Первое правило Компании

      Ничего на свете не могло быть более восхитительным, по-настоящему божественным, чем полноценное и осознанное владение своим телом в условиях возрастающей нагрузки. Это не обязательно должно было быть сражением на выживание. Порой Сефироту хватало тяги штанги с экстремальным весом, стремительного бегового марафона на предельной скорости, вынуждаемой нагрузки на мышцы, когда в подвешенном состоянии он качал пресс на турнике, и стреляющая боль наполняла всё его существо ликующим осознанием своей силы и выносливости. Боль была его наркотиком, она пронизывала всё его существование практически с самого рождения, и организм уже не представлял, каково это - жить без тянущего ощущения где-то в глубине его тела. С некоторых пор боль была синонимом его существования, его возвращения к активной жизни, и даже если бы он захотел - он не смог бы отказаться от неё, потому что без боли, внутри расползалась непривычная пугающая пустота.       Если подумать, то в случае отказа от тренировок Сефирот вполне мог бы начать калечить себя, чтобы вернуть это успокаивающее ощущение, напоминание о том, что он жив. Он есть! Существует в данный момент и это самое главное!       К счастью, Сефирот был далёк от таких мыслей: ему хватало умений и практики, чтобы заставлять свой организм работать на износ, до предела, и тем самым только помогать ему становиться всё крепче.       Сегодня он тренировал своё энергетическое тело, ауру телесной оболочки, что было не менее мучительным, чем если бы он поднимал в одиночку вагоны с углём, но гораздо более прекрасным, чем любое физическое напряжение. Сегодня внутри каждой клетки его тела кипела боль, не имеющая аналогов от каких бы то ни было физических нагрузок. Сегодня он практиковал контроль потоков окружающей энергии, которую образованные люди называли Мако-энергией, а необразованные или не разбирающиеся в таких тонкостях, боязливо окрещивали магией. Со стороны казалось, что он недвижно стоит один в центре крытого ангара, заброшенного, но крепкого, с бетонными стенами и гулкой железной крышей, сквозь щели в которой пробивались частицы света. Но это было лишь иллюзией, и те, кто наблюдали за ним сейчас, могли видеть внутренние токи его силы и оценить их разрушительность.        ― Это волна ультразвука, которую вы вкладываете в удар, ― мягко, не открывая глаз, объяснял Сефирот. В воздетых руках подрагивал тускло светящийся меч: одна ладонь на черене, вторая на глади клинка. ― Она достигается через сфиру Йесод, первую эманацию тела. Для её активации необходимо достичь баланса между сфирами торжества и могущества. Смещать равновесие нельзя, иначе вы не сможете контролировать сфиру, и соответственно, дать силу мечу. Это самое важное. При потере контроля, энергия уйдёт на нижние планы и проявится визуально и материально. Будет громко и разрушительно, поэтому, если чувствуете, что не справляетесь ― качните равновесие и энергия уйдёт в перевесившем направлении. Будет больно, но вам хотя бы не оторвёт руки.       Гейб и Шеймус переглянулись, Сефирот с закрытыми глазами ощущал их опасения, но продолжал свивать из окружающего пространства плотный кокон энергии и намеренно удерживать его неоправданно длительное время.        ― Когда вы достигнете баланса, у вас будет мгновение, чтобы вложить силу в удар, задать ему характеристики, и взмахнуть мечом. При достаточной практике, призывать сфиру вы сможете и в движении, и в бою, точно зная, сколько времени вам необходимо. Удерживать в ожидании её крайне сложно, и меч, если это не артефакт, не может удержать её за вас. Вам нужно отдать призванную энергию как можно быстрее.       С этими словами, Сефирот оторвал ладонь от лезвия, провернул запястье левой руки, от чего меч описал полукруг за его головой, и рубанул воздух перед собой наотмашь, вложив в удар столько силы, что инерция качнула его вперёд. Меч прорезал пустоту со свистом, но волна от его удара, почти зримая, если знать, как смотреть, понеслась вперёд и наискось врезалась в бетонное основание ангара. Соприкосновение породило глухой рокот, ангар вздрогнул, с верхних перекладин взметнулась пыль и прошлогодние сухие листья, но больше ничего не произошло. А когда пыль улеглась, Солджеры увидели на монолитном бетоне ровную, как ножом проведённую, косую трещину.        ― Это простая волна, ― с полузабытым чувством ностальгии, продолжил объяснять сильверхэд, опустив клинок к земле. ― Она проходит сквозь любую преграду и распыляется, как только меняется плотность цели. Сейчас эта балка рассечена по всей толщине, но она всё ещё стоит на своём основании благодаря силе тяжести и надеюсь, не свалится на головы. Ещё есть взрывная волна: когда она достигает цели, ультразвук начинает резонировать в плотном пространстве и отталкивает образующиеся части друг от друга. Цель словно взрывается внутри, а рассечённые части разлетаются друг от друга с одинаковым импульсом. Есть так называемый "Кнут", когда волна доходит до цели и, не причинив вреда, разбивается о неё с громким хлопком. Словом, это как раз то, что называется "характеристиками". Вы задаёте вид волны во время призыва сфиры ментальным усилием, детально представив, что должно произойти. Чем больше тонкостей вы представите, тем точнее будет удар. С ростом опыта, у вас получится задать время взрыва разрубленной мишени, расстояние, на которое разлетятся осколки, и даже их форму. Как для любого ментального упражнения, для того, чтобы задуманное свершилось максимально точно, никакие другие мысли и образы не должны вас отвлекать. Мгновенное сосредоточение ― и удар. Как силовой рывок. Это вам понятно?       Солждеры вразнобой кивнули и сосредоточенно вытянули перед собой мечи, повторив стойку Сефирота в начале упражнения. Шеймус даже закрыл глаза. Гейб только сдвинул брови и воззвал.        ― Процесс вытягивания энергии из мира в своё тело на первых этапах болезненнен, ― менторским тоном продолжил Сефирот, прислушиваясь к творящемуся движению энергий. ― Постарайтесь не перетягивать уже призванную энергию другого на себя, это не одеяло. К тому же она неравномерна, а соблюдение баланса требует точности. Гейб, я сказал - точности! Ты взываешь только к двум сфирам, а не ко всем, до которых можешь дотянуться. Тянешь энергию с материального уровня, только материального, остальное не трогай.       В воздухе заискрило, откуда-то послышался нарастающий свист, как у закипающего чайника. Габриэль страдальчески искривил губы, напряг бугры мышц, как будто пытался удержать энергию физически, но не совладал, и свист, достигнув ультразвука, иссяк где-то под крышей, вместе с вывернувшимся из ладоней мечом.       Сефирот дёрнул уголком рта, и дождавшись, пока Габриэль сходит за оружием (Шеймус, не достигший даже такого результата, открыл глаза и расслабился), подошёл вплотную.        ― Ты касаешься материального мира ногами, ― он встал за его спиной и положил ладони на бёдра Солждера. ― На первое время они будут твоими проводниками. Меч материален. Звук материален. Удар, цель, всё есть материя. Тебе нужно соединить своё стремление с силой, которую дают тебе окружающие вещи.        ― Я понял, ― рыкнул Гейб злее, чем хотел. ― Я не вижу баланса. Я стараюсь изо всех сил, но всё качается, а держать и выравнивать невыносимо...        ― Невыносимо больно, я знаю, ― очень спокойно и медленно произнёс Сефирот, помогая Гейбу вытянуть руки перед собой с начальной стойке. ― Представь, что ты стоишь на тросе. Колебание троса это колебание направлений энергии вокруг тебя. Не сопротивляйся им, найди ритм их движения и влейся в него. Меч ― твой шест, он помогает тебе найти баланс. Он примет часть напряжения на себя и снизит колебание. Как только две сфиры, из которых ты тянешь, уравновесятся, появится третья, ты почувствуешь её как сгусток их объединённой силы в своём теле. И в эту секунду, пока он ещё здесь, ты сообщаешь своё намерение, представляешь его подробно в голове: как будет выглядеть взрыв, или удар, или разрубленное тело врага, и передаёшь приказ пространству посредством меча. ― Сефирот легонько толкнул Гейба в спину. ― Говорить долго, представить - мгновенно, и в этой, максимально точной визуализации, сила сфиры Йесод.       Гейб вторично напряг плечи, бёдра, торс, все мышцы, что так или иначе участвовали в сражении. Сефирот мысленно усмехнулся, но не стал поправлять. Даже чрезмерное, старание всегда лучше бездействия.       Воздух вокруг них задрожал, мышцы ног начало покалывать, а текущая снизу вверх кровь налилась искрящимся пламенем. Сефирот не отстранился от ученика, предпочтя на первый раз контролировать всё, что тот чувствует, и готовый поправить его действия. В его юности, магию постигать ему пришлось в одиночку; тогда она ещё была магией для окружающих, и никто не мог ему подсказать, кроме старинных фолиантов, лишь иносказательно описывающих способы взаимодействия Цетра и мира.       Притянутая в материальный мир энергия поднялась от земли вверх, пульсирующими клубками ткнулась в плечи, локти, окутала ладони гудящим на пределе слышимости маревом. Сефирот выровнял баланс между правой и левой рукой, отметив про себя, как легко Гейб позволяет управлять собой извне. И перед их взором одновременно вспыхнула энергетическая сфера, переливающаяся всеми оттенками звука.        ― Давай, ― беззвучно выдохнул Сефирот.       В голове мелькнуло изображение дальней стены ангара, располосованного крест-накрест, трещины в обрамлении чёрной копоти, взметнувшаяся пыль и извёстка, и два стремительных, великолепнейших взмаха меча отправили силу вперёд, развалив пространство на две стороны.       Когда утих гул от ещё одной разрубленной бетонной основы, Сефирот отпустил Солджера и удовлетворённо улыбнулся.        ― Попытка отличная, ты молодец. Но смухлевать не вышло. Смотри, ― он протянул руку с вытянутым указательным пальцем к дальней стене. Почти как в мелькнувшей перед внутренним взором картине, на дальней стене крошилась обугленная трещина, но одна, пролёгшая наискось и одним концом врезавшаяся в каменный пол.        ― Ты сделал два удара, значит должно было быть два призыва, ― как школьнику разъяснил он, и Гейб покаянно ухмыльнулся и кивнул темноволосой головой.       ― Я понял. Дай, я попытаюсь сам. Я, кажется, нащупал уровень баланса.       Сефирот отступил на шаг назад, одобрительно опустил голову, словно предоставляя соратнику полную свободу действий, и перевёл остро блеснувший взгляд на второго присутствующего перед собой ученика.        ― Тебя тоже полапать за задницу?        ― Если только зачёт примешь через постель, ― усмехнулся Шеймус, и уверенно свел руки на мече перед собой. Самый агрессивный из всех Солджеров, он был всё же не самым бездарным, и на него Сефирот возлагал надежд не меньше, чем на Гейба.       Шеймус долго перекачивался с ноги на ногу, выравнивая баланс притянутой в тело энергии. В отличие от исполнительного, прилежного, но не лишённого хитринки Габриэля, Шеймус больше полагался на упорную силу, сворачивающую горы при достаточном напряжении воли, и был несколько медлительнее, но и упрямее своего собрата. В помощи, по крайней мере, он не нуждался.       Габриэль провёл свой третий самостоятельный удар, когда Шеймус тоже смог сосредоточиться на должном уровне и прочертить в воздухе косой звенящий взмах. Удар вышел отличным, волна, пущенная клинком, раскалённым полумесяцем вонзилась в пространство и понеслась вперёд, но к несчастью, Шеймус взял выше необходимого, и его удар располосовал не бетонное основание столба, а его середину, там, где рассохшаяся от времени древесина возвышалась над полом. Волна прошла сквозь неё, как струна сквозь мягкое масло, стрехи под крышей затрещали и накренились, а сам столб, помедлив, сполз с бетонной подпорки и повалился вниз, с хрустом обламывая доски, которыми фиксировался сверху к поперечным балкам.       Все трое сразу поняли, что расстояние позволяет им оставаться в безопасности, и не двинулись с места. Но закрыться от шума и полетевших во все стороны обломков от упавшей древесины всё же пришлось. Сефирот, продолжая снисходительно улыбаться, отступил назад, чтобы его не задело. Гейб прищурил глаза и заслонился от взметнувшегося мусора локтем. А вот озадаченный Шеймус, явно не ожидавший такого успеха, только виновато втянул голову в плечи, и его щедро засыпало лежалой листвой, обломками трухлявого дерева и крупной рыжей пылью.        ― Пиздец, ― ёмко прокомментировал Сефирот, сдерживая смех, рвущийся с каждой минутой всё сильнее. ― Однако вышло неплохо.        ― Я... взял чуть выше, чем хотел, ― виновато ответил Шеймус, убедившись, что больше на него ничего не летит. ― Я думал... Ну бетон же остаётся на месте, не падает. Я не думал, что дерево сползёт.        ― Есть такой параметр, как сопротивление материалов, ― последовал ироничный ответ. ― В нашем случае оценивается интуитивно. Тебя интуиция в этот раз подвела.       Звуки голосов и воцарившаяся тишина, наконец, разрядили обстановку, Гейб, а за ним и остальные, расхохотались в голос, и под нагретой утренним солнцем крышей из старого листового железа заметался слаженный трёхголосный смех.       Они продолжали долбать дальнюю стену, пока камень не стал крошиться и вываливаться сам по себе из бесчисленных трещин. Амбар вздрагивал каждый раз, когда одну из его несущих стен, опорные балки и столбы которой подвергались беспрестанному насилию, сокрушали сквозные удары. Правда, он был сработан на совесть и мог выдержать даже бомбёжку с воздуха, но Сефирот предпочёл перестраховаться и велел изменить характеристики с пронзающего удара на демонстрационный. Теперь силовые волны, отправленные взмахами мечей, лишь с грохотом врезались в преграду, рассыпаясь при столкновении и не вредя обветшалому зданию, но судя по красным от натуги лицам солждеров, такой контроль силы давался им не легче.       Спустя время, убедившись, что как минимум, каждый второй удар учеников материализуется в заданное требование, Сефирот объявил перерыв. Он знал, что мышцы рук его парней занемели и налились подобием камня. Воздух в ангаре пах озоном и горным снегом ― следствие иссушения Мако-энергии в окружающем пространстве.        ― Пожрать бы, ― со вздохом заключил Шеймус и сел, привалившись спиной к холодной стене и откинув голову. Гейб, покачиваясь, подошёл к сваленным с утра рюкзакам, кряхтя, развязал шнуровку, и вытащил из остывшего тёмного нутра две жестяные банки. Одну перекинул Шеймусу (тот поймал её, не глядя, просто вскинув руку), вторую с щелчком откупорил сам и со вздохом блаженства, принялся переливать содержимое в своё горло. Кадык заходил вверх-вниз, а на лице растеклось неземное удовольствие.       Энергетик был холодным как лёд, но всё тело внутри горело, как вулкан и остро нуждалось в леденящем потоке жидкости.       Сефирот с радостью бы присоединился к ним, но он не так уж устал, чтобы падать без сил. Кроме того, его не сильно радовал мороз, который в кольце стен был не столь лют, как снаружи, но всё же чувствовался, и он бы больше обрадовался горячему бутерброду, чем ледяному коктейлю из ещё более ледяной банки. Так что он сел напротив своих соратников, чтобы видеть их удовлетворённые и уставшие лица, и вытащив телефон, принялся просматривать поступившие с утра уведомления.       На дисплее в первую очередь высветились пропущенные звонки.       Хоть полдня покоя дайте, нелюди, с раздражением подумал Сефирот. Но звонки были явно рабочими, так что пришлось перезванивать.       После перерыва, тренировка возобновилась. Сефирот, скинув пальто, остался в одной толстовке и в серых замшевых брюках, и предложил отдохнувшим парням использовать, для разнообразия, его в качестве мишени.        ― Ты уверен? ― после паузы, спросил Гейб, напротив, кутаясь в дутую куртку. Перекус на морозном воздухе слегка переохладил его, и теперь он сам был не рад своей демонстративной самоуверенности.        ― Уж не думаешь ли ты, что сможешь задеть меня? ― нагловато усмехнулся Сефирот, ведя плечами на исходной, выбранной им позиции. Стальной одноручник, отточенный, как и полагается мечу, до бритвенно-острых кромок, плясал в его руке, разрезая воздух вокруг себя восьмёрками. Холод стремительно изгонялся из тела растекающимся по жилам адреналином. ― Я покажу, как отбивать выученные вами сегодня удары, если приведёт судьба сразиться с владеющим этой техникой противником. Надеюсь, у вас хватит ума стараться изо всех сил и не бояться меня покалечить?       Он не очень умел подстрекать врага к нападению. Те, кто его боялся, не лезли даже после оскорблений. Кто не боялся ― воспринимали как вызов само его существование, и не нуждались в подначках. К тому же, право первого удара Сефирот редко оставлял за кем-то другим, предпочитая иметь выигрышную позицию в любом бое. Но теперь он должен был стать мишенью для любящих и заботящихся о нём людей (думал ли он раньше о том, что такое возможно?), и нужно было исключить любые уступки с их стороны.        ― Да здравствует избиение младенцев, ― буркнул Гейб, не уточнив, впрочем, кого считает младенцами, и вышел на исходную. Шеймус пожал плечами и встал рядом, но по его скрытой ухмылке, можно было легко увериться, что поддаваться он не собирается.       Что ж, у Сефирота в любом случае была фора. Настроенный на энергетическое поле вокруг, он чувствовал любое изменение в ауре противников. В настоящем бою на такое, как правило, не хватает времени. События меняются ежесекундно: нужно быть сосредоточенным на погоне, увёртках, ударах, просчёте движения врага, оценивать окружение и возможность его использования в своих интересах, а также вовремя и правильно призывать доступную энергию для того или иного манёвра. Сейчас всё его внимание было сосредоточено только на тренировке двух юных школяров, первый раз взявших в руки новое для них оружие. И каждый замах он мог бы отразить с закрытыми глазами.       Но этому он тоже научит их. Очень и очень скоро.       От первой атаки он мог бы уклониться, но не стал. Одной из особенностью сверхзвукового удара было то, что простой ментальный щит против него не работал, и избежать соприкосновения можно было только уклонением. Сефирот не стал избегать удара. Он воззвал к низшей сфире Ход, ощутил, как послушно тяжелеет в руке воспринявший силу меч, и выждав, полоснул клинком поперёк несущейся на него волне. Из-под лезвия вырвалась простая силовая волна, столкнулась на середине пути с целью, и бесшумно дематериализовалась, смяв и сломав тонко сбалансированный вектор направления удара. Края атакующей волны, незадетые, ещё стремились вперёд, но середина удара была сломана, и до Сефирота дотянулись только потерявшие силу незримые воздушные крылья.       Ни звука, ни взрыва не последовало.       