Яблоко раздора

Джон красиво и гордо исчез из вида, свернув за угол. Как только он повернул, вся бравада тут же слетела с него. Состояние шока постепенно отпускало, и на его место просачивалась горечь. Перед глазами то и дело всплывали лица братьев: то Шерлока с его невероятными серыми глазами, то Майкрофта, мягко улыбавшегося. Оба занимали его мысли, терзали его душу. Джон, после разговора у Анжело, старался не смотреть на Шерлока как на возможного партнера, детектив довольно прямо дал ему понять, что секс и отношения его не интересуют ни в каком виде. Да и он не был геем, с чего бы ему засматриваться на белоснежную кожу, неземной разрез холодных серых глаз, гибкое тело, которое таило в себе удивительную силу. Нет, он не засматривался, просто любовался, уговаривая себя, что с такими же чувствами можно любоваться предметом искусства, роскошным и прекрасным. Гордость не позволила бы ему ждать от Шерлока большего, чем тот хотел бы ему дать. Иногда Джон был не уверен даже в том, что Шерлок считает его своим другом. Других вариантов доктор даже не рассматривал. То ли дело Майкрофт: у них возникла какая-то невидимая связь еще в ту первую встречу, на стоянке. Ватсон считал его врагом Шерлока, но даже тогда он отметил красоту и изящество мистера Холмса, его аристократизм. Майкрофт всегда был мягок в его присутствии, и от него словно исходил золотистый свет. До сегодняшнего дня Джон даже не подозревал, каким может быть старший Холмс в гневе. И о том, как он сладко целует. Джон шел по ночным улицам Лондона и думал о том, как плохо он знал Шерлока. Тот не был холодным и бесчувственным, как могло показаться на первый взгляд, но, даже прожив с ним несколько месяцев, Джон не мог и предположить, что за этой внешней холодностью пылает такой огонь. Столько страсти было в тех поцелуях, при воспоминании о которых у Джона слегка подгибались ноги и снова сбивалось сердцебиение. Или это была просто игра на публику, для Майкрофта? Майкрофт ведь все знал, он видел, как его целовал Шерлок, об этом кричал тот поцелуй, который обжег губы Джона на улице. Чертовы Холмсы! Что ему теперь со всем этим делать? Опять волной накатила обида. Он почувствовал себя пешкой, в чужой игре. «На моем месте мог быть любой другой, кого угораздило бы попасть в зону боевых действий этих двоих, — горько размышлял Ватсон. — Ну уж дудки! Не позволю играть со своими чувствами кому бы то ни было». Первым решением было собрать свои вещи и съехать с Бейкер-стрит. Найти другое жилье было проблематично, но по-другому Джон просто не мог. Даже если придется покинуть Лондон, он не станет жить с Шерлоком под одной крышей, пока не разберется, что за игры ведут братья. А главное, пока не поймет, чья сторона ему милее. Вот с этим были проблