6. Почти как раньше
31 декабря 2019 г., 17:37
Длинный коридор был безлюден и тих, но ярко освещён, невзирая на светлый полдень за окном. Узкие окна прорезали стены от середины до самого верха через каждые тридцать-сорок метров, а между ними, под потолком, едва слышно гудели длинные голубоватые лампы. В самом дальнем конце мерцал алый проблеск пропускного контура на стальной бункерной двери, и подмигивала из потолочного угла матовая линза видеокамеры. В противоположном - словно в насмешку - на разболтанной петле со скрипом прокручивалась дверь деревянная, запирающаяся обычно на навесной замок, но в разгар рабочего дня оставленная без присмотра. Выщербленные ступени лестницы за ней вели во внутренний двор и запирать её на сорок замков нужды не было. Всё равно находиться там могли только несколько человек, которых и охранять-то было смешно. Разве что от них.
Флажок на бункерной двери мигнул зелёным и створки поползли в стороны, пропуская Винсента Валентайна в узкое чрево коридора. Звук мерных шагов тотчас заметался среди узких стен, рождая сбивчивое эхо, заставив турка внутренне поморщиться. Привычка к бесшумному передвижению сидела у него под кожей, и хотя таиться от недругов уже давно не было нужды, совсем игнорировать её не получалось.
Одна из ламп под потолком вдруг погасла и снова зажглась, как-то неуверенно и тускло осветив свой положенный пятачок пола. Вновь мигнула с нездоровым гудением и погасла уже надолго, и очевидно, далеко не в первый раз. Винсент едва удостоил её взглядом. Если темней и стало, то весьма ненамного. Из продолговатых, забранных решётками, окон, лилось яркое зимнее солнце, освещая и помещение, и внутренний двор под ними, и быстрые силуэты, мелькающие под навесом из мелкоячеистой сетки, покрывающей этот самый двор подобием купола.
Винсент замедлил шаг и бесшумно вступил в луч света, внимательно вглядываясь вниз.
Их было восемь. Восемь фигур, разбившихся на три пары и двух одиночек, с разных сторон прохаживающихся вдоль спаррингов. Совершенно раздетых, если не считать тренировочных брюк, да и тех едва ниже колена, и шнурованных берц из плотной тяжёлой кожи. Несмотря на это, от полунагих тел на морозе шёл пар, а утоптанный снег был таким редким и плотно слежавшимся, что даже не прилипал к разгорячённой коже, когда кто-то из тренирующихся во дворе перекидывал партнёра через бедро или спину и укладывал на лопатки. Наверняка внизу раздавались звонкие оклики, подхваченные эхом, метавшимся внутри огородивших двор стен, или тяжёлое дыхание, вперемешку с глухими шлепками падений и ударов. До Винсента не долетало ни единого звука, но он вполне мог их себе представить. Особенно когда один из тренирующихся поднял высоко над головой раскрытую ладонь и что-то беззвучно крикнул, разом обратив на себя общее внимание.
Разумеется, это был Сефирот. Винсент чуть улыбнулся, глядя на то, как стремительно изменяется расположение там внизу по одной только его команде. Семеро оставшихся выстроились напротив него. Налитые скрытым могуществом мышцы играли и перетекали под их кожей.
Солджеры. Собственность Компании. Блудные сыновья, которые оказались никому не нужны, кроме взрастившей их "матери". Всё, что осталось от некогда непобедимой армии Шин-Ра – семеро молодых мужчин с глубоко затаённой тоской в одинаково сияющих, небесно-синих глазах. Винсент не знал их близко – они числились в Компании ещё до его появления, и не интересовался, чем они занимались до того, как в их жизнь снова вошёл неотвратимый, как осенний ураган, Сефирот. И чем бы занимался Сефирот в Компании, если бы не встретился в первые же дни со своими бывшими соратниками. Только Винсент знал Сефирота достаточно глубоко, чтобы понять, насколько важную роль сыграла эта встреча. И всё последующее, разумеется, тоже.
В первый же день Солджеры без колебаний отсалютовали бывшему командиру. Мгновенно и не раздумывая изъявили готовность служить и подчиняться вновь, как раньше. По одиночке и группами, только прослышав о его возвращении. Сефирот совсем не ждал этого, но... Не отказался. И с того момента переменился весь, выпрямившись и встряхнувшись морально, что для цепкого глаза было очень заметно после той апатии, что безраздельно владела им всего месяц назад.
Короткий приказ – и воины бросились вперёд, через просвет в сетчатой ограде, к полосе препятствий, на мгновение скрывшись из виду наблюдателя. Сефирот проводил их взглядом, дав несколько секунд форы, и когда последний миновал разрыв – метнулся следом. Слишком быстро для того, чтобы человеческий глаз уследил за каждым его движением, но Винсент различал всё. Да и полоса препятствий была скорей детской забавой. Что-то посерьёзней строить было некому, да и незачем, а обратиться к программистам виртуальной реальности Сефирот пока не додумался.
Трудно было сказать, что в бегущих внизу мужчинах настораживало взгляд. Помимо той лёгкости, с которой они перемахивали вертикальные трёхметровые щиты и запутанные лабиринты разновысотных перегородок, разумеется. Винсент не первый раз наблюдал за их тренировками, высматривая проявления сверхъестественной силы, присущей этому классу воинов, и пока ничего не находил. Они были быстры, сильны, тренированы видеть и реагировать гораздо быстрее обычных людей, а скрытая мощь объяснялась аномальной плотностью мышц и связок, привитой мужчинам во время мако-облучений. Всё это было известно и было прогнозируемо, так же, как и неуклонное спадание всех этих свойств со временем ввиду отсутствия поддерживающих процедур. Но Винсент искал что-то другое, скрытое, свойственное, быть может, не только Сефироту, но и кому-то ещё, просто не открывшееся в то же время, что и старшим Солджерам. Высматривал и понимал, что боится это узнать, и в то же время хочет этого. Потому что это бы означало, что Сефирот не одинок и не уникален в своих страхах, а значит с ними можно бороться привычными средствами.
Забег внизу сменился лёгкой потасовкой. Сефирот нагнал одного из отстающих и попытался вытеснить с трассы. Тот уступать не пожелал. Винсент уловил стремительное сплетение рук, полуоборот, нырок под вскинутую руку, и Сефирот, спасаясь от жёсткого удара головой в лицо, был вынужден сделать полусальто назад. В последний момент он схватил соперника за плечо, использовав его одновременно как опору, и дёрнул за собой, заставив сбиться с шага и затормозить, но и сам едва удержал равновесие, припав на одно колено и вскинув руку для баланса.
За его спиной трепыхнул смазанный контур пространства. Сефирот покачнулся, как от порыва ветра, и вскочил, преобразуя пришедший из ниоткуда импульс в стремительный бросок вперёд. Отставший Солджер мешкал лишь миг, но Сефироту хватило, чтобы уверенно сократить разрыв, поднырнув под натянутую на уровне коленей невидимую отсюда сетку.
Винсент неуловимо сощурился. Невозможно было сказать, использует ли Сефирот эту энергию сознательно, или его тело само прибегает к скрытым способностям. Так человек удерживает равновесие на одном месте, не задумываясь об отдельной работе рук и ног. Но вот насколько он себя контролировал? Не случится ли так что в следующий раз, недополучив энергии, Сефирот взмахнёт полностью оформившимся, материальным крылом? И каковы будут последствия?
Флажок на бункерной двери снова мигнул зелёным, мелодичный звон возвестил об открытии стальных створок, и Винсент резко повернул голову. Оттуда слышались голоса. Чувства опасности не было, но Винсент не хотел, чтобы его видели. Да и отчитываться перед кем бы то ни было, он не желал, и дёрнув уголком рта, Турк шагнул назад, к противоположной окну стене.
От погасшей лампы было немного тени, но ему хватило.
Эхо шагов и голосов, вспышка смеха, тут же заполнила проходной коридор. Двое сотрудников, не скрываясь и не торопясь, прошествовали мимо, больше увлечённые разговором, чем разглядыванием теней на стенах. Со скрипом растворилась и хлопнула деревянная дверь, провернувшись на старых петлях. Голоса стали удаляться вниз.
Винсент выступил из стены, скидывая иллюзию. Тени стекали с него, мерцая, точно водная рябь, собрались за спиной и не исчезли, но словно впитались в складки пиджака. Волосы качнулись и снова легли на плечи гладкой волной. К этой маскировке он никогда раньше не прибегал, но на службе от неё оказалось пользы гораздо больше, чем от агрессивных трансформаций, и с каждым разом растворяться в тенях получалось всё профессиональнее.
Он прислушался и снова шагнул к окну, без труда выцепив интересующую его фигуру, в данный момент заканчивающую головокружительный пируэт и приземлившуюся в заснеженный песок после направленного падения с четырёхметровой высоты. Усмехнулся, тепло сощурив глаза. Губы дрогнули в полушёпоте:
― Позер...