Вторую атаку провёл Шеймус, сосредоточившись так сильно, что смуглое лицо ещё больше потемнело от прилива крови. Он был медлителен, но чудовищно силён, и сейчас, увенчайся его удар успехом, он разорвал бы стену напротив по всей длине на крошащиеся верх и низ. Сефирот повторил волну, сбивающую вектор удара, вновь выстроив её перпендикулярно волне атаки. Короткая вспышка осветила столкновение, и энергия снова беззвучно поглотилась, оставив лишь порывы ветра на излёте волны. Волосы сильверхэда взметнулись с обеих сторон, в них запутался крупный мусор, поднятый пляской воздуха, и вновь опали на спину.       Третий удар ― опять от Шеймуса, пока Гейб пытался нащупать неуловимый баланс энергий, текущих сквозь его тело. Четвёртый и почти одновременно с ним ― пятый, заставил Сефирота стереть снисходительную усмешку с лица и гибко извернувшись, отправить в ответ две столь же одновременные преграды, разбившие обе волны в одной точке так, что в месте их столкновения вспыхнула гигантская восьмилучевая звезда. Смышлёные Солджеры, переглянувшись, за долю секунды настроились друг на друга, одинаковым движением выставили мечи, и теперь осознанно швырнули одновременную атаку, выстроив плоскости волны под несовпадающими углами, чтобы Сефирот не отбил обе одним движением. А потом вслед за ними ещё одну ― настолько быстро, чтобы действительно заставить своего надменного начальника считаться с их умением.       К несчастью, Гейб не смог послать повторный удар: не удалось подготовиться за столь малое время, и он махнул мечом впустую. Но это не помешало ему увидеть, как танцующий с мечом сильверхэд, стремительно, но не суетливо, трижды взмахнул оружием, из, казалось бы, неловкой и неудобной позы, и каждая из несущихся ему навстречу сокрушительных и неотвратимых смертей рассыпалась на подлёте. Это было настолько невыразимо прекрасно ― согласное движение тела, стали, разума и пляшущих вокруг энергий, ― что Габриэль потерял концентрацию и настройку на напарника, выпав из тренировочного сражения. И успел заметить, как четвёртая атакующая волна сорвалась с кружащегося меча Сефирота и понеслась на них, бесшумно и яростно, как штормовой прибой на пустынный берег.       Волна, не предназначенная для блокирования атаки.       Габриэль распознал её суть в последний момент, и успел воззвать к энергиям для ответной блокировки. Это не требовало ментального баланса. Эта энергия была самой лёгкой для призыва и постигалась Солджерами самым первым уроком. Но времени ему всё равно не хватило, и Гейба сбило с ног шквальным порывом как раз в тот миг, когда от послал ответную силовую волну в противника.       Сефирот уважительно кивнул, хотя сбитые с ног парни этого не увидели. У него как раз было достаточно времени, чтобы отбить и распылить эту последнюю попытку. Шеймус, вдохновлённый своей блестящей двойной атакой, не успел выставить даже такую защиту, и отлетел вместе с Гейбом, только в другую сторону.       ― Чудесно, ― промурлыкал Сефирот, всегда находивший наслаждение в удачном бою, и забывший уже и о морозе, и о бутербродах. Он приблизился к Солджерам неспешным плывущим шагом, не замечая, насколько преобразился. ― Вы меня порадовали. Что я использовал для блокировки, Шеймус?       ― Сфиру... Ход, ― сквозь кашель, выдохнул тот. При падении, песок набился ему в рот и заставил позорно откашливаться и отплёвываться.       ― Правильно. Поток силы деформировал центр вашей атаки и нарушил её вектор. Я вижу, вы обратили внимание, что плоскость отражения всегда была направлена поперёк плоскости атаки. Это самая продуктивная дезактивация направленной силы, бесшумная и почти невидимая глазу. Вы стали работать в паре, это очень разумно. Но у Габриэля еще немного хромает баланс, верно?       Габриэль, успевший подтянуть своё тело и сесть на землю, виновато пожал плечами.       ― Я понял принцип. Мне нужно потренироваться.       Сефирот понимающе кивнул.       ― Я добиваюсь возможности вывозить вас всех за пределы города для тренировок, без риска разрушить то, что не следует. Пока вы можете работать в паре здесь, в этом секторе Эджа, но постарайтесь использовать только "Кнут". Взрывную волну мы опробуем позже, это действительно очень разрушительный удар и мне не хотелось бы причинить вред мирным людям.       Судя по тому, какой хитрый огонь зажёгся в глазах Габриэля, предостережение было своевременным.       ― Возвращайтесь на позиции! ― Сефирот переменил тон и развернувшись, направился к своему выбранному месту у противоположной стены ангара. ― Я покажу ещё один вид отражения ультразвуковой атаки ― через сфиру Даат. Это одна из двух высших сфир, доступная для призыва. Её вы постигнете позже, она очень сложна и также требует соблюдения баланса от призываемых энергий мудрости и знания. Это соединение позволит обуздать контраст между существующим и несуществующим, то есть буквально, превратить любую направленную силу в ничто, и ничто сделать силой. Сейчас, ― он обернулся, достигнув облюбованного места, и смерил взглядом выстроившихся напротив него удалённых противников. Ему пришлось повысить голос, чтобы он долетал до них через расстояние. ― Хотя бы просто попытайтесь понять, что и зачем я делаю, как это выглядит со стороны, как движутся потоки силы вокруг вас, и как распознать используемую мной магию.       Гейб и Шеймус вновь кивнули. Тонкий звон колеблющихся энергий возвестил Сефироту, что они вновь собрались работать в паре. Сильверхэд иронично вскинул бровь и вызывающе поднял меч, направив скруглённый кончик прямо на них.       Что ж, они быстро учатся.       Освобождённый разум был светел и его наполняло ликующее предвкушение боя.       Незаметно миновал полдень. Ясное солнечное утро сменилось обильным снегопадом, серые тучи наползли на небо, сделав его низким и давящим, ветер то и дело швырял пригоршни падающих хлопьев в лицо. По такой погоде вымучивать себя тренировками и бегом под открытым небом казалось кощунственным. Увы, закреплённая за Сефиротом и его отделом машина была только одна и сейчас везла в Мидгар трёх Солджеров третьего класса в качестве моральной поддержки копающим архив Туркам. Пожалуй, это было первое задание, привлекавшее для исполнения не рядовых воинов, а настоящих Солджеров, и Сефирот знал, что один прецедент обязательно повлечёт за собой последующие. Судя по лаконичному сообщению секретарши Винсента, Турки-аналитики, обосновавшиеся там со вчерашнего дня, опасались проникать в подземные залы без надёжного прикрытия, и веское слово их начальника о безопасности вскрытых залов, не сильно успокаивало их. Так или иначе, Сефирот скорей радовался этому запросу: уровень опасности был низкий, девочкам Винсента требовалось, скорей, сопровождение, а не охрана, чтобы без помех можно было сосредоточиться на бумажной и компьютерной работе, а не отвлекаться на каждый подозрительный шорох из тёмного угла. Можно было быть уверенным, что трое третьеклашек прекрасно справятся с этой обязанностью. Но к сожалению, сам Сефирот и его сегодняшние ученики оказались брошенными без транспорта на старой окраине Эджа, и никто не горел желанием возвращаться в Академию пешком.       