?

- Мы на скоростном лифте в ад, и он едет вниз!*

Мэри-Эллен была самой счастливой или ей так казалось, по крайней мере. Она праздновала свое двадцатилетие в кругу самых близких друзей, а главное – рядом был Кейн, наконец обративший на девушку должное внимание и оправдавший все два года безответной беготни, от которой она уже начала уставать. Общая поездка планировалась давно, дважды была на грани срыва, но все же состоялась, чему не смогли помешать даже дотошные копы, сцапавшие на выезде из города. Отвертеться от штрафа за превышение не удалось, хоть вся женская половина их небольшой группы и лезла вон из кожи, чтобы охмурить патрульного. Офицер был непреклонен, но даже чертова бумажка, тут же засунутая в бардачок, не смогла испортить набиравшего обороты настроения. До места сбора добрались без приключений, а далее продвигались через лес уже вдевятером, распугивая окрестных птиц ревом новехоньких двигателей. Ближе к закату ребята нашли место для кемпинга и стали распаковываться, расставлять палатки. Веселый щебет девушек, хохочущих над дурачеством парней, поспешивших откупорить виски, снова всколыхнул кроны деревьев. Мэри-Эллен улыбалась от души, благодаря все и вся за столь чудесный подарок. Подвижные игры и беготню с наступлением темноты сменили дружные посиделки у костра, парочки обнимались, они жарили сосиски и обливались пивом, успевшим остыть, шутили и подкалывали друг друга. Кейн мягко обнимал свою девушку за плечи, то и дело горячо выдыхая прямо в шею Мэри-Эллен, буквально таявшей от объятий и не замечавшей ничего вокруг. Ближе к полуночи, когда первая парочка изъявила желание уединиться, Кейн, бывший душой компании, пусть уже и немного пьяной, предложил проверку храбрости, сбивчиво рассказывая про подобные развлечения, испробованные еще в колледже. Мужская половина тут же взорвалась готовностью и интересом, наперебой предлагая те или иные игры, девушки покорно молчали, им предстояло лишь согласиться с тем, что в конце концов выберут их кавалеры. Сама не понимая почему, Мэри-Эллен вздрогнула, когда кто-то заговорил о Тощем Человеке, и даже попыталась дотянуться до рукава Кейна, за что получила не самый довольный взгляд. А водоворот уже было не остановить. Идея отправиться в лес, вооружившись лишь одним фонариком на пару, быстро охватила всех, и вот они уже движутся сквозь темноту, подкидывая все новые и новые подробности о странном создании, вычитанные в сети. На причитания дрожащих девушек никто не обращал внимания, забава уже утонула в недрах тронутых алкоголем умов. Шли долго, настолько, что даже у инициатора возникло стойкое желание повернуть назад. Четверых Мэри-Эллен уже потеряла из виду, не особенно завидуя сексу в кустах. Она предпочитала потерпеть и дождаться момента, когда они с Кейном доберутся до палатки и смогут выяснить, насколько же слухи друг о друге правдивы. Расплываясь в ленивой и немного пошлой от представленного улыбке, девушка отмахнулась от чуть не хлестанувшей по лицу ветки и скосила глаза в сторону, совсем непроизвольно, всего лишь на долю секунды. Нечеткий бледный силуэт мазанул по глазам, оставив отпечаток. Он заставил вздрогнуть и не вскрикнуть лишь чудом. Схватив руку Кейна, как спасательный круг, Мэри-Эллен снова обернулась и стала вглядываться в темноту еще пристальнее. Однако кроме слабо выделявшихся силуэтов деревьев она не увидела ничего. Разве что тени от чужих фонариков. Назад шли гораздо медленнее, часто останавливаясь и прикрикивая на отставших, грозя оставить их в лесу и найти только утром. Мэри-Эллен уже открыто клевала носом, мечтая лишь добраться до палатки и в сердцах посылая к черту так любимого ею Кейна, предложившего столь глупое занятие. Внезапно она оступилась, зацепившись за что-то носком кроссовка, и не удержав равновесие полетела на землю. Выставленные рефлекторно руки скользнули по чему-то влажному, и девушка с визгом завалилась на бок. Луч фонаря, который сжимал в руке Кейн, дрогнул и ушел в сторону. Парень помог своей пассии подняться, не забыв пожурить за неуклюжесть и с отвращением заметить, что она вляпалась во что-то скользкое, смердящее хуже блевотины. Мэри-Эллен попыталась брезгливо отмахнуться, отступила на пару шагов от того места, куда упала, и попросила посветить. Желтоватая полоска света дернулась и вырвала из темноты окровавленные ладони, с которых Мэри-Эллен не сводила глаз, очень медленно соображая, что же на самом деле видит. А одновременно с тем, как Кейн опустил фонарь на размазанную по траве горсть перекрученных кишок, за их спинами раздался оглушительный крик, разрезавший тишину леса буквально пополам. Мэри-Эллен задыхалась от истерики, мешавшей нормально дышать. Она сжалась под корягой и зажимала собственный рот руками, чтобы не закричать. Широко распахнутые глаза глядели в одну точку, словно остекленевшие, запечатавшие на радужке вид лопающейся черепной коробки Кейна и растекающиеся по изуродованному лицу мозги. Языком она слизывала налипшие на ладони куски грязи и перетирала их зубами, чтобы хрустом и скрежетом изгнать из собственной памяти ужасающие крики ребят, разорванных и растерзанных прямо на ее глазах. Их тела лопались как пиньяты, а внутренности падали на землю, еще теплые и дымящиеся. Не выдержав, девушка согнулась пополам. Ее вытошнило на собственные колени, желчь забилась в ноздри и тут же была размазана по лицу, покрытому многочисленными царапинами. Мэри-Эллен принялась раскачиваться из стороны в сторону, будто убаюкивая себя, и мысленно снова и снова вспоминала слова отчима, строго-настрого запретившего подобную поездку. Она должна была послушаться, остаться дома и с благодарностью съесть свой проклятый торт, пускай даже через силу, плюнув на все диеты. А вместо этого… Осторожное, даже немного мягкое прикосновение к плечу заставило дернуться и истерично взвизгнуть, ударившись лбом о корень. Мэри-Эллен сжала землю пальцами и медленно подняла глаза, трясясь. Между ног тут же стало тепло и мокро, но девушка этого даже не заметила. Исказившееся от ужаса лицо застыло маской, а крик разодрал горло, долгий, хриплый и отчаянный. Лицо Кейна, которое она увидела в первый миг, растворилось, словно съедаемое кислотой, и превратилось в пустой и безжизненный овал, белесый, слишком сильно контрастировавший с окружающей чернотой. Он висел в воздухе как вторая луна, но в отличие от небесного тела, скрывшегося за тучами, был живой. Девушку подняло в воздух, как безвольную куклу, и швырнуло в ближайшее дерево. Острая боль пронзила все тело, а сердце остановилось спустя лишь десяток ударов. В этот день Мэри-Эллен исполнилось двадцать. Последним, что она увидела в свой некогда самый счастливый день, был конец толстой ветки, торчащий из груди, и отделяющиеся от собственного тела ноги.