***
Гейб подставился слишком грубо, явно жертвуя собой в попытке задержать настигающего лидера. Сефирот ничем не выдал своего отношения к ситуации, но спихивать Солджера с дороги не стал, хоть тот и открыл ему бок. Он, в общем, и не собирался его обгонять сейчас. Уж точно не на неустойчивой, подвешенной в воздухе планке шириной с ладонь, ещё и отчаянно вибрирующей от топота многочисленных бегущих по ней ног. Но задержка обернулась ошибкой. Над их головами пронёсся ещё один соревнующийся, ещё и унизительно оттолкнувшийся в воздухе ладонью от макушки сильверхеда. Через мгновение планка гулко дрогнула где-то впереди – летун завершил прыжок, и не сбившись с шага, снова бросил себя вперёд. Гейб же напротив, притормозил ещё, и виртуозно развернувшись на крошечном пятачке, провёл грубый захват с подсечкой. Сефирот увернулся и сблокировал. ― Хороший приём, ― удовлетворённо кивнул он, обманчиво-открыто раскинув руки, как канатоходец. Гейб попытался провести захват-бросок, но Сефирот снова отпрянул назад, увлекая его за собой, и, воспользовавшись неустойчивой позой, пнул противника в голень. Едва достал, но этого хватило. Гейб неловко взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, вот только висячая планка, как живая, вырвалась из-под ног, и Солджер без звука полетел вниз. Конечно, в полёте он сгруппировался и встал на ноги, уже в боевой стойке, но драгоценные секунды были потеряны. Сефирот, не удостоив поверженного противника взглядом, устремился за обогнавшим его нахалом. Волосы прилипли к потной спине, щекотали шею. Боги, как он вообще умудрялся терпеть рассыпанную по плечам гриву? Будь на нём хоть безрукавка – было бы легче, но к мокрой коже шёлк волос магнитился как живой, стягивая и скрадывая движение мышц. Теперь он потел гораздо больше, чем в былые годы: ещё одна сомнительная радость возвращения к человеческой физиологии. Сефирот досадливо мотнул головой, откидывая выбившуюся из хвоста чёлку, прищурил глаза. Нестерпимо яркое солнце слепило, заставляя зрачки сжиматься в щели. Впереди маячила белобрысая макушка Авеля, петлявшего, точно заяц, на финишной прямой. Оттолкнувшись от края планки, Сефирот рыбкой вошёл в плотный воздух, ускорившись, перекувырнулся в направленном падении, и с размаху пригвоздил обогнавшего его Солджера к земле коленями. Авеля швырнуло плашмя, из груди выбило короткий стон вместе с воздухом. Сефирот, забывшись, оскалил зубы в торжествующей ухмылке. ― Убит! Авель закряхтел под ним, очень натурально изображая предсмертный припадок. Сефирот поднялся на ноги и помедлив, протянул поверженному руку. ― У Солджера должны быть глаза и на затылке, ― нравоучительно бросил он, окидывая Авеля глазями. Вряд ли дело могло закончиться переломом или чем-то посерьёзнее синяка, просто этот малец был одним из последних, принятых в Солджеры и тренировался даже меньше года, соответственно, получив самую меньшую дозу облучения. Он и на Солджера-то был не похож, если бы не уже расцветившиеся призрачной синевой радужки глаз, да сверхъестественная лёгкость передвижения. ― Вы мне почки отбили, ― простонал Авель, поднявшись и потирая поясницу, куда воткнулись острые коленки Сефирота. ― Хорошо, ― безмятежно кивнул Сефирот, выпрямившись и заправив большие пальцы за ремень тренировочных брюк. - Увернуться было нетрудно. Всегда помни, что за спиной может что-то происходить. Авель тоскливо вздохнул, но спорить не стал. Сефирот скользнул взглядом над его плечом и увидел всех остальных, выбитых с трассы ещё раньше. По его мнению, отрабатывать здесь какие-либо навыки было бессмысленно, но ничего другого ему на ум не шло. Всё лучше, чем круги по стадиону нарезать. Солджеры подошли ближе и остановились, с уважением и смешками отводя взгляды. Темноволосый Гейб взглянул на наручные часы. ― Четыре с половиной минуты. И замолчал, шумно и сердито выдохнув. ― Плохо, ― хмыкнул Сефирот, отдирая прилипшие к плечам волосы. ― Передохните пару минут. И давайте напоследок без полосы. Гонки по периметру на выбывание. Авель ведущий. Белобрысый страдалец мигом позабыл свои отбитые почки, и чуть ли не подпрыгнул, вскидывая руки и расплываясь в улыбке. ― Я вода, юху-у! От разгорячённого тела шёл белый пар. Старшие соратники усмехнулись, и принялись разминаться перед следующим забегом. Сефирот кивнул каждому, и отошёл к скамье, где лежали сваленные после тренировки боккены. ― Разрешите обратиться? ― бросил кто-то из-за спины Гейба. Эван и Шеймус расступились, выпустив вперёд ещё одного парня. Сефирот обернулся и вскинул бровь. Говоривший Солджером не был. ― Слушаю, ― он нахмурился, окидывая его взглядом, и припоминая, что уже видел его рядом. Кажется, он был одним из учеников военной Академии Шин-ра. ― Дэн, верно? ― Дэн Сайборн, ― улыбнулся парень, восторженно вскинув глаза. ― Я курсант школы военного резерва. Такая честь наконец познакомиться с вами лично. Сефирот подавил вздох. Только ещё одного восторженного юнца ему не хватало. Как будто ему мало было их во времена повального стремления в Солджеры. Но проявлять своё недовольство было бы невежливо, и он протянул руку для приветствия, бесстрастно и открыто, как равному. ― Да, я помню тебя. У вашего курса хорошие результаты, а ты, вроде бы ещё занимаешься дополнительно с безопасниками? ― У нас мало часов по специфике работы с огнестрельным оружием и взрывотехникой, ― нахально заявил Дэн, впрочем, без какого-либо негатива. ― А я хочу быть лучшим на курсе. ― Похвальное желание, ― Сефирот чуть не расхохотался, но ограничился поощрительной улыбкой, выглядевшей, впрочем, весьма злорадно для незнакомых с ним людей. ― И ты пришёл позаниматься ещё и с Солджерами? ― Ну... ― парень смутился и стушевался. Кажется, именно это он и хотел озвучить, но в исполнении сильверхэда, прозвучало предложение как-то невдохновляюще. ― Я не откажусь просто посмотреть и познакомиться с вашей техникой тренировок. Сефирот смерил его взглядом куда внимательней, чем раньше. Дэну Сайборну было не больше девятнадцати, но выглядел он бледным и тонким. Сефирот не знал и знать не хотел, какое мнение о Солджерах сложилось за последние семь лет среди обывателей, а парень не был похож ни на фанатичного почитателя, ни на фанатичного же противоборца. Просьба эта могла быть присуща и тем, и другим. Раньше, в Мидгаре, за личными тренировками Солджерского состава наблюдать было запрещено даже сотрудникам Компании, кроме специально допущенных лиц. Общие тренировки проводились только вместе с Мидгарскими Полицейскими, к огромному неудовольствию последних, и наблюдать за подобным желающих не было вообще. ― Мой дядя был Солджером, ― со смесью гордости и зависти добавил Дэн, по-своему расценив испытующее молчание Сефирота. ― Сайлас Сайборн, Второй Класс. Погиб при зачистке Пятого сектора Мидгара от монстров. Сефирот медленно кивнул, принимая к сведению. Фамилия была знакомая, но подробному вспоминанию не поддавалась. Да, может и был такой. Сефирот никогда раньше не общался с личным составом настолько тесно, чтобы различать их хотя бы по именам. Он вскинул голову. Его маленький отряд был уже вдали, в начале трассы. Авель пружинисто подскакивал, обхватив себя за голые плечи: за две минуты отдыха мороз добрался до тела и принялся отстаивать свои права. Сефирот показал курсанту знак чуть обождать, засёк время, и махнул рукой. Солджеры неторопливо, не давая особо веры младшему, повыскакивали сквозь проём в ограждении и рассыпались по трассе. Авель обиженно воскликнул что-то неслышимое отсюда, прочесал пятернёй короткие волосы цвета бледного золота, и взял разбег следом. Сефирот кивнул своим мыслям, сел на скамью, и показал Дэну взглядом сесть напротив. ― Смотри, ― мотнул он головой, чуть склонив к плечу и скучающе разглядывая телосложение собеседника. ― Тоже хотел быть Солджером в детстве? Парень только помотал головой. ― Я много болел. Даже на домашнем обучении сидел. Куда уж мне было хотеть в Солджеры? ― он самодовольно хмыкнул, и сильверхэду послышалось что-то неприкрыто-значительное. Почти вызов, если бы только ему было интересно копаться в тайных смыслах фраз случайных знакомых. ― Ну потом уж, когда смог, набор в Солджеры как-то прикрыли. ― То есть считаешь, что теперь сможешь, ― бросил Сефирот, провожая глазами силуэт Шеймуса, взлетавшего на самый верх отвесной стены с помощью едва заметных игольно-тонких штырей, кое-где вогнанных в кирпичную кладку. Уже наверху его начало заваливать в сторону, но остановиться было невозможно – только движение и держало тяжёлого человека, использующего вместо опоры полтора дюйма железного острия. Шеймус взмахнул руками, уже начал падать, но последний отчаянный рывок швырнул его на горизонтальную планку импровизированного турника из торчащей под окном арматуры. Солджер схватился за неё руками, стремительно подтянулся, встал на неё сперва коленом, затем подошвами ботинок, и оттолкнувшись, бросил себя ещё выше. ― Круто, ― согласился курсант, тоже оценив его ловкость, но не так восторженно, как ожидал Сефирот. ― Но вообще-то да, я тоже так умею. ― Сколько ты весишь? ― Я? ― Дэн с некоторым удивлением поймал на себе испытующий взгляд генерала, и слегка замялся. ― Фунтов сто пятьдесят наверное. Не помню. Сефирот прищурился сильнее, и вскинул голову. Сам он бы дал парню не больше ста десяти. Да и лет не больше пятнадцати, если оценивать по разуму. ― Шеймус весит триста восемьдесят, ― с удовольствием выговорил генерал, насмешливо глядя на реакцию собеседника, и