Когда Сефирот поделился этой информацией с соратниками, Гейб находчиво щёлкнул пальцами.       ― Почему бы нам не сходить в мой бар перекусить? ― предложил он. ― Он в паре кварталов отсюда, очень хорошее и не людное место.       ― Я не против, ― поддержал Шеймус, занятый больше переодеванием в сухую одежду, чем размышлениями о том, куда пойти. ― Оттуда до Академии наверное ближе.       Мысль о горячей еде взбодрила и Сефирота, и он, не раздумывая, кивнул.       ― Я тоже. Надеюсь, к этому времени наш автомобиль освободится. Я позвоню ему чуть позже. Два часа у меня, пожалуй, есть.       ― Правильно ли я понимаю? ― снова подал голос Гейб, трамбуя в свой рюкзак спортивную толстовку и затягивая шнуровку. ― Этого уровня обучения достигли только мы? Эвана и других ты не будешь обучать этим практикам?       Сефирот склонил голову к плечу и смерил Гейба проницательным взглядом.       ― Так и есть. Призывать и оперировать чистой энергией учились только Солджеры первого класса. Пока только вы достигли требуемого уровня, остальным нужно время. Когда я сочту, что вы готовы, вы сможете передать свои навыки другим. Эван, Ченс, Ириен и Теодор станут вашими учениками может быть уже через полгода.       ― А... Как же Авель? ― непонимающе спросил Габриэль, и Шемус бросил на него заинтересованный взгляд.       Сефирот помрачнел. Он и сам давно о нём думал. Но солгать не смог.       ― Боюсь, что Авель пока не сможет обучаться, ― покачал он головой. И предвосхищая расспросы, с неудовольствием добавил. ― Давай поговорим об этом за обедом. У меня много дел вечером, и у вас наверняка тоже.       Габриэль свёл брови, словно догадывался, что ответ, от которого увернулся начальник, ему не понравится, но не стал перечить. Может быть сказалась усталость: парни наверняка были вымотаны морально и физически. Но были видно, что он не забудет задать этот вопрос ещё раз.       Сефирот только вздохнул.       В баре в самом деле было уютно и душевно, а учитывая послеполуденное время, довольно свободно. Габриэль, негласно возглавлявший компанию, провёл Солджеров по привычному маршруту к столику у окна, и так же мимоходом распорядился стоящему за стойкой бармену об обеде.       Сефирот помимо воли косился на незнакомых людей. Он вдруг вспомнил, что это его первый выход к посторонним людям, не связанным с Шин-Ра, но он так привык к вежливому, если не сказать, равнодушному любопытству, что к своему удивлению, не сразу обратил внимание на окружение. Теперь он слышал боязливые шёпотки за спиной, или выжидательное молчание, когда оборачивался в их сторону. Несмотря на то, что собранные в хвост волосы были заправлены под высокий воротник (пальто он не стал снимать, внутри было холодней приемлемого), и ничто не должно было выдавать в нём грозу и венец творения человечества.       Сефирот мысленно пожал плечами и заставил себя перестать думать об этом. Не хватало ему ещё и этих загонов. Он снял промокшие перчатки, кинул их на стол рядом с собой, и дунул теплом в озябшие ладони. Вынужденная прогулка ему не понравилась, кожаные сапоги, не пускавшие к ногам холод на улице, сейчас не пускали тепло, и Сефироту жутко хотелось стащить их и протянуть ноги к обогревателю. Холод навсегда стал его злейшим врагом в жизни, но зима об этом не знала и продолжала набирать обороты.       ― Хэй, я договорился! ― Гейб с шумом упал на диванчик рядом с Сефиротом, и прочесал волосы руками, стряхнув с них капли растаявшего снега. ― Сейчас нам принесут горячий обед. Я взял на свой вкус, никто не против?       Шеймус и Сефирот одинаково качнули головами. Сефирот усмехнулся. Шеймус потёр иссиня-чёрную щетину на подбородке. Движение вышло озадаченным.       ― А здесь пива нет, или сидра? Нам бы не помешало согреться.       ― Уже взял, ― расплылся в улыбке Габриэль. ― Горячего вина с корицей. Мяса тушёного, жаркое, ну там по мелочи. Можете не возмещать, это бар моей кузины. Для моих друзей всё бесплатно.       ― Удобно, ― хмыкнул Сефирот.       ― Как-то надо было выживать, ― пожал плечами Гейб, впрочем, довольно легкомысленно. ― Я здесь работал барменом, когда его открыли два года назад. Потом ушёл в добровольные войска. Но кузина успела к тому времени выйти замуж, затащить в дело мужа, пасынков, и вообще всех наших родственников, и без меня, как видите, они вполне держатся на плаву. Так что им не очень обременительно кормить моих друзей во время моих нечастых визитов.       Он рассмеялся, так открыто, как может позволить себе человек, не чувствующий за своей спиной пересудов, и Сефирот почувствовал лёгкую зависть. Благодаря Винсенту, он давно уже перестал чураться людей и привык чувствовать себя свободно в любом окружении, но в такие моменты, он особенно остро чувствовал, что никогда не будет таким же спокойным и расслабленным, как прочие люди. Даже если они Солджеры.       Обычные люди, имеющие семью, друзей и выбор, чем заниматься в жизни.       Чтобы занять руки, он достал телефон, проверил уведомления, посчитал в уме количество оставшегося времени до занятий в Академии, и со вздохом спрятал раскладушку в карман. До первой лекции оставалось полтора часа. Очень немного, если вспомнить, что его оставили без машины.       ― Давайте я позвоню Авелю? ― предложил Габриэль, словно прочитав его мысли. Он уже раздевался у вешалки и вообще, похоже, чувствовал себя как дома. ― Айви сегодня на работе, может нас подбросить.       Сефирот промолчал. Воспользоваться помощью? Ещё чего не хватало. Мрачное лицо его наверняка ответило само за себя, так что предложение повисло в воздухе, и до тех пор, пока мужчинам не принесли обед, никто не проронил больше ни слова.       А потом стало не до этого.       