Яблоко раздора

После переезда на Бейкер-стрит время полетело с невероятной скоростью. Джон упивался тем, что теперь в его жизни постоянно что-то происходило. Это было восхитительно. Раньше он и не представлял себе, насколько порочен Лондон и как часто вокруг случаются преступления, которые не по зубам полиции. И во всех этих кошмарах мог разобраться только один человек, и этот гений жил с Ватсоном в одной квартире. Джон почувствовал себя как дома, как только его сумка была брошена на пол в отведенной ему спальне. Да, тут определенно был его дом. Мало того, тут у него появилась семья. Миссис Хадсон заботилась о нем совсем как мама, и Джону была приятна эта забота. Шерлок умудрялся заменять Ватсону брата, которого у него никогда не было, и детей, которых вероятно никогда не будет при наличии такого беспокойного образа жизни и невероятного соседа. Шерлок напрочь не понимал, для чего Ватсону нужно встречаться с женщинами. Нет, он в самом деле этого не понимал! Зачем ему нужна абстрактная женщина, когда есть он? Первое время Джон сердился. Под удар этого непонимания сразу же попала Сара, стоило ей только переступить порог Бейкер-стрит 221Б. Милая, слегка самонадеянная Сара с прелестными формами и явным интересом к доктору. На первом же свидании она едва не стала жертвой китайской мафии. Джон злился. Это было первое свидание, с тех пор как он вернулся из Афганистана, и надо же было его так чудовищно испортить. Когда Шерлок отвязывал рыдающую девушку от стула, Джон простился с мыслью о том, что отношения могут быть продолжены. Шерлоку же все было нипочем, он только пожал плечами. А что такое? Он работал, нужно было выйти на «Черный лотос». А Сара сама напросилась, нечего было заигрывать с ассистентом детектива и тащить его на свидание. Шерлок надеялся, что отношения Джона и Сары на этом закончатся. Но не тут-то было. Сара оказалась крепким орешком, она дала ему еще шанс, а потом еще один… Но ситуация из раза в раз повторялась: конечно, больше не было китайской мафии, но Шерлок с легкостью заменял ее сам. Оказалось, детектив был страшным собственником, а Джон стал жертвой этой особенности Шерлока. Самым неприятным было то, что это отлично видели окружающие и делали соответствующие выводы. Первое время Джона безумно раздражали косые взгляды команды Лестрейда, когда они с Шерлоком появлялись на месте преступления. Андерсон, Донован да иногда и сам инспектор глядели с нескрываемым любопытством на Шерлока, который ревностно оберегал своего соседа от внимания посторонних. А уже если кто смел на доктора взглянуть косо или, не дай бог, обидеть! Однажды Андерсон после очередной перепалки с Шерлоком (детектив был в ударе, эксперту досталось втрое больше обычного), выходя, сильно зацепил Джона плечом. Сомнений не было — Андерсон сделал это нарочно. Шерлок весь ощетинился, на лице его была такая ярость, когда он кинулся за полицейским. Грэг и Джон насилу смогли его остановить и удержать. Кроме того, Шерлок очень ревностно следил за отношениями между Джоном и Грэгом. Грэг был другом Майкрофта, и это сразу ставило его в список нежелательных персон. Детектив ревновал даже к имени своего брата, если Джон имел неосторожность его произнести вслух. Как-то Джон попытался урезонить эту гиперопеку, но ничего не вышло. Шерлок только приподнял удивленно бровь, всем своим видом показывая, что не понимает, чем Джон не доволен. Салли Донован, которая раньше неизменно звала Шерлока психом, теперь, видя его постоянно в компании Джона, изменила своей привычке и стала воспринимать их как одно целое, называя «четой психов». Особенно ей нравилось наблюдать, как передергивало от этого Джона, весь вид которого кричал: «Мы не пара!» Тут он был не прав, они