оной дождался. Дэн обернулся и уставился на него недоверчиво. ― Авель – двести шестьдесят, но он неполноценно мутирован и в статистику не попадает. Должен весить не меньше трёхсот. Плотность мышц Солджеров утроена в сравнении с обычным человеком, так что прикидывая на глаз вес кого-то, смело умножай на три. Мой вес – триста девяносто шесть. Подумай ещё раз, ты точно готов потягаться с ними в умении управлять своим телом? Дэн серьёзно задумался, пытаясь привести изумлённо вскинутые брови в изначальное положение. Сефирот просто-таки видел, как тот, слегка озадаченный, сортирует у себя в голове информацию с вопросами вперемешку, а вылезшие было наружу амбиции старательно прячет внутрь. ― Вообще-то я имел в виду, что тоже умею проходить эту полосу, ― осторожно, но с едва слышимой запальчивостью произнёс курсант. ― Осенью я здесь тренировался, правда один и никто не ставили цели во что бы то ни стало сбить меня на землю и затоптать насмерть. Сефирот усмехнулся и кивнул головой, принимая информацию. В самом деле, ничего сверхъестественно сложного здешний плацдарм не представлял. Уж точно не для него самого и элитных воинов Шин-Ра. Он вспомнил, как десять (хотя уже семнадцать – чёртова вечная поправка на семь лет анабиоза) лет назад, они втроём устроили забег по окружной стене Мидгара. Чтобы оббежать весь город по периметру, Солджерам понадобилось четыре часа, и это стоило им десятка кровоточащих ушибов и сотрясения у Генезиса. Теперь отправляться туда было рискованно ещё и потому, что никто из обывателей пока не знал, что Солджеры вновь собираются вместе. Объяснять, что физическая нагрузка до предельного уровня для них жизненно необходима, он не видел смысла. Да и привлекать к себе внимания не хотелось. Опять пойдут недовольства, Руфуса могут обязать избавиться от Солджеров вовсе. Такого шила в мешке не утаишь. Скрежет и мат предварили глухой удар об утоптанный снег. В двадцати шагах от них сорвался и упал на землю недостаточно ловкий Солджер, а сверху на него, ощерившись, как волк, упал Авель. Звук был такой, словно с крыши скинули полутонный мешок с картошкой, снег вокруг взвился, подброшенный ударной волной. ― Убит! ― восторженно рявкнул Авель. И тут же вскочил на ноги, сменив довольный восторг на снисходительное изумление. ― Что такое? Неудачно приземлился? ― Руку выбил, ― буркнул сквозь зубы "убитый" и поднялся, припадая на левую ногу. ― Да убит, убит. Не задерживайся. Авель неестественно-хищно усмехнулся, нашёл взглядом следующую жертву, затаившуюся под стрехой крыши, и с места взлетел в воздух, оттолкнувшись от земли, как от батута. Коснулся ладонью крыши навеса над скамьями, упёрся одной стопой в балконную перегородку между вторым и третьим этажом и взбежал по вертикальной стене, как по лестнице. Скрытая тенью фигура перебралась из укромного места под крышей к ближайшей сточной трубе и заскользила по ней вниз, внезапно оказавшись Шеймусом, всего минуту назад вроде бы балансировавшим на стене с противоположной стороны двора. Дэн глядел со всё возрастающим интересом, уважительно покачав головой, стоило Авелю исчезнуть из их плоскости. ― В момент единоразового усилия, соответствующие мышцы получают сигнал от мозга и сокращаются до критической плотности, ― продолжил Сефирот неторопливо, широко расставив ноги и глядя на хромающего в их сторону Эвана. Мельком взглянул на время. Хмыкнул. ― Отсюда способность вкладывать в единомоментное действие силу, превышающую возможности обычного человека с тем же мышечным объёмом. Рывок, группировка, удар, уклон – всё это разовое напряжение группы мышц, протяжённостью не более нескольких секунд, но позволяющее распоряжаться куда большим ресурсом, чем если бы мы замеряли силу, основываясь на долговременной выносливости. И чем больше и чаще мышцы работают на износ, тем сильнее уровень допустимой нагрузки. Именно поэтому Солджеры считались боевой элитой: дело не в секретных тренировках, а в приобретённых, благодаря Мако-облучениям, возможностях, которые эти самые тренировки позволяют держать на необходимом уровне. Дэн слушал, не перебивая, и о чём-то сосредоточенно думал, сощурив глаза против солнца. Сефирот снова взглянул на наручные часы. Прошло минут восемь, а кроме неудачно сорвавшегося с межэтажного перекрытия Эвана, выбывших из гонки не появилось. ― Я всё-таки хотел бы попробовать, ― решился курсант. ― Я отлично понимаю опасность, но думаю, я справлюсь. С полосой препятствий разумеется! ― уточнил он. ― Просто... Как я ещё узнаю, на что способен, если никто ни разу не оставит меня с носом? ― Не сегодня, ― снисходительно качнул Сефирот головой. ― И не с ними. Шеймус или Гейб может и приберегут силы, встретившись с тобой на узкой тропинке, а вот Авель не рассчитает, и тебя придётся отскребать с земли от одной его неосторожной отмашки. Но если ты так стремишься проверить себя, я проведу с вашим курсом здесь несколько занятий. Посмотрю на ваши результаты. Устроит? Дэн скривился, отвёл глаза, но всё-таки кивнул. Рыжевато-русые вихры качнулись у висков, выбившись из крохотного хвоста на затылке. Сефирот внутренне ухмыльнулся: вздумай парень спорить, и отскребать его пришлось бы уже от отмашки его собственной. Субординацию, в конце концов, никто не отменял, и Сефирот не забывал демонстрировать её необходимость с каждым, с кем сводила его работа. Тем более – с учениками, половина которых, без меры отягощённых юношеским максимализмом и бесшабашной недальновидностью (которую сам Сефирот предпочитал коротко характеризовать идиотизмом), до сих пор пыталась прогнуть своего знаменитого преподавателя морально. Дэн не был похож на идиота. Вот на упрямого идеалиста – вполне себе, но Сефироту и такие встречались не реже, и что с ними делать, он тоже знал. ― Можешь заглядывать на тренировки, если хочешь, ― равнодушно бросил он, поднимаясь на ноги. Разбежавшихся Солджеров, ведущих себя, точно студенты на большой перемене, даром, что состояли из тридцатилетних мужиков, пора было ловить и устраивать разнос. Сефирота начало познабливать, хоть он и стремился это скрыть. Нужно было либо снова разогреть кровь бегом, либо заканчивать и перебираться в тепло. ― Тяга к знаниям должна быть вознаграждена, Дэн Сайборн, ― добавил он, видя, что скупое приглашение не было встречено даже намёком на энтузиазм. ― Политика изоляции больше не проводится. Но ты должен помнить, что Солджеры не всегда владеют собой, и последствия этого могут быть плачевны. Сефирот вышел из-под навеса, не дожидаясь продолжения беседы. К тому же, он не мог назвать её приятной. Если парень не глуп, он не полезет туда, где ему не место. С другой стороны, изоляция его соратников от остального мира была всё ещё ощутимой, и даже минувшие годы мало что могли изменить. Сефирот предполагал, что рано или поздно ему доведётся встретить Солджеров, с того самого момента, как вернулся к полноценной жизни, так что новая обязанность него не удивила. Куда большей заботой стало осознание, что бывшие элитные воины Континента так и не сумели полноценно влиться в социум. Как бы ни поддерживала их Компания, Солджеры были в первую очередь людьми. А человеческого в их жизни как раз-таки и не хватало. Особенно простого общения. Так что может этот курсант военного резерва вовсе не плохо поступил, попытавшись наладить мост между двумя мирами. Сефирот даже счёл, что можно было бы и позволить ему попытать свои силы на полосе препятствий вместе с его подопечными. Увы, время, отведённое на тренировку, плавно истекало: его ждали другие люди и другие дела, которые вовсе не считали Сефирота кем-то настолько исключительным, чтобы позволить ему опаздывать. Разве что в следующий раз, когда он и впрямь выгонит этот курс из тренировочного зала на этот полигон, где студентов будут ждать несколько негаданных высокоуровневых противников. Только отобрать нужно будет тех, кто действительно владеет собой и сведёт всё травмоопасное соседство к минимуму... Сефирот мотнул головой, откидывая могущие подождать размышления, и вскинул руку, привлекая внимание. Не свистнул, не подал ни единого звука, ожидая абсолютной внимательности от своих людей, даже увлечённых преследованием друг друга. Не прошло и минуты, как со всех сторон материализовались его подчинённые, шумно выдыхая после акробатических упражнений под стрехами. Запыхавшийся Авель ещё гнался за намеченной целью, но едва успел приблизиться к ней на расстояние руки, как эта же самая рука между ними и возникла. Преследуемый выметнул ладонь и снисходительно поймал Авеля за лицо, не позволив приблизиться к себе. Младший Солджер подпрыгнул, отдёрнул головой и попытался прожечь обидчика оскорблённым взглядом, но тот только заухмылялся и отвернулся, давая понять, что погоня окончена. ― Разбор полётов, ― коротко приказал Сефирот, выпрямившись и сложив руки на груди. Окинул взглядом собравшихся, сощурился, и мотнул головой в сторону Эвана. ― Эван: неуверенное ощущение пространства сказывается на просчёте энергии прыжка. Твои показатели не очень хороши. Нужно искать возможность чувствовать воздух под собой; тренировки в зале тебе ничего не дадут, пока ты сам не начнёшь гонять себя. Шеймус: медленно перестраиваешь ориентацию в пространстве. Смотришься неуклюже, теряешь равновесие, неаккуратен в приземлениях, ― кивок в сторону Шеймуса. Затем высмеивающая гримаса Гейбу. ― Габриэль, любого противника следует по умолчанию считать равным себе. Знание что ты лучший, не даёт тебе права его недооценивать. Ченс: не следишь за дыханием, твои драматичные хрипы слышны по всему двору. Остальные - нареканий нет. Он обвёл колючим взглядом собравшихся солдат и остановился на самом младшем, мстительно припечатав: ― Авель... Теперь знаешь, что чувствует кошка, погнавшаяся за шестью мышами сразу? ― Авель пасмурно кивнул. ― Твоя ошибка – растерялся. Взяв цель – паси её до конца, не перебивайся на тех, кто вдруг оказался ближе. Он снова скользнул глазами поверх голов собравшихся. Мужчины молчали. Кто-то всё ещё кивал. Авель разглядывал носы своих ботинок. ― Можете идти, ― бросил Сефирот сухо. ― Прогулка закончена. Всех жду вечером в тренировочном зале.***
В это раз Винсент прятаться не стал. Поздоровался кивком со всеми, Солджеры вразнобой ответили, бросив друг на друга предостерегающие взгляды. Они плохо знали сменившего на посту Ценга Валентайна, и на всякий случай держались по сторонам. Их командир шёл позади, в сопровождении двоих курсантов, тех самых, что миновали Винсента несколько минут назад, не заметив в тенях узкого коридора. Сефирот что-то говорил одному из них, чуть склонив голову, чтобы не приходилось повышать голос, но заметив Валентайна, прервался. Винсент не стал прислушиваться к их разговору: мальчишка-курсант что-то напряжённо обдумывал, размышляя, вероятно, над сказанным. Сефирот же ничем не показал своего отношения к тому, что его ожидают. ― Мистер Валентайн, ― поздоровался он, поравнявшись с Турком. Винсент кивнул точно так же, как и всем остальным. ― Вас уже ждут, Сефирот, ― внутренняя этика предписывала обращение по фамилии, но именно её у Сефирота и не было. Сильверхэд кивнул с долей неприязни, на мгновение отразившейся на лице. Винсент внутренне усмехнулся. ― И вы пришли проследить, чтобы я не сбежал от обязанности присутствовать на заседании? ― Нельзя сказать, что мои опасения необоснованны, ― Винсент хмыкнул явственнее, но без какого-либо намёка на кокетство. Сефирот уже прославился тем, что всячески избегал официальных встреч – тем больше, чем важнее люди на них собирались. А нынешнее собрание обещало быть самым значимым среди прочих. ― Меня может заменить Габриэль, ― попытался уклониться Сефирот, впрочем, без особой надежды на успех. Винсент сделал вид, что не заметил этой попытки, и без труда подстроившись к его широкому шагу, пошёл внутрь комплекса вместе со всеми. ― Офицер Габриэль тоже будет присутствовать. Курсанты военной академии отстали, свернув в другую сторону. Замёрзшие и вспотевшие воины направлялись в душевые и раздевалки, откуда должны были вернуться к своим делам. Мальчишки скорее всего отгуливали перерыв между занятиями, и обязаны были успеть до его окончания. Винсент заметил, как Сефирот проводил их глазами. ― Кстати, некоторые наши общие знакомые хотели бы с вами пообщаться до собрания, ― продолжил он, не глядя на собеседника, но внутренне внимательно следя за его реакцией. Винсенту было в кои-то веки почти весело, и даже демонстративный официоз не портил ему настроения. ― Зайдёте в комнату отдыха без четверти два? Сефирот, помедлив, кивнул. ― Хорошо. В таком случае, больше не буду досаждать своим присутствием. Увидимся на заседании. ― Всего доброго, ― нелюбезно отозвался Сефирот, несомненно, испытывая совершенно обратный перепад настроения. Винсента это почти забавляло: перед ним был всё тот же ребёнок, нуждающийся в поощрении. Самодовольный, хитрый, злопамятный, но исполнительный и послушный – при правильном обращении, разумеется. И постепенно отвыкающий от того, что никому нет дела до его переживаний. Сефирот умел прятать чувства, возможно, даже слишком хорошо. Но делал это всё реже. И эта возвращающаяся эмоциональность, даже негативно окрашенная в основной массе случаев, сигнализировала о том, что Сефирот чувствовал себя достаточно комфортно. Его всё устраивало и он был расслаблен, чувствуя себя в безопасности даже будучи частью Компании. Винсент не мог не признать, что в этом была и его немалая заслуга, но так же и не мог себе отказать в спонтанном желании поиздеваться. ― Можете же быть паинькой, когда захотите, ― заметил он вполголоса, когда прибавивший шаг Сефирот одним из последних свернул к раздевалкам. Солджер, конечно, услышал, а может и не только он, но возвращаться для демонстрации своего показного возмущения не стал, так что Винсент, оставшийся в одиночестве, уже нескрываемо ухмыльнулся, представив, как тот щерится от негодования. Это была игра, которая нравилась им обоим, и отказывать себе во взаимных подначках никто из них не собирался.***
Ему понадобилось больше получаса, чтобы привести себя в порядок, переодеться и забрать подготовленные документы из своего кабинета. До появления Сефирота, примкнувших к Компании Солджеров негласно возглавлял лейтенант Габриэль – один из старейших Солджеров проекта. Во втором классе он прозябал все эти годы только потому, что был в основном мозгом, а не ударной силой формировавшихся на задания групп, и за квалификацией в первый класс никогда не гнался. Но это не помешало ему пользоваться уважением даже в те года, когда второклашек, подобных ему, было пруд пруди. И ему хватило ума не повестись на призыв Холландера об одной ему известной вакцине против неизбежной деградации Солджерского состава, и уберечь от неё многих других. Теперь, насколько Сефирот понимал, он с нескрываемой радостью поспешил спихнуть со своих плеч эту ответственность на куда более соответствующего начальственному званию генерала. Официально отдела Солджеров действительно не было: семеро молодых мужчин, которые по разным причинам пришли однажды к Руфусу Шинра, работали в разных отраслях. Большая часть перешла в Военную Академию, знаменитую тем, что не переставала работать ни на день со времён пришествия Метеора в Мидгар. Меньшая влилась в службы внутренней безопасности, разросшиеся из подразделения ТУРКов. Но это не мешало им ежедневно чувствовать свою обособленность и ловить подозрительные взгляды. Они всё ещё были едины и были Солджерами, и массу времени, свободного от рабочих обязанностей, по-прежнему проводили вместе, став достаточно сплочённой семьёй. Когда-то их было больше. Не особенно намного, но всё же две сотни находились на разных ступенях обучения беспрерывно. Сефирот, впрочем, никогда не знал их в лицо: не он занимался их обучением и тренировками тогда. Для него они были таким же второстепенным пушечным мясом, каким сами Солджеры считали военных полицейских Мидгара и прочих рядовых солдат. Сейчас ему остались семеро и Сефирот испытывал нечто вроде запоздалого, покалывающего раскаяния. С его возвращением, словно нечто само собой разумеющееся, вернулись и те времена. Сефироту было велено поддерживать форму, а кто ещё мог стать для него подходящим противником, нежели бывшие соратники? И несмотря на то, что они уже полторы недели собирались вместе для активного времяпрепровождения, Сефирот только теперь нёс Руфусу на подпись прошение о разрешении дополнительных тренировок для части административного состава Шин-Ра. Внутренний зал собраний находился в другом конце офисного комплекса, выкупленного Шин-Ра у нынешнего градоправления. Сефирот был вынужден пройти не меньше мили по пересекающимся коридорам, прежде чем вышел к центральным лифтам, ведущим на нужный этаж нового Шин-Ра Билдинга. Здесь уже люди встречались куда чаще, чем раньше: знакомые и незнакомые, но однозначно очень важные для грядущей деятельности Компании. Его предупреждали о некоторых, впрочем, о нём самом предупреждали совершенно точно абсолютно каждого. В комнату отдыха он пришёл буквально минут за семь до начала собрания. Внутри было людно, шумно и накурено. Винсента он увидел ещё от двери, рядом с, кто бы мог подумать, самим стариной Хайвиндом в непривычном для его вида костюме, и едва заметная тёплая улыбка мгновенно сменилась выражением глубочайшего разочарования. ― Опаздываешь, ― буркнул Сид вместо приветствия, перекатывая в зубах порядком зажёванную зубочистку, видимо, заменяющую привычную сигарету. ― Фен сломался, ― невозмутимо произнёс Сефирот, глядя на него сверху вниз без малейшего намёка на иронию. ― Чем обязан твоему вниманию? ― Пришёл бы вовремя, рассказал бы подробно, ― хмыкнул Сид, оттягивая непривычный галстук. В другой руке у него была точно такая же, как у Сефирота, папка с докладными. ― В двух словах, я подал запрос на слияние с оружейным отделом. Мне нужна твоя, как главы смежного отдела, поддержка. ― Разве меня этот вопрос касается? ― Сефирот изогнул бровь. В самом деле, услышать что-то подобное он не был готов. ― Военный отдел хочет закупать оружие у старого знакомого, или левого проходимца? ― усмехнулся Хайвинд, сощурив глаза. ― У меня есть некоторые старые связи, которые я хотел бы задействовать. Но так же есть другие люди, которые хотят влезть мне наперекор. На самом деле, мне слегка нравится на моей новой должности, и я могу принести гораздо больше пользы, если мне не будут ставить палки в колёса посторонние личности, желающие тупо примазаться к кормушке. Сефирот задумался. Корыстолюбие, пожалуй, было последним, что интересовало Сида Хайвинда, насколько Солджер его знал. Но нельзя было сказать, что он вообще его знал достаточно хорошо. Сефирот помнил о нём лишь урывками, и в принципе, понимал, что подсознательно проецирует на Сида своё презрение к его бывшему начальнику Палмеру. В сомнении, он перевёл взгляд на Винсента, и увидел в его лице ободрение. ― Связи личного характера, я полагаю? ― спросил он просто