Еда, принесённая барменом, обменявшимся с Габриэлем кивками, была простая и сытная, и самое главное ― горячая, а большего никто и не требовал. Вино тоже было домашним, вишнёвым; не очень сладкое и так сильно сдобрено корицей, что та напрочь отбивала все другие запахи. И этого всего было настолько много, что Сефирот действительно поверил, что здесь знают о потребностях Солджеров не понаслышке.       ― Так что будет с Авелем? ― как ни в чём не бывало спросил Гейб, расправившись со второй порцией жаркого и задумчиво оценивающий тарелку с рёбрышками, призывно стоящую в центре стола. Может он надеялся, что насытившись, начальник подобрел?       Сефирот метнул в него недружелюбный взгляд поверх керамической кружки, из которой в данный момент пил.       ― Я знаю, что он был меньше всех в отделе, ― продолжил Гейб, миролюбиво опустив ладони на стол. ― Но он очень усердный и может заниматься сверхурочно. И я могу его натаскивать хотя бы по стартовой программе обучения отдельно от всех.       ― Такая забота похвальна, ― отметил Сефирот, не улыбнувшись. ― Но боюсь, дело не в отсутствии старания. Авель... не полноценный Солджер, его облучение незавершено и у него нет необходимых мутаций, чтобы он мог управлять энергией.       ― Но это же... ― вскинулся Гейб, сведя брови так возмущённо, словно это сам Сефирот запретил парню облучение. ― Это нечестно, он не поймёт, почему его обделяют тренировками.       ― Он будет тренироваться наравне со всеми, или с обычными людьми, если сможет. Но ментальная фокусировка ему неподвластна, ― спокойно объяснил сильверхэд. ― Вспомни себя: от зачисления до начала обучения по работе с Материей и энергией, должно пройти не меньше полугода, а его зачислили в штат за три месяца до того, как отдел СОЛДЖЕР был закрыт. По-хорошему, я вообще не должен был принимать его в нашу богадельню, но ведь их всех собирал ты, и выгнать я никого не могу. Всё-таки мы несём ответственность за тех, кого приютили.       ― И как ты предлагаешь мне ему это сказать? ― Поинтересовался Гейб, скривившись. ― Тебе не повезло, малыш, можешь наблюдать пока за более удачливыми соратниками и исходить слюной зависти? Потому что ты недоделок, и останешься таким до конца жизни, потому что Шин-Ра не выполнила взятые на себя обязательства?       Сефирот отгородился от него кружкой и долго пил, маскируя задумчивость. Конечно, сержант был прав, но и он сам ― тоже.        ― Я ничего не могу сделать, Мако-облучение запрещено, согласно договору. Но пока, ― Сефирот поставил кружку на стол и выставил перед собой ладонь, призывая уже возмущенно открывшего рот Гейба к молчанию, ― пока рано об этом разговаривать. Он в любом случае Солждер третьего класса. Даже если бы он был полностью облучён и подготовлен, ему пришлось бы начинать всё с нуля. Зачем начинать то, что априори никогда не получит поддержки?       ― Но это всё, что у него есть, ― после паузы, выдавил из себя Гейб, разом понурив плечи. ― Сефирот, демоны бы тебя побрали, ты же знаешь, что он один из нас. Он уже никогда не будет другим.       ― Я не заставляю его быть другим. Просто... Он может использовать Материю, может тренироваться и отрабатывать задания, доступные ему, как любой из вас. В мире миллионы людей не обладающих способностями к манипулированию энергиями. Быть одним из них не проклятие а естественный ход вещей.       ― Но тем не менее, нас ты учишь ими управлять, ― резко и зло бросил вдруг Гейб, осекся, словно прикусил себе язык и прикрыл глаза. ― Прости, я понимаю... Чёрт...       Сефирот отвёл глаза и еле заметно пожал плечами.       ― Потому что я умею. И я не насилую вашу природу, способности в вас уже есть. Я просто учу их использовать.       ― Так научи и его!       ― Гейб! ― повысил голос Сефирот, и даже привстал, не сводя опасно горящего взгляда с подчинённого и не замечая, как разом стихли вокруг разговоры, а немногочисленные посетители бара обернулись. ― Если ты готов подчиняться мне, ты будешь подчиняться и моим решениям, даже если ты их не понимаешь! Он не готов! Хочешь выжечь ему мозг изнутри ― валяй. Научи его использовать магию и он умрёт чрезвычайно мучительной смертью в попытке повторить за тобой то, что для тебя естественно, как дыхание. Я не стану этого делать! Зато я с радостью развалю тебя на верх и низ за неправомерное использование твоих способностей, повлекших смерть гражданского. И сделаю я это голыми руками! Я доступно изъясняюсь?       Конечно, он вряд ли бы это сделал, но сейчас он был настолько взбешён, что мог пообещать небесные кары любому, кто посмеет возразить ещё хоть слово.       Габриэль сморгнул и словно очнулся. Он вдруг увидел не добродушно-ироничного приятеля перед собой, а нетерпимого командира. Повелителя, имеющего право на каждую клетку его тела как матка улья на рабочую пчелу. Убийцу без морального кодекса. И только небо знало, что он испытал в этот момент, но лицо его переменилось в секунду, и он примирительно вскинул ладони и опустил голову.       ― Прости, я виноват. Я был неправ, я знаю, прости. ― Он помолчал, закрыв глаза всё в той же позе покорности. Сефирот шумно выдохнул, остывая, и снова сел напротив. ― За меня говорили эмоции. Просто мне больно осознавать, что он никогда не будет одним из нас. Он так этого жаждет.       Сефирот мысленно застонал. Ну, как он и думал. Вселенная редко изобретает что-то новое. Очередная история эмоциональной связи между старшим и младшим Солджерами была сейчас так некстати. Но запрещать людям чувствовать Сефирот был точно не в праве, хоть и полагал, что в обучении чувствам не место. Сейчас в Габриэле говорила обида на своего командира, но она диктовалась заботой об Авеле, Сефирот это понял, наконец, и постарался выдохнуть как можно спокойнее.       ― Он один из нас и никогда не перестанет им быть, ― медленно произнёс сильверхэд, взвешивая каждое слово. ― У него есть данные и есть возможности стать Солджером, он даже начал понимать разницу между людьми и нами. Но чтобы он смог стать подобным тебе или мне, нужны месяцы облучения и годы тренировок. Именно в таком порядке. Пока мы не можем себе позволить начинать всё заново. Но если вдруг, когда-нибудь нам понадобятся люди, способные стать кем-то иным, Авель будет первым в списке. И я сам лично озабочусь, чтобы именно его облучение было максимально действенным.       