Что внутри меня?

- Черт, чувствую себя полумертвым. - А тебе никто не говорил, что ты и выглядишь как полумертвый?*

Еще в университете, будучи зеленой первокурсницей, Ребекка зачитывалась подробностями многих нашумевших дел о серийных убийцах и маньяках из соседних округов и штатов. Ее повседневное чтиво вводило в самый настоящий ступор соседок по комнате, которые менялись почти каждый семестр, не выдерживая развешенных по стенам газетных вырезок и распечатанных фотографий с места преступления – короче говоря, трупов всех мастей. В то время как ее сверстницы строили глазки капитанам футбольных команд или собирали дискографии популярнейших звезд, Ребекка улыбалась фотографиям Чарльза Мэнсона и сопереживала нелегкой судьбе Эйлин Уорнос. За менее чем год она стала ходячей энциклопедией психов и маньяков всех мастей, подставив под сомнение собственную психическую уравновешенность среди преподавателей. Однако все многочисленные тесты и проверки были успешно пройдены, что позволило девушке продолжить обучение и никак не помешало закончить с отличием Питтсбургский на зависть всем однокурсникам. Ребекка была почти уверена, что повидала все за годы обучения, практики и стажа. Не то, чтобы она получала удовольствие от ковыряния в разлагающихся трупах или созерцания чужих внутренностей. Она продолжала изживать из себя страх, верно следуя данному себе слову пусть и несколько нестандартным способом. Иного пути женщина не видела, порой ловя себя на мысли: «что останется внутри, когда он весь испарится, когда бояться уже будет нечего». Девушка на записи пела немного агрессивно, аккомпанируя себе на гитаре, однако Ребекка не слышала слов. Она растирала покалывающие кончики пальцев друг о друга и с ненасытной жадностью скользила взглядом по следам самой настоящей бойни, разыгравшейся всего сутки назад. Мимо сновали криминалисты, прикрывая лица платками, чтобы не вдыхать удушающий смрад, некоторые пытались собирать останки тел, буквально вывернутых наизнанку, остальные и вовсе не рисковали приближаться. Единственной, кто уверенно шагала вперед, в самый эпицентр, была брюнетка с застывшей на лице восхищенно-пораженной улыбкой. На короткий миг она позволила себе отвлечься, перестать быть собой и взглянула на раскинувшуюся картину не глазами эксперта, а восторженным взором ребенка, нашедшего-таки в подвале следы долгожданного чудовища. Внутри все затрепетало, проснулся азарт и невыносимое желание взглянуть на творца такой изощренной и ужасной картины. Прищелкнув пальцами, женщина присела перед явно оторванной рукой и осторожно осмотрела синяк на запястье, а следом проверила ярко накрашенные, но к сожалению обломанные ноготки. Сделав для себя пару заметок, она двинулась дальше, стараясь не пропустить ничего. Рыская по поляне, словно заправская ищейка, Ребекка то и дело прикрикивала на криминалистов, подзывая и указывая на детали, к которым стоило бы присмотреться. Кровавые следы уводили дальше в лес, и женщина шла по ним, как по хлебным крошкам. - Паркер, здесь, кажется, еще тело! – перебравшись через поваленное дерево, измазанное кровью, и остановившись перед чьей-то оторванной ногой, прокричала брюнетка даже не обернувшись, а потом добавила себе под нос. – Или то, чего мы не досчитаемся для остальных. Картинка в голове складывалась плохо, то и дело встревала логика, мешая увидеть ситуацию, женщина чувствовала. Оторванные конечности, выпотрошенные тела без единого следа применения холодного или огнестрельного оружия, без звериных укусов или даже следов, словно кто-то принес огромный комбайн и порубил несчастных в мелкий фарш. Конечно, все будет хоть немного яснее, когда удастся установить личности погибших и собрать тела, проверив, хватает ли частей. До этого же в голове оставалась полная неразбериха, но этим и была увлекательна. Ребекка выпрямила спину и с наслаждением потянулась, подавляя ленивый зевок, чуть запрокинула голову, чтобы размять шейные позвонки, да так и застыла с приоткрытым от немого удивления ртом, который медленно, но верно расплывался в улыбку. В такой позе ее и застали двое, пришедшие на зов. - Что тут у вас, мэм? – без единой капли желания услышать ответ подал голос низкорослый парень, старательно пытающийся не смотреть по сторонам. - Мечта, Паркер, самая настоящая. - Смахни с лица эту маниакальную улыбку, Джордан, у меня от нее мурашки, - детектив Берк, устроившийся на капоте патрульной машины, обмахивался пустыми бланками и смотрел на судмедэксперта в упор. – Если твою физиономию увидят журналисты, посчитают, что убийца с места преступления даже не скрылся. Ребекка, увлеченно строчившая что-то с воем блокноте, не повела и бровью. - Если бы мне было дело до собственной репутации я бы сейчас здесь не находилась, а спокойно посапывала бы в теплой постели, - отмахнулась она и закусила кончик шариковой ручки, задумавшись на миг. - Детектив, вас вызывает лейтенант Даллас! – крикнул кто-то из патрульных. Мужчина явственно поморщился и всплеснул руками. - Отлично, только этого мне сейчас не хватало, - он сплюнул на траву и поднялся. – Хоть ты, Джордан, скажешь мне что-нибудь хорошее? Брюнетка медленно подняла глаза и глянула на детектива поверх очков. - Скажу. Передайте это дело в мое ведение. Ламберт не справится. Эдвард Берк передернул плечами, в который раз поражаясь, с каким рвением и упоением реагирует женщина, которой по всем законам положено было грохнуться в обморок еще на подходе к месту преступления, будь она хоть трижды судмедэкспертом. Мысленно хорошенько обматерил брюнетку, упомянув всех ее родичей до пятого колена, а заодно и себя за то, что додумался просить ее помощи. Можно было бы прямо сейчас отправлять ее восвояси если бы не один немаловажный факт: Ламберт действительно не сдюжит потянуть такое, а округ очень скоро встанет на уши, как только журналисты пронюхают подробности произошедшего. Уже сейчас мужчина был уверен, что начальник, вызвавший его на словесную перепалку, потребует задействования всех возможных ресурсов. - Чтоб тебя, - сдался Берк, - хорошо, будь по-твоему. Проследи за погрузкой и езжай, выспись что ли, выглядишь как зомби. - Вы далеко не лучше, детектив, - с ухмылкой парировала Ребекка и снова углубилась в свои записи. Она помечала, черкала, подписывала, не замечая ничего вокруг, словно само время остановилось внутри нее, отмеряя ход стуком сердца. Радость была самой настоящей, предвкушение таким долгожданным, а кусочек страха, отколовшийся и рухнувший куда-то в самую глубину, невероятно большим. Она преодолела еще одну ступень и за это была благодарна, ничуть не стыдясь того, что думает с теплотой о безжалостном убийце, лишившем жизни не менее шестерых. Поправив упавшую на лицо темно-каштановую прядь, женщина подняла голову и устремила взгляд в глубь леса, повинуясь внезапному порыву. Упавший на стекла очков блик чудным образом смазал картинку, мазнув меж деревьев чем-то белесым, а следом в душе робко дернулась струна, как когда-то давно, в безоблачном детстве, когда хрупкая девчушка впервые переступила порог отцовского амбара, навсегда определив свою судьбу.