для того, чтобы хоть что-то сказать. ― Связи достаточно профессиональные, чтобы ходатайствовать сегодня перед Шинра, ― произнёс Сид значительно. ― Просто у них нет возможности явиться сюда разодетым и напыщенным, как все эти финансисты, и тянуть тендер кто больше заплатит, чтобы отжать себе вовремя прибыльный кус. Просто прими мою сторону, когда я об этом заявлю. После твоего веского слова поперёк никто не полезет. ― Я не знаю, за кого собираюсь поручиться и кого поддерживать, ― сказал Сефирот, сдерживая возмущение. ― И крайним быть не собираюсь. Мне всё равно, строго говоря. Ничья сторона меня не интересует. Но даже если бы и интересовала, тебе не кажется, что я должен быть с ней знаком, чтобы как минимум, просчитать свои риски? ― Я с ней знаком, ― вдруг произнёс Валентайн успокаивающе. Поднял к лицу правую руку в плотной кожаной перчатке, заменяющую с некоторых пор его латный доспех, и перебрал в воздухе пальцами. ― И так же собираюсь поручиться за её компетентность. Мне-то ты можешь верить? ―Тебе – да, ― помедлив, кивнул Сефирот, поняв, что Турк хочет ему сказать. И перевёл взгляд на Хайвинда вновь. ― В принципе, тебе тоже. Не знаю почему, но я тебе верю. ― Может потому что я не прибил тебя, когда имел все права и возможности? ― самодовольно вздёрнул Сид подбородок. Белые зубы блеснули в самодовольной усмешке. ― И мне вообще можно верить больше, чем тебе? ― Заткнись, неандерталец, ― свирепо процедил Сефирот. ― Иначе что, белобрысый? ― Сид ухмыльнулся, торжествующе сощурив глаза. ― Сеф? ― вмешался взволнованный глава Турков, но оба с одинаковым насмешливым выражением повернули к нему лица. ― Всё в порядке, ― заметил Солджер, усмехаясь уголком рта. И Сид, поразмыслив, кивнул. ― Кстати, нас уже зовут. Я, пожалуй, сяду рядом с вами? Эти сытые физиономии потенциальных друзей вызывают у меня доверия куда меньше, чем привычные рожи старых врагов. Сид заржал, как конь, и хлопнул Солджера по спине ладонью так, словно намеревался перебить ему позвоночник. Винсент лишь изумлённо распахнул глаза. ― Пошли, блондинка. Так и быть, буду охранять тебя от этого плебейского быдла. Следующие четыре с половиной часа навсегда выпали у Сефирота из жизни и памяти. Череда незнакомых лиц с одинаково неинтересующими его отчётами слилась в одно бесконечное шествие. Он уже знал новое разделение Компании по спецификационным отделам: какие-то подчинялись Президенту напрямую, другие предпочли войти в групповое партнёрство, формируя свой собственный директорат. Знал, но всё равно не видел смысла в своём участии. К тому же, Сефирота не покидало ощущение, что его по-прежнему демонстрируют: первые полчаса на него откровенно пялились и перешёптывались, а заметив внимание к себе, тут же отворачивали лица. Сефирот дорого бы дал, чтобы знать, что именно и как думают о нём нынешние бизнесмены. Увы, докладывать ему это в лицо никто из них, похоже, не собирался. Тем не менее, ему пришлось познакомиться и в общих чертах послушать о бизнес планах новых членов Компании Шин-Ра. Официальный представитель градоправления Рив Туэсти уже не скрывал, что держит подотчётность Руфусу, как и фактически принадлежащие ему строительный, транспортный и промышленный департаменты. Их планы Сефирот выслушал с относительным интересом: ему и в Мидгаре случалось контактировать с департаментом мэра, занимавшимся подобными вопросами, и кое-что он понимал. А вот выступления ответственных за судебный, торговый и экономический отдел он едва не проспал. Если бы не Сид, периодически втыкавший ему в ребро шариковую ручку, точно захрапел бы. Но обошлось. Представители тяжёлой и пищевой промышленности запомнились ему исключительно своей манерой говорить (хотя ничего из сказанного Сефирот не потрудился запомнить), а образованием, наоборот, так увлёкся, что даже забыл о той, кто его представляла. Обычно столь мерзкая в жизни и в общении, мисс Рэйко Найвз рассказывала о своих планах так увлечённо и страстно, что хотелось прямо сейчас инвестировать в департамент образования всё своё свободное время и пока ещё обещанные деньги, и это было крайне удивительно. После перерыва дошла очередь и до них, изначально и сугубо подчинённых непосредственно Шин-Ра. Здесь Сефирот хотя бы знал говоривших. Чертовски похорошевшая и подчёркнуто сексуальная Елена, завлекательно улыбаясь, напомнила о бесспорной необходимости и важности аналитики в новом навигационном курсе Шин-Ра (впрочем, мисс Хайт она всё равно слегка уступала в вырезе блузки и длине форменной юбки в обтяжку). С её подачи сообщалось, что отдел так же взял на себя часть обязанностей по связям с общественностью, что означало постепенную передачу под их юрисдикцию всех СМИ. Судя по тому, как переглянулись люди за длинным столом, это понял не только Сефирот, но редкие возражения, хоть и были внимательно выслушаны возглавлявшим заседание Руфусом, не были рассмотрены в данный момент. Разобщённость играла Президенту на руку: не слишком многие из приглашённых новоявленных директоров и меценатов были тесно знакомы друг с другом или находились в дружеских отношениях. Руфус раздавал должности последние несколько месяцев, пользуясь исключительно внутренним чутьём, и лишь сегодня все они собрались за общим столом, чтобы познакомиться и отчитаться. Пленительное декольте Елены сменилось чопорной белой рубашкой на грузном животе нового оратора, и в очередной раз заскучав, Сефирот принялся изучать сидевших напротив него людей уже не скрываясь. Двадцать мужчин и четыре женщины, не считая президента, играли, несомненно, очень важную роли в жизни Компании, но для Сефирота они были просто чередой имён, и очень немногие из них что-то для него значили. Рив Туэсти, седеющий мэр с куртуазной бородкой, который восседал за похожим столом много лет назад при Артуре, негласно возглавлял часть из них. Всё, что было связано с обеспечением социальной жизни Эджа и разрастающихся пригородов, было подконтрольно непосредственно градоправлению: судебный и экономический департаменты, транспортный, торговый, а так же отрасли тяжёлой и лёгкой промышленности, охранный и полицейский надзор – в общем именно то, что жизненно необходимо было городу на нынешней стадии его жизнедеятельности. Руфус Шинра представлял от имени Компании прочие области, разросшиеся из некогда узкоспециализированных отделов: финансовый, технический, оружейный, и, разумеется, энергетический, на руководство которым претендовали аж четверо человек из собравшихся. За право представлять образование и медицину боролись обе стороны, и насколько Сефирот понимал, как раз эти отрасли были расположены ко взаимному сотрудничеству без открытого противостояния. А вот Организация Восстановления, представитель которой напрямую заявил о том, что лишь они представляют достойную и независимую альтернативу военному отделу Компании, был готов к конфронтации вот прямо сейчас, и Сефирот сомневался в том, что её получится избежать. Габриэль Спейс, Солджер второго класса, до нынешнего года состоял в Организации и кое-что вскользь упоминал о ней генералу, если о том заходила речь. Впрочем, Сефирот подробностей не спрашивал. Он и не собирался отбирать у самозанятых ребят их добровольные обязанности. Едва ли кто знал, что громко и гордо озвученный Военный отдел существовал в основном лишь на бумаге. У него и войска-то не было. Оружейный отдел всё ещё не был сформирован – частные производители оружия, с которыми потенциально могло быть заключено взаимовыгодное соглашение, предпочитали работать в тени и если у Организации Восстановления были свои выходы на них, то Сефироту о том сообщать не спешили. Военная техника по большей части осталась в Мидгаре или других городах, и так же перешла в собственность градоправления. Всё, что было у Сефирота, это семеро Солджеров второго и третьего классов, и без того сильно сдавших за несколько лет без необходимых нагрузок и поддерживающего внутримышечные мутации Мако-облучения. Так что он не сильно горевал, что его представление оставили напоследок. Ему нужно было собраться со словами и мыслями. Не всё, что необходимо было узнать правлению, следовало озвучивать здесь и при всех. Сефирот в очередной раз решил ничего не говорить о собрании Солджеров, как о новой численной группе. Потом, наедине он как-нибудь мельком заметит о необходимости увеличить тренировочную базу для новобранцев. Пока он готов был представить статистический отчёт о текущей нагрузке военных курсантов Академии и расширения их специализаций, которые он предложил для того, чтобы в будущем полноценно заменить ими городское самоуправление в правоохранительном и оборонном спектре. Он не был уверен, что кому-то будет интересно об этом слушать, но он и не рассчитывал на это. Сефирот ждал каверзных вопросов о своей грядущей политике, чтобы почерпнуть из них, как это ни парадоксально, идей. А с последствиями пусть разбирается сама Компания. Очередь до него дошла раньше, чем до Сида, после финансиста – сухопарого мужчины в очках и в костюме-тройке, предательски облепленного кошачьей шерстью. Руфус, сквозь скрытую улыбку представил Солджера, и собравшиеся за длинным столом зашевелились и зашушукались, как разбуженные после спячки мухи. Сефирот иронично вскинул бровь. Если Руфус думал его смутить, он облажался. Встать, разумеется, он и не подумал. Его и так было отовсюду видно. ― Всё верно, я действительно принял приглашение Президента вернуться в Шин-Ра, ― звучным голосом произнёс Сефирот вместо