ЭндерПэйн

Открыв дверь, я слышу до боли знакомый звон входного колокольчика. - Фрэнк Энтони Томас Айеро… - постукивая по столу ногтями, на меня пристально глядел администратор кафе. – Вы нам подходите. Я улыбнулся. - Когда я смогу приступить? - Ну, смена начнется через час, так что хоть сегодня. - Без проблем, - я встал из-за стола переговоров, пожал руку своему новому боссу и пошел готовиться заступать на должность. Час прошел только в поисках подходящего размера униформы. Дело в то, что я невероятно низкий и мелкий, хоть не худющий и то хлеб. С рубашкой дело обстояло проще, чем со штанами, ибо даже самый маленький размер, что я нашел, попросту спадал с меня. В итоге я бросил эту затею, решив, что мои черные джинсы вполне сойдут за официальные брюки. А ЗРЯ. Первый день -первый выговор от начальства. Это, как быть победителем по жизни. Оказывается штаны я искал в шкафу с пометкой «от XXL до L». Ну да, все равно, теперь-то что уж. Кстати о кафе. Я устроился именно в него по одной простой причине, что я все еще живу прошлым. Я помню как мы любили здесь сидеть с ним. Слава богу он настолько стеснительный, что один сюда не придет. Надеюсь, что эта его особенность не исчезла, очень надеюсь. Я не хочу снова появляться в его жизни и вновь подвергать риску, пусть это и невероятно трудно - жить без него. Но главная моя задача сейчас – оградить его от своего прошлого, что все еще могло вернуться. Потому-то я и переехал обратно в Нью-Джерси, его родной город. - Эй, Фрэнк! Ты чего спишь? Три столика еще не обслужены! - пихнула меня в бок Линдси. Она тоже официантка, но работает уже год. Очень отзывчивая девушка, веселая, но если дело касается работы - берегись. Иногда мне кажется, что она слишком серьезно к ней относится. - Да, прости, задумался, - пробубнил я и отправился к столикам. *** Первые недели работы проходили скучно, хоть и довольно быстро. В стотысячный раз подлетая к какому-то столику, я резко замер. Объект моего ступора открыл рот. - А… - он закрыл рот. - А… - он снова закрыл рот и прикусил губу. Парень вскочил и обнял меня. Как он тут оказался? - Майки, какого хрена ты тут делаешь? – чуть ли не взвизгнул я. - Мимо… П-проезжал… Фрэнки, мы же тебя похоронили… - в его глазах отразилась печаль, что заставило меня чувствовать себя неловко. - Черт возьми, - парень снова стиснул меня так, что я даже вдохнуть не мог. Он отпустил меня и вдруг как дал со всей дури по лицу. Теперь моя очередь открывать рот. - Блять, да как ты нахрен мог?! Ты хоть знаешь что с ним было?! – Майки схватил меня за шиворот и выволок на холодный уличный воздух. У него такие дикие глаза… Черт, это же Майки! Тихоня-Майки! Он мало того, что никогда не кричал, он и говорил-то тихо, а тут такое… Видимо, все очень плохо. Что-то в душе надорвалось и полетело камнем вниз. Мы сели на какую-то грязную, исписанную маркерами скамейку, и я сразу же вытащил сигарету. Нервно закурил, поглощая такой необходимый мне сизый дым. - Дай мне одну, - рявкнул Майк. Да у меня день открытий просто! Он курит? Жесть, вот от кого не ожидал, так от него. Тем не менее я послушно выполнил его просьбу. Мы курили молча около 5 минут. - Все ТАК плохо? – осторожно спросил я. - Нет. Хуже. Пятнадцать психиатров, Фрэнки! Пятнадцать! Четырнадцать из них он просто послал, при этом швыряя какие-то тяжелые предметы! Ты мог хоть позвонить! – Майки все еще был зол, хотя лицо выглядело спокойнее. - Нет, не мог! – как можно более спокойно сказал я. Не хватало еще разрыдаться тут как девчонка. - Не мог и не смогу никогда. Ты не понимаешь, что это может повториться? – Я закурил еще одну сигарету. Нервы, как натянутые канаты, я еле сдерживал себя, чтобы не закричать от ноющей боли внутри. - Но не таким же методом его оберегать! Фрэнк, я трижды отбирал у него бритвы, когда он, рыдая, сидел в душевой кабинке! Пять ебаных раз стаскивал его с подоконников и карнизов, сотни