Габриэль уныло кивнул головой, не осмеливаясь поднять взгляд. Сефирот с досадой поджал губы. В конце-концов, он уже неплохо изучил свой личный состав для того, чтобы уметь делать выводы. Сейчас Гейб спорил не только с ним, но и с самим собой и это было тяжелее, чем соглашаться с неугодным решением командира. Он действительно чувствовал ответственность за каждого из Солджеров, которых именно он собрал под эгидой Компании всё то время, пока Сефирот пребывал в ледяном анабиозе. И терять расположение того, кто сделал намного больше для семёрки, чем вся Компания вместе взятая, Сефирот попросту не мог. Но, что бы ни двигало Гейбом, какой бы заботой ни диктовался этот спор, Сефирот не собрался скатываться в эгоистичное желание пойти на поводу у глупого решения. Как Гейбового, так и собственного.        ― Я забочусь о каждом, каждом, ― Сефирот специально сделал акцент на последнем слове, ― из вас. Было бы слишком глупо полагать, что это не так. И именно заботой продиктовано это моё решение. Не самодурством. Сейчас разумнее будет исходить из реальных возможностей Авеля, а не из наших с тобой желаний. Я понимаю, что ты чувствуешь, я тоже хочу, чтобы он не считал себя отрезанным. Но если я разрешу ему брать на себя больше, чем он сможет вынести ― я попросту уничтожу его как внутренне, так и психически. Его трансформация не завершена, как бы нам ни хотелось видеть иное, ты это и сам прекрасно понимаешь. Он не сможет сделать то, на что неспособен, а бесплодные попытки уязвят его куда сильнее, чем недопуск.       ― Я понимаю, ― словно бы нехотя отозвался Гейб и Сефирот медленно и осторожно выдохнул. Он никогда не был силён в манипуляции, привычнее было разрешить спор простым поединком и поставить точку физическим способом, но сейчас Сефирот призвал на помощь всю свою память о трижды проклятом Генезисе и его методами общения с ним же самим. Находить слова, которые склоняли чашу весов в его сторону было чертовски трудно, на Гейбу в данный момент необходимо было именно услышать и уже самому пропустить сквозь себя то, что Сефирот до него старался донести.       ― Я обещаю тебе, что если у меня появится возможность вернуться к тем практикам, я воспользуюсь ею. Но только если это будет одобрено и безопасно для всех нас. Лучше остаться человеком, чем мучительно умирать в попытке взлететь выше неба. Расцените же это как дар, что оставил Авелю возможность жить, а не как проклятие недоделка.       Гейб очень медленно кивнул и согласно скривил губы. Сефирот сумел разглядеть за этой болезненной гримасой кривую, но уже спокойную усмешку.       Авель явно значил для Гейба больше, чем все остальные, мужчина даже не старался это скрыть. Самый младший из семёрки был слабым местом Габриэля и это необходимо было учитывать. И Сефирот нажал на эту болевую без раздумий.       ― Ты прав, прости, ― Габриэль совсем повесил голову. ― Я хочу защитить его, а не убить. Это было бы крайне неприятно.       ― Именно поэтому я считаю, что нам стоит ждать, ― Сефирот вновь взял в руки оставленную кружку с удовольствием отмечая, что ладони не дрожат от напряжения. ― Работать на износ, но на его износ. Не ваш. Учитывать его состояние и вовремя остановиться, если что-то он не сможет выдержать. И тебе нужно всегда видеть эту границу, не переступать, не обещать, даже если он сам будет уверять тебя в своей готовности. Сомневаешься? Спроси меня. Я дорожу им не меньше, чем каждым из вас, и не оставлю на обочине, как бы мне ни хотелось.       ― Значит, ты разрешаешь мне оценивать его? ― Гейб неуверенно поднял взгляд и во взгляде этом тревоги было больше, чем возмущения. Кажется, он проникся красочными перспективами, бегло обрисованными ему Сефиротом. Красочными и очень реалистичными просто потому что Сефирот уже видел такое и знал, о чём говорит.       ― Я хотел бы, чтобы именно ты делал это, ― Сефирот допустил на лицо снисходительную улыбку. ― К твоему мнению он прислушается более чутко, нежели к моему. Я его командир, а ты ― лучший друг. Он поверит тебе и смирится с неизбежным.       Габриэль ответил робкой признательной улыбкой, так странно смотревшейся на широком мужественном лице, и окончательно расслабился. Сефирот оценил и усмехнулся шире.       ― К тому же, я не собираюсь сильно щадить его, если ты этого боишься. Будет бегать у меня по полигону как в жопу раненый олень.       ― Он и так... раненый, ― хмыкнул Гейб и отпил из своей кружки большим глотком. Сефирот последовал его примеру, удовлетворённо расслабляя напряжённые плечи. Неприятный спор и вынужденное манипулирование людьми немного испортили ему настроение, но не день. Всё оказалось решаемо.       Через полчаса Сефирот с сожалением встал из-за стола. Водитель так и не ответил. За окнами мело ещё сильнее, чем раньше, а до Академии путь был неблизкий. Солджеров время не гнало и они, заказав ещё кувшин вина, всерьез настроились просидеть здесь до вечерних занятий в тренажёрном зале. Так что Сефирот, коротко попрощавшись с подчинёнными, поднял воротник и в одиночестве покинул гостеприимное заведение. Ему предстоял неблизкий пеший путь навстречу рабочим обязанностям.       На часах была четверть второго, но затянутое тучами небо навевало мысли о глубоких сумерках. Ветер дул в спину, идти было легче, но крупные слипшиеся хлопья снега всё равно долетели до лица, забивались в уши, под воротник, липли к сапогам. Мысль прибегнуть к сверхъестественным способам перемещения мелькнула в голове Сефирота и рассеялась в тот же миг. Он вспомнил о приобретённой человечности и вздохнул. Многое перестало ему быть доступно. А проверять, что осталось в его власти, в городе среди бела дня было попросту глупо.       Когда-то, довольно давно, Сефирот впервые задумался, почему конкретно он, единственный, имел возможность призывать энергию без посредников. Задумался и... забил и забыл. До того ли ему было в год, когда разворачивался перед ним такой огромный, такой подвластный ему мир? Его генетическая связь с Цетра хоть и была на тот момент доказана, его абсолютно не заботила. Он просто привык к своей исключительности и смирился с ней, как с собственной внешностью и другими особенностями.       