приветствия. ― Здесь, как я полагаю, от меня будет больше пользы. Президент Руфус предложил мне должность в Военном Отделе Компании после того, как я согласился помочь ему в решении проблемы жертв Геостигмы. Наш собственный мир всё ещё несколько недоброжелателен к нам, как вы все знаете. Остаточные эманации Мако-энергии всё ещё нестабильны, в связи с чем мы до сих пор сталкиваемся с видоизменёнными животными и монстрами, опасность которых не позволяет нам предоставить спокойствие людям в полной мере. И я выражаю благодарность Организации Восстановления, которая до нынешнего дня обеспечивала безопасность городу, ― он улыбнулся, даже почти искренно, в конце концов, эти обязанности он не собирался отнимать у тех, кто добровольно взвалил их на свои плечи. ― Но основной политикой моего Отдела, как это ни парадоксально, в данный момент является не создание специальной военизированной силы, а расширение курса обучения владения оружием, боевой техникой и общего физического развития для людей, проходящих подготовку в образовательных учреждениях, поставляющих службам Шин-Ра потенциальные кадры. Мы занимаемся консультированием и перепрофилированием армии, как профессиональной организации для того, чтобы военные умения были доступны основной массе людей, а не отдельному звену. В некотором роде, можно заявить, что Военный Отдел занимается больше образованием, нежели активными действиями по устранению действительной опасности, однако при необходимости, мы готовы взять на себя ведение боевых действий для сохранения безопасности города в целом и Компании в частности. В данный момент мы так же принимаем к рассмотрению частных заявителей, нуждающихся в обеспечении охраны или сопровождения, в договорном порядке. Последнее было чистой воды импровизацией, но оказалось к месту. Габриэль перед заседанием подкинул Сефироту эту идею, рассказать её ещё кому-то он уже не успел. Но в любом случае, требовалось говорить об этом, как о деле уже решённом, так что Сефирот предпочёл рискнуть. ― Однако я слышал, что вы собираетесь реструктурировать подразделение Солджеров, ― со странным выражением произнёс сидящий напротив могучий и довольно молодой парень в камуфляжной форме, с бугрящимися даже на шее мышцами. ― Согласно договору, использование Мако-энергии на всех уровнях производства запрещено. Что вы можете об этом сказать? ― Солджеры, ― с неудовольствием дёрнул уголком рта Сефирот, ― как вам, полагаю, известно, являются людьми, которым тоже нужно чем-то заниматься. Но я понимаю ваши опасения. Многие из них до сих пор работают на Шин-Ра. Компания не афишировала этого, но перед трудоустройством каждый из них, в том числе и я сам, прошли детальную психологическую и психиатрическую комиссию, а так же регулярно обследуются медиками, компетентными в работе именно с Солджерами. Но как боевых единиц их немного и Компания не рассматривает возможность создания отдельного подразделения Солджеров, хотя и не отрицает их использования для узкоспециализированных задач. ― Но вы проводите тренировки, насколько нам известно, ― заметила очень внушительная габаритами дама, сидевшая в дальнем конце стола. Несмотря на обрюзглый и внешне несимпатичный вид, голос у неё был располагающий, с воркующими материнскими нотками. Так что Сефирот решил не огрызаться и снова передумал. ― Так и есть, ― спокойно подтвердил он, мысленно поставив себе зарубку поискать утечку этой информации. Прямо сейчас отпираться не стоило: интуиция подсказывала ему, что только вызовет недоверие даже если бы это было бы правдой, так что он поступил как и всегда – перехватил инициативу и атаковал уже сам. ― Более того, я подал запрос Компании на создание для части административного состава специализированной тренировочной базы. Это необходимое условие для поддержания работоспособности оставшихся Солджеров. Но это вынужденная мера, ― сделал он акцент, слегка повысив голос, видя, что кое-кто из собравшихся был готов прервать его монолог тревожным возгласом. ― Любое оружие необходимо поддерживать в удовлетворительном состоянии, любой автоматике нужен своевременный техосмотр, даже если оное пылится на складе в ожидании своего часа. ― Вы причисляете Солджеров к оружию или технике? ― с усмешкой уточнил представитель Организации Восстановления, всё тот же накаченный парень в камуфляже, обменявшись с внушительной дамой быстрыми понимающими взглядами, чем тут же излечил Сефирота от проклюнувшейся было симпатии к последней. ― Я причисляю их к людям с повышенными потребностями. Пока. ― веско заметил он, понимая, что выходит из роли вынужденного миротворца, но больше уже не чувствуя в себе желания доигрывать её до конца. И пусть Руфус потом начистит ему холку. Прямо сейчас было необходимо поставить нахального выскочку на место. К тому же, насколько Сефирот мог заметить, Руфус ничем не высказывал своего удивления или недовольства, скрытно наслаждаясь спектаклем, так что Сефирот, в пику своему вызывающему поведению, очень расслабленно откинулся спиной на стуле и подпустил на лицо максимально доброжелательную улыбку. ― И потом, это всего лишь вопрос внутренней организации рабочего персонала Компании Шин-Ра. Я не стану ничего и никому навязывать и обязывать. Но раз уж вы спросили – я ответил. Больше возражений не последовало. Хотя Сефирот видел, как заиграли желваки у его недоверчивого оппонента. Папку с документами он, как и все остальные, передал Руфусу ещё в начале заседания, так что заглянуть в неё и вспомнить ещё что-то интересное из своей грядущей деятельности, было уже невозможно, и Сефирот сделал вид, что больше ничего не собирается добавлять к своему докладу. Краем глаза он взглянул на Габриэля и увидел, как тот украдкой показывает ему большой палец. Наконец, после скупого приглашения Руфуса, слово взял Сид. Он был удивительно краток, впрочем, как и многие до него, и даже не сыпал крепкими словечками. Сефирот знал, что ему тоже было не по себе в столь высоком обществе, но по нему этого никак нельзя было сказать. По крайней мере, он действовал так же прямо и уверенно, как всегда и во всём. Хотя, при всей лаконичности, его доклад затянулся на достаточное время, чтобы Сефирот умудрился прослушать то самое обращение, к которому взывал Сид перед самой встречей. ― Вы действительно готовы взять на себя объективную оценку сотрудничества Технического отдела с поставщиками оружейной промышленности? ― неожиданно жёстким тоном, не ожидающим возражений, спросил Руфус в наступившей тишине, и Сефирот спохватился, что обращаются уже именно к нему. ― Если они готовы к сотрудничеству! ― ответил он, мысленно благодаря Руфуса за столь содержательный вопрос, давший ему время подобрать слова. ― И если поставки техники и оружия будут одобрены руководством Академии. ― Позвольте, но кто дал вам право определять оценщика? ― вскинулся представитель Организации Восстановления, имя которого Сефирот так и не потрудился запомнить. ― Когда мы предлагали независимых поставщиков и оценщиков, вы сообщили, что не готовы мириться с неизбежными рисками. Но разве не рискованно то, что предлагает мистер Хайвинд? ― По моим сведениям, он оплачивает пятьдесят процентов расходов в случае возникновения риска, ― с ленцой ответил Руфус, которого этот выпад определённо позабавил. Сефирот начал понимать, что не одного его взяли в этот сговор. Или даже вернее – не Сид был его инициатором. ― Вы готовы предложить мне более выгодные условия? При всём моём желании, я не могу покрывать абсолютно все расходы по организации работы частных отделений Компании. И наши уважаемые партнёры, которые сегодня присутствуют здесь и готовы вложить свои активы в развитие Компании, тому подтверждение. И даже к городскому муниципалитету мы прибегаем лишь в силу необходимости разделить затраты для того, чтобы быстрее получить финансовый отклик от населения. Оппонент сдаваться не собирался и поморщился в ответ на разъяснительную речь Президента, поспешив перебить: ― Я не о том говорю, мистер Шинра. Вы сейчас открыто заявляете, что отдаёте приоритет сотрудничества с оружейным и техническим производством военному отделу? В обход заявленным нами просьбам о первоочерёдном снабжении людей, которые реально стоят на страже между спокойствием города и хаосом, царящим на границах? ― Не нужно патетики, ― поморщился Руфус едва заметно и сложил пальцы домиком. ― С чего вы решили, что я не отдаю должное вашим людям и их самоотдаче? Разве я отказался снабжать Армию Восстановления? Разве не с вами мы разрабатывали совместный план о полном оснащении военизированных частей города в течении ближайших двух лет? Сегодня мы рассматриваем вопрос исключительно технической организации заявленного вопроса, и первое правило эффективного руководства рекомендует Компании в первую очередь рассмотреть людей, в стаже и опыте которых она не сомневается. А их воинская доблесть остаётся вопросом вторичным. Военный же отдел, в данное время взявший на себя почётную и приоритетную обязанность курировать соответствующие учреждения, является всего лишь независимым оценщиком и гарантом необходимого уровня качества продукции, выпускаемой под началом нашего лучшего технического инженера. Между ними, разумеется, так же будут заключены договора на взаимовыгодных условиях, этого никто не отрицает. Но вам, повторюсь, нет нужды беспокоиться о том, что ваши интересы будут ущемлены. Напротив, при организованном контроле, который Компании обеспечит Военный отдел под