раз вытаскивал его бухого или под кайфом из пабов и наркопритонов! Я полтора года смотрел в пустые глаза моего самого любимого человека! - Я не мог иначе! – Заорал я, вскочив на ноги. - Ты же знаешь, что могло случиться! Ни я, ни он второго раза не выдержали бы! В итоге ты хоронил бы обоих! Майкл запрокинул голову, видимо сдерживая слезы, оставив сигарету тлеть между пальцев. Он встал вновь обнял меня. А я вцепился в его спину, как будто это было последнее, что держало меня и не давало скатиться в яму отчаяния. Мне было так плохо. Я закрыл глаза и шепнул: «Это моя вина». Майки шепнул «Нет, это вина тех даунов». Я чувствовал, как Майки, через одежду передает мне всю ту боль, что копилась так долго. Я, в свою очередь, передавал так же свои страдания. Становится легче словно теперь я не должен нести этот груз один. Отстранившись, Майки прочистил горло: - Ты прав, - медленно, со стеклянными глазами произнес он. - Я хочу поговорить с ним, - эти слова дались мне с трудом. Я достал шестую или седьмую сигарету, я сбился со счета. В рту был отвратный привкус горечи, но это не только от сигарет, скорее от той скорби, что одолевала меня. Он громко и как-то страшно рассмеялся. Это было похоже на смех, что иногда слышен из-за стен психиатрических клиник. - Теперь поздно! – продолжая смеяться, с выпученными глазами и пугающей злобной ухмылкой отчеканил Майки сквозь зубы. За этой маской психа я вижу потерянного, пустого, усталого человека. Он выглядит на свои 20, но внутри ему больше сотни лет. У него есть опыт в самых ужасных областях, начиная с долгов наркобарыгам и заканчивая 3 месяцами тюрьмы, в которую сел, взяв вину Джерарда на себя. Почти всюду его брат и затягивал, а Майк терпел и терпит. Невероятный человек. - Никогда не поздно… - Не в нашем случае, он тебя не помнит, - Маки бросил это так, будто это фраза ничего не значила. Во мне что-то замерло, недоуменно нахмурившись, я спросил: - То есть как «не помнит»?... – я буквально рухнул обратно на лавку. - А вот так, я не мог больше видеть, как он мучается, и пошел к врачу. Короче говоря, я уже месяц подсыпаю ему в кофе лекарство. Учитывая его пристрастие к этому напитку, все получается довольно просто. Ха, а он уверен, что я бог кофейного аппарата, - парень угрюмо усмехнулся. Так вот почему он тогда не узнал меня. Я опустил голову на колени, скрестив руки на затылке. - Еще 5 месяцев и он забудет тебя окончательно, хотя и сейчас уже не реагирует на раздражители из прошлого. Еще 5 месяцев и он забудет тебя навсегда, - металлический голос Майки ломал меня изнутри. Я ведь, по сути, этого и хотел, но… осознать, что человек, которого ты любишь, навсегда тебя забудет – невыносимо. - Тебе больно, да? А вот живи теперь с этим, теперь ты испытываешь то же, что и я, - прошипел он. Я завыл. Лежа животом на собственных коленях, я рыдал в голос, а глаза оставались сухими. Вот оно - опустошение. Через несколько минут мне стало так плохо, что даже сил не было на подобные истерики. Я вновь закурил. Еще около 30 минут мы молча сидели, убивая себя никотином - физически, а колючими мыслями – морально. - Он НИКОГДА не вспомнит? - Лекарство блокирует самое сильное страдание, точнее воспоминание, но не уничтожает его, то есть технически в его голове все останется.Сильный нейролептик. По правде говоря, это ведь ничего не меняет, но почему-то на душе стало теплее. - Он не должен видеть тебя во время курса, Фрэнки. - Да, - я опустил голову. - Но если хочешь, я могу рассказывать тебе, как он живет. - Спасибо, - искренне произнес я, выдавив из себя подобие улыбки, - ты знаешь, как меня найти. Мы обнялись еще раз и пошли в противоположные стороны. «Спасибо тебе, Майки!» -подумал я, заходя обратно в закусочную. Кажется, бессонница вернется. *** - Мааааааайки! – радостно крикнул Джер, налетая на брата ровно через секунду после того, как двери кафе закрылись за Фрэнком.