были парой. Парой оболтусов. Им было весело, комфортно, они прекрасно дополняли и уравновешивали друг друга, но на этом все заканчивалось. Да, Шерлок ревновал его, но этим все ограничивалось. Джон считал это причудой гения и небольшой звездной болезнью. У Джона даже мысли не было переступить грань дружбы. Он же не гей. Шерлок тоже никакого интереса к сексуальной стороне их жизни не проявлял. Да, он всячески старался отвадить Сару, но лишь потому, что она путалась под ногами и отвлекала Джона от восхищения Шерлоком. Так считал Джон. А вот Майкрофт, зорко наблюдая за братом, так не думал. Камера все так же стояла в гостиной и отличным ракурсом показывала старшему Холмсу все аспекты совместной жизни Джона и Шерлока. На первый взгляд ничего не происходило. Они просто разговаривали, смеялись, расследовали интересные и не очень преступления, Джон ругался, когда Шерлок устраивал бедлам, Шерлок злился, когда Джон уходил к Саре, потом они мирились, пили чай, сидя по своим креслам, и все снова было хорошо. Но Майкрофт отлично видел, какие взгляды бросает Шерлок на Джона, когда тот на него не смотрит. Брат буквально поедал соседа глазами. Шерлок не просто так ревновал Джона к Саре, нет. Он прятал свои чувства глубоко, не желая открыться Джону, обнажить свое слабое место. Шерлок просто не знал, как поступают в таком случае обычные люди. Он не был обычным человеком. Майкрофт видел, как переживал брат, когда Джон уходил. Он сначала долго стоял у окна, провожая доктора взглядом до тех пор, пока тот не доходил до конца улицы и не скрывался за поворотом, а потом нервно мерил шагами гостиную, изредка кидая взгляд на часы. Что и говорить, чувства, которых Шерлок никогда раньше не испытывал, давили его, но сделать шаг он не решался. Он не знал как. К тому же Джон слишком часто повторял, что он гетеросексуал и романтика, как и секс, с мужчинами его не интересует. Впрочем, Майкрофт был абсолютно уверен, что это не так. И в этом было его преимущество перед братом. Он иногда встречался с Джоном, под тем или иным благовидным предлогом. Будучи политиком, старший Холмс был мастером находить предлоги и склонять людей поступать так, как ему хотелось. Джон не был исключением из правил. Поэтому где-то раз в пару недель они встречались иногда в парке, иногда за ужином в ресторане (гнев Шерлока из-за отсутствия доктора падал на голову ни в чем неповинной Сары, за что ей большое спасибо). Майкрофт получал огромное удовольствие от этих не частых, но таких насыщенных доктором встреч. Ничего не было, ничего такого, что Джон мог бы счесть неприличным, но Майкрофт очень хорошо видел, как Джон реагирует на него. Ватсон к нему тянулся, ему было приятно общество старшего Холмса, оно его волновало и слегка возбуждало. Самое интересное было в том, что Ватсон сам еще этого не осознал. Иногда Джон замирал, как завороженный глядя в глаза Холмса, иногда его взгляд замирал на губах Майкрофта, а потом, словно очнувшись, доктор смущенно отводил глаза. Когда они прощались и пожимали друг другу руки, у Джона чуть заметно учащалось дыхание. А рука, которая, сжимая пистолет, никогда не дрожала, — лежа в руке Майкрофта, чуть уловимо подрагивала. Холмс это ощущал и в полной мере наслаждался этим ощущением. Джон явно влюблялся. И мисс Сара ни в коей мере не могла с этим соперничать. Майкрофт знал, что от него Джон пойдет к ней, но в отличии от Шерлока его это не тревожило, наоборот. Холмс знал страсть, которую получит Сара; это его заслуга, и он, где-то в душе даже сочувствовал ей: сама по себе она не способна была вызвать у Джона даже часть таких эмоций. А еще он знал, что его время придет, а вот Шерлоку тут ловить нечего. Счет 3:2. Ведет «Британское правительство».