началом нашего лучшего полевого генерала, вы выиграете в первую очередь. ― Интересно, чем? ― недоверчиво хмыкнул представитель Армии Восстановления в чётко отмеренной ему паузе, даже не сообразив, что именно этот вопрос его и заставили произнести. ― Качеством оружия и промышленной техники, ― Руфус убедительно склонил голову, не сводя с оппонента проникновенного взгляда. ― Потому что некачественное или некрепкое оборудование рассыпется под одним только взглядом мистера Сефирота, не говоря уже о том, если ему придётся взять его в руки. ― Вы меня переоцениваете, ― вполголоса заметил Сефирот, но Руфус даже не улыбнулся, метнув в него равнодушный взгляд. ― Ни в малейшей степени, ― и без смены интонации, продолжил, ― что же касается ваших собственных поставок... Мы знаем, откуда в Организацию Восстановления поставляется всё необходимое, и считаем, что иметь собственных постоянных производителей оружия, а в дальнейшем и техники, гораздо рассудительнее, чем зависеть от удачи рейнджеров, вскрывающих Мидгарские частные склады. Так что я одобряю запрос мистера Хайвинда на профессиональную организацию вкупе с Военным Отделом при условии, что вы продолжите связь с нашими прежними поставщиками на приемлемых финансовых условиях. Слова "слияние" никто так и не произнёс, но Хайвинд, криво ухмыльнувшись, с готовностью кивнул и откинулся на спинку. "Армейцу", похоже, просто заткнули рот упоминанием мародёрства в разрушенном Мидгаре, и это подействовало сногсшибательно: он покраснел, стиснул зубы, но больше до самого конца не выронил ни единого слова. Сефирот снова поразился про себя, как быстро освоился Руфус в самой середине липких тенёт паутины, и с каким скрытым (и оттого непревзойдённым) искусством он спеленал этих жирных мух, словно загипнотизированных звуками его уверенного голоса. Единственное, что удручало – осознание того, что он тоже был одной из них. Но ни в малейшей степени это осознание не облегчало ему перспектив. Сефирот кинул неодобрительный взгляд на Винсента, и вздохнув, откинулся на спинку кресла и вытянул под столом длинные ноги. ― Возможно вы хотели бы спросить меня о новом навигационном курсе Компании, ― снова взял слово Руфус, убедившись, что никто больше не хочет внести свои замечания. ― Каждому из вас я говорил и теперь сообщаю вновь: вы не являетесь её частью и не обязаны держать ответ перед президентом Шин-Ра, как вассалы. Наше партнёрское соглашение подразумевает лишь совместные усилия, направленные на улучшение и изменение доверившихся нам граждан Эджа, а так же других мегаполисов. Но без взаимопонимания наши действия безуспешны, а агрессивная конкуренция учинит лишь вред, поскольку ни одно противостояние не принесло ещё миру ничего стоящего. Я не хочу и не имею права диктовать растущим благодаря вашему разуму молодым компаниям границы развития. Однако, я настоятельно рекомендую считаться с нашим соглашением, если по какой-то причине кто-либо из нас захочет перейти дорогу своему партнёру. Шин-Ра ненавидит воевать. Но тем не менее, ещё ни разу не потерпела поражения. Если эти условия считают приемлемым градоуправление, ― короткий кивок в сторону Туэсти, ― Органицация Восстановления, и наши независимые партнёры, то я с удовлетворением готов считать, что с этого дня для всех нас наступит новый продуктивный этап, который со временем перерастёт в нечто большее, чем просто взаимодействие между чужими друг другу людьми. Для нашего всеобщего блага. Без сомнения, это была превосходная, тщательно подготовленная речь, которая, впрочем, так же была уместна в устах Руфуса Шинра, как был уместен Сефирот на подобном собрании. Однако, собравшиеся знали президента не так хорошо, как следовало бы, и казалось, вполне верили его словам. Наверняка они видели всего лишь болезненного молодого человека, осознавшего, что поднять с колен империю своего отца в одиночку не в силах, и вынужденного прибегать к поддержке тех, кто способен помочь ему деньгами, знаниями или связями. Едва ли кто принял всерьёз завуалированную угрозу: юношеский максимализм мог объяснить настороженность молодого президента в выборе партнёров по бизнесу, а может ей просто не придали значения. Во всяком случае, никто не обернулся на бывшего Солджера при словах о войне. Это его обрадовало. Похоже, Валентайн был прав, говоря о том, что люди, дай время, привыкнут к нему настолько, что перестанут связывать имя Сефирота с разрушениями и смертью. Сильверхэд полуобернулся к главе Турков, сидевшему по правую руку от Руфуса, чтобы чуть улыбнувшись, послать мысленную признательностью, но вдруг ощутил, что кто-то ещё смотрит на него, причём вовсе не благодарно и не доброжелательно... Сефирот вскинул голову, шаря взглядом по лицам напротив, и довольно быстро нашёл его: одного из магнатов (вроде бы он озвучивал свои планы по организации транспортного сообщения). Крепкий поджарый мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и такими же белёсыми, словно выцветшими, глазами, слишком уж подозрительно сверлил взглядом Валентайна. Впрочем, угрозы в его взгляде не было, скорей недоверие и недоумение, и Сефирот успокоенно отвернулся. Какой-нибудь старый знакомый, едва ли могущий поверить в то, что сидящий за столом молодой мужчина – его бывший приятель шестидесятилетний Турк. Сам Винсент никак на него не реагировал и внешне был полностью погружён в электронный планшет, который держал в руках и, судя по всему, беспрестанно вносил заметки в какой-то документ на экране. Но он тоже чувствовал взгляды, направленные на себя – это Сефирот знал абсолютно точно. Наверное, новому Главе Турков было комфортно подле правой руки Руфуса, и он действительно казался сосредоточенным на своей работе, но эта отстранённость была обманчивой. Обязанность быть отныне тенью Президента заставляла его держаться в состоянии взведённого курка, и похоже, только Сефирот видел это. Наконец их отпустили. Нельзя сказать, чтобы Сефирот отсчитывал минуты до конца собрания, но когда присутствующие зашевелились и начали вставать и собирать свои бумаги, разложенные на столе, он взвился с места одним из первых и вознамерился выскочить из конференц-зала до того, как его поймают новые любопытствующие его мнения. Телефонный звонок застал его уже в дверях, заставив потратить пару секунд на обдумывание: ответить прямо сейчас или сперва сбежать ото всех и потом поднять трубку. Взыскующих его внимания обычно было немного, значит дело должно быть серьёзным. Но через несколько мгновений его уже подтолкнули в спину, он, чертыхнувшись, вышел в услужливо распахнутые с той стороны двери, а когда достал телефон, звонок уже прервался. Зато навстречу ему шагнул незнакомый юноша-техник, судя по белому халату поверх серого рабочего комбинезона, сжимавший в руках уже собственную "раскладушку", и Сефирот быстро понял, что перезванивать не придётся. ― Это я, ― подтвердил его мысли парень, взирающий на Сефирота с потаённым трепетом и довольно откровенным восторгом. ― Простите, я не хотел вас отвлекать. Просто мы ждём уже второй час... Солджер приостановился, давая понять, что готов к диалогу даже здесь в коридоре. За спиной было шумно и людно, его огибали присутствовавшие на заседании собеседники, стараясь, впрочем, не столкнуться с ним даже локтями, и Сефирот, подумав, мотнул головой, приглашая пообщаться чуть в стороне от других людей. Если он понадобился кому-то из техников прямо сейчас, то нет смысла возвращаться в свой кабинет, чтобы потом вновь отмерять путь уже до виртуального тренажёрного зала. Отсюда до него было ближе раза в три, а он уже порядком набегался за утро. ― Мистер Сефирот, ― голос техника, в отличии от внешности, не казался молодым – хрипловатый, натруженный, словно связки были в долгом анабиозе и сейчас каждое движение им давалось с трудом. Он даже показался Сефироту знакомым: такими мерными безучастными голосами были озвучены многочисленные аудиоинструкции, сопровождающие все этапы обучения военных и Солджеров во время его юности. Похоже этот парень тоже делает нечто подобное, только связанное с управлением оборудования. Это было уже интереснее. ― Меня зовут Вален, ―всё тем же хрипловато-бесстрастным голосом продолжил техник. ― Я из отдела программирования и обслуживания тренажёров виртуальной реальности. Мы рады вам сообщить, что благодаря вам, в отдел были выделены новые дотации, а Вице-президент прислал письмо, что первая поставка будет уже на этой неделе. Мой начальник, мистер Ирэл, попросил пригласить вас лично протестировать первые запуски, которые выявят необходимость доработок и исправлений. Можете ли вы завтра прибыть в тренажёрный центр для снятия матрицы и корректировки программы запуска, чтобы всё оптимизировать и затратить как можно меньше времени? Сефирот на мгновение задумался и согласно кивнул. Новые тренажёры это просто отлично. Правда моделей, насколько он помнил, у техников был недобор. ― У вас появились идеи, как разнообразить тренировочные проекции? ― спросил он благожелательно, осенённый кое-какой идеей. Выступать в роли эксперта, а не подсадной утки ему нравилось гораздо больше. ― Да, вроде бы есть некоторые, ― заметил Вален безразличным тоном, но при этом так взволнованно сцепил руки, что Сефирот сразу понял: рассчитывать на них бесполезно. ― Но опираться мы всё равно будем на уже имеющиеся, как полностью проверенные и вычищенные от глюков. Вы ведь придёте? ― внезапно вскинул он взгляд, в котором светилось почти безграничное восхищение, и даже голос, кажется, потеплел. ― Мы так рады, что можем вновь работать в полную силу благодаря вам. Никто, кроме вас, не оценит нашу работу в полной мере. ― Да, ― усмехнулся Сефирот, с удивлением заключая, что такое восхищение ему льстит гораздо больше, чем обожание стремящихся быть похожими на него новобранцев. ― У меня будет время в одиннадцать. Успеете подготовить оборудование? ― Конечно. Ещё раз спасибо, ― программист коротко улыбнулся, пожал протянутую Сефиротом ладонь, и быстро удалился, словно находиться вне родного кабинета, заставленного громоздкими серверами и машинами для обработки информации, ему было физически некомфортно. Сефирот усмехнулся снова, уже ему вслед, и развернувшись, привалился к стене в пяти метрах от распахнутых дверей конференц-зала. Кажется, не он один всячески избегал любого скопления народа, тем паче незнакомого, предпочитая уединение с тем, что больше всего нравится. Правда у молодого программиста это, похоже, была работа, а вот у него... Тоже работа, в некотором роде. Которую следовало бы дождаться где-нибудь неподалёку и хорошенько намылить холку за утреннее выставление его дураком перед подчинёнными.***