Уже войдя в возраст, Сефирот вновь попытался выяснить, кто же он, но опять не преуспел. Чёрт возьми, он был лабораторным образцом, единственным из выживших при рождении, и какой коктейль был намешан при его создании, какое облучение привело к той или иной активности геномных кластеров, не сказал бы и сам Ходжо. Никто не мог отрицать, что этот эксперимент вообще удался случайно. И даже то обстоятельство, что повезло именно жене Айзека, едва ли повлияло на положительный результат. Слишком много было неудачных попыток. Слишком много женщин умирало, не справившись со сложными родами, ведение болезни которых исчезло из больниц сразу же после произошедшего. Слишком большая выборка опытных образцов была заявлена научному департаменту Шин-Ра, чтобы считать Сефирота единственным экспериментом.       Но он был единственным удачным экспериментом.       Если одержимость Дженовой могла соседствовать с удачей, разумеется.       В конце концов, найденное столетие назад тело "Цетра" действительно когда-то было таковым. Исходя из имеющейся информации и собственных догадок, Сефирот полагал, что найденная Древняя была так же одержима вирусом Дженовы, как и он сам. Возможно, между ними был своеобразный симбиоз или они взаимодействали как-то по-другому, нежели её современный генетический потомок. Может быть даже заражённая Цетра сознательно оборвала свою жизнь, чтобы не позволить космическому вирусу распространиться по планете. Это не позволило ей вернуться в Лайфстрим, как другим её сородичам, и дало шанс быть найденной в будущем, снова подвергнув мир риску, но Сефирот не мог не оценить её самопожертвования.       Всё это он понял уже потом, пребывая в не-жизни, и продолжал постигать по сей день. Винсент однажды сказал: "Ты получишь все ответы, когда перестанешь задавать вопросы". Проклятый Турк оказался прав, как всегда. Теперь вся эта информация была Солджеру абсолютно не нужна, но и отмахнуться от неё никак не получалось.       Некоторые способности всё же оставались при нём по сей день, и вероятно, наследовались не на вирусном, а на хромосомном уровне. Это подтверждало и то, что прочим Солджерам для осваивания навыков ментальной работы с миром требовалось всего лишь несколько лет: их хромосомный набор схоже мутировал при Мако-облучении, приобретая множество как положительных, так и отрицательных свойств. В том числе ― способность оперировать энергией вокруг себя. Этот навык пусть медленно, но развивался, в отличие от обычных людей. А значит, это полностью исключало влияние Дженовы или наследия Древних. Новые поколения Солджеров, насколько помнил Сефирот, никак не были кровно с ним связаны.       Просто Сефирот был Солджером (или тем, на кого их стали делать похожими) с самого рождения, и имел гораздо больше времени для оттачивания этой способности.       Ну и Генезис, будь он проклят девять тысяч раз.       И Анжил...       Так нужен ли этот навык теперь современным людям? Мир изменился неслучайно. Развитая цивилизация Древних, как уважительно именовали Цетра прочие люди, не просто так покинула этот мир, унося с собой всё непознанное, что теперь называется сверхъестественным. Зачем нужен миру ещё один получеловек, неспособный передать свои гены потомкам, нарушающий гармонию существующего мира и представляющий опасность для будущего? Лишь для того, чтобы ему легче жилось? Может быть ему единственному дан повторный шанс стать нормальным человеком и не познать страх за окружающих, которым он рано или поздно нанесёт непоправимый вред?       Сефирот считал себя жёстким человеком, но не жестоким. Он знал, что должен решать за других так, как будет правильно для цели миссии. Иногда эти решения принимали в расчёт чью-то жертву во благо всех остальных. Беспокойство за восьмого Солджера, его любовь к нему, забота, ответственность, не стали бы преградой подобному решению, реши Сефирот просто вычеркнуть его из уравнения.       Но останавливало его, как ни странно, подленькая мысль, что рано или поздно Компания вновь сменит курс, как послушный воле рулевого парус. Решит, что наигралась в долг, честь и совесть. Станет размышлять, нельзя ли вернуть хоть часть былого величия, припомнит старые наработки, разрешит новые эксперименты с усиленным контролем за подопытными. Когда это произойдёт? Через год? Десять лет? Двадцать? Вопрос лишь во времени, а не в возможности. Сефирот знал всем своим нутром, всем сверхъестественным чутьём, что однажды, когда опасность бесконтрольного использования Мако-энергии подзабудется, чьи-то осторожные коготки будут запущены в старые секреты. Чьё-то ищущее истину внимание остановится на былых наработках, а уверенность в своих силах заставит усомниться в решении предшественников забросить такую многообещающую отрасль. Что с того, что пара-тройка спятили? Десяток не проснулся после инъекций? Ведь на выходе будут сотни удачных вариантов, улучшенных просто в силу нового времени...       Отказаться от идеальных солдат? Зависимых, послушных, непобедимых?       Немыслимо...       Сефирот не ощутил, как увеличился его шаг, он практически бежал вперёд, не замечая, как заранее расступаются редкие прохожие, оказавшиеся на его пути. Нерадостные, но почему-то притягательные мысли крутились в голове, бесконечно зацикливаясь на нём самом. Если это время рано или поздно придёт, нужно быть рядом. Оказаться ближе всех к этой двери, что рано или поздно будет вновь открыта. И уже тогда, на пороге нового витка уже пройденных этапов, решить на месте: позволить ли человечеству вновь начать играть с облучением генов и творением сверхлюдей, или захлопнуть эту дверь уже навсегда, сжечь все мосты вместе с собой, как безымянная Цетра, запечатавшая вирус Дженовы в своём теле.       Придётся решить самому, когда придёт время.       Первое правило лидера: не можешь победить ― возглавь!       В конце концов, когда Сефирот дошагал до своего учебного корпуса, а на обшлаге пальто появились белые корочки инея от осевшего дыхания, он накрутил себя до предела, и только великое самообладание позволило оставить все эмоции у себя в голове, а не выплеснуть их вовне. Много чувств боролось в нём, найти баланс между ними так и не удалось, и он подумал, что ему есть у кого попросить совета.       Винсент всё ещё был его проводником в этой сложной человеческой жизни. Почти наставником. И в моменты сильного душевного напряжения, вот как сейчас, всегда помогал его мыслям придать правильный разбег.       С этой успокаивающей идеей Сефирот вошёл в здание Академии, не заметив, что за ним, мерцая угловатыми сколами измятого пространства у лопаток, тянется едва зримое, полуразвёрнутое в напряжении крыло.