Рено не привык страдать молча, кроме тех случаев, когда слышать звуки его страданий было, собственно, и некому. Он и сейчас, запрокинув голову так, что касался бы затылком лопаток, если бы не кожаный подголовник кресла, мученически стонал, словно ему отпиливали ногу или, что хуже, ощипывали тщательно растимую шевелюру по волоску. В принципе, он умел и молчать, особенно в серьёзных ситуациях, когда лишнего шороху допускать нельзя, не то что вслух звучащего голоса. Но если из опасности наблюдается только перспектива скончаться от тоски за столом родного начальника в виду этого самого начальника отсутствия, то можно было не стесняться и добавить в голос побольше децибел. А уж за благодарными слушателями дело не станет. ― Хорош скулить, ― с шорохом вклинился среди его рулад оживший на столе селектор. Голос в нём был злым и отчаявшимся. ― У тебя дел дохренища, не мог бы ты ими уже заняться, чем страдать от скуки? ― Я страдаю от тоски-и-и-и! ― всхлипнул Рено особенно пронзительно, и деловито поменял лежащие перед собой на столе ноги местами. ― А не от ску-у-у-ки. Дайте мне террористов, повстанцев, наёмных убийц, да хоть злобных киборгов. А не эту бумажную рути-и-ну-у-у-у... Последний вопль вышел до того задушевным, что селектор разразился скрежещущими матюками и смолк. Чтобы через полминуты, пока Рено набирал в лёгкие побольше воздуха, включиться снова. ― Я клянусь, я сделаю всё, чтобы лишить тебя премии, оклада и больничного, если ты не заткнёшься, рыжий ублюдок, ― пообещало переговорное устройство так эмоционально, что Рено подавился воздухом и раскашлялся. ― В отличие от тебя, я хотя бы пытаюсь работать. И если ты думаешь, что босс проникнется твоими стонами и заречётся оставлять на тебя бумажную возню, ты крепко ошибаешься. Рено трагично, с подвыванием, выдохнул, так, что не зная его, вполне можно было решить, что парень провожает на тот свет горячо любимую тётушку, не упомянувшую его в завещании. Поочерёдно снял ноги со стола, подъехал к нему вместе с креслом, но окинув взглядом фронт работ, уронил голову теперь вперёд и упал лицом прямо в бумаги. По-правде сказать, жаловаться ему было стыдно. Конечно если допустить, что ему вообще знакомо это чувство. Бывшее кресло Ценга и нынешнее Винсента было большим и удобным, в нём одинаково уютно можно было бы устроиться и со сводкой еженедельных отчётов по отделу, и с бульварным детективчиком в мягкой обложке. Но для Рено любая деятельность, которая включала в себя прибегание к интеллектуальному труду, сводилась к острому зуду в седалище и невозможности сосредоточиться на простейшем действии. А страшное слово "ответственность" вообще повергала его в необъяснимый ступор, заставляя принимать такие решения, за которые выволочку устраивать было бесполезно, а увольнять – жалко. Винсент, к счастью, понимал это, и давал парню такие задания, чтобы максимально проявить его достойные качества и не затрагивать недостойные, но сейчас это нудное исполнение обязанностей начальника, пока сам начальник на совещании, было для Рено даже не заданием – наказанием. Вот только отказаться от этого наказания было нельзя, и дело было даже не в субординации. ― Рено, я не собираюсь тебя держать при себе как память о былых временах, ― сказал тогда ему Винсент, как только заступил на свой пост. ― Мне нужен компетентный сотрудник, умный и серьёзный, гораздо больше, чем верный и исполнительный, но тупой как кактус. Пересмотри своё поведение, если ты и дальше планируешь получать от меня удовлетворительные задания. Конечно, вряд ли Винсент и вправду считал доставшегося ему по наследству заместителя тупым и бесполезным, но Рено сам сознавал, что за последние годы он расслабился и избаловался. Не последнюю очередь играло во всём этом и то, что среди нового набора Турков и простых сотрудников он был уже практически легендой (долгожителем так уж точно). Молодёжь заглядывала ему в рот, с восхищением слушала приукрашенные байки из Мидгарской жизни. Как тут не почувствовать себя всесильным и бессмертным и не начать смотреть на свою работу сквозь пальцы? Однако собраться и взять себя в руки всё оказии не было. Вероятно, пока Винсент не возьмёт в свои руки плётку и не устроит рыжему показательную экзекуцию перед всем отделом... Обдумав эту перспективу, Рено со стоном выпрямился и встряхнулся, не заметив, что щёки предательски порозовели. ― Лета, а может ты мне кофе сделаешь? ― протянул он в селектор, сделав такую умоляющую гримасу, словно у чёрной коробочки с динамиком на столе были глаза и сердце. ― Видишь, я уже заткнулся и вот уже даже читаю... ― рука схватила со стола какой-то бумажный лист и притянула поближе к глазам, ― отчёт о поисковой миссии от ноль-второго ноль-первого и эээ... Блин, ну и почерк у них, что трудно было на принтере отпечатать? Увы, вопрос, адресованный селектору, остался без ответа. Рено пожал плечами, скривился, и кинул листок в кучу на другой стороне стола. ― Хотя это вроде мой почерк был, ― поделился он сам с собой доверительно, и вздохнув, взял другой отчёт. Когда дверь в кабинет открылась и секретарша принесла кофе, Рено уже почти без всхлипываний читал документы. Девушка перегнулась через поручень, заглянула Рено через плечо, и сощурила глаза на очередном рукописном отчёте. ― Вся эта макулатура давно оцифрована и распечатана, чтоб ты знал, ― желчно бросила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не поставить чашку мимо стола. ― И я это всё уже подшила и рассортировала. Заместитель херов. ― Да знаю я, дзо-то, ― отмахнулся Рено, уже пришедший в привычное благодушное настроение. ― Могла бы и исходники в архив отнести заодно, а то чо они тут валяются? Рено несказанно повезло, что он уже взял чашку в руку. Иначе она оказалась бы у него на голове. ― Вот ты и отнеси, ― прошипела секретарша, посрамив разъярённую гадюку. ― Они тут для этого и лежат. Рено с лёгкостью бросил свой лист на кипу бумаг, которые до его непосредственного вникания в дела начальства лежали всё-таки гораздо более аккуратными стопками, и с интересом заглянул в ящики стола. Первый и второй оказались заперты, но предпоследний радостно обнажил свои недра. К сожалению, в нём тоже была бумага. Много. Что несколько омрачило его благодушие. Лета мстительно повернулась на каблуках и вышла, громко цокая ими по паркету. В отличие от Ценга, Винсент ковров не любил. ― А те, что в столе, нуждаются в разборе и перепечатывании, ― бросила девушка через плечо, уже почти закрывая за собой дверь в приёмную. ― Резолюции приложены. Результаты сверстать в отдельный файл, исходники сам знаешь куда. А мне некогда. Рено тут же застонал, оценив взглядом толщину ящика, даже с учётом двойного дна. ― Может хоть пополам? ― воззвал он вслед бессердечной секретарше, но та уже с грохотом захлопнула за собой дверь, точно гробовую крышку. ― Ну и бахамут с тобой, ― фыркнул он, оценивая взглядом наличие свободного места на столе перед собой и прикидывая, стоит ли выкладывать на него всю это кипу бумаг. Разум всё-таки победил и Рено вытянул первый, самый верхний, надеясь, что разбор почерка и внесение документа в базу поможет хотя бы скоротать время. На белом листе с прожилками округлых рукописных букв отчётливо выделялась яркая красная подпись Валентайна и коричневые грани печати – знак того, что заявление одобрено. Рено снова протяжно вздохнул, но видя, что он больше никому не интересен, сюпнул свой кофе и обречённо вчитался в содержание документа. ― О мой бог, ― мечтательно протянул он после паузы, когда понимание текста угнездилось в его рыжей голове. - Хотел бы я посмотреть на это, дзо-то. Сам мистер Несгибаемый пришёл выпрашивать подпись у Валентайна. Что-то в лесу определённо сдохло. Он хихикнул: картинка в его богатом воображении вырисовывалась действительно карикатурная. ― Что же ты должен был откусить Руфусу, что он тебя выгнал в бессрочный отпуск? ― спросил Рено у документа, обращаясь больше к убористой чёрной подписи в углу страницы, чем к кому-то конкретному. ― А главное, как долго он теперь протянет в одиночестве? Заявление Ценга с прошением отпустить и возложить обязанности на компетентное лицо, ожидаемо не ответило и Рено, ещё раз усмехнувшись и покачав головой, отложил бумагу в сторону и достал из ящика следующую. День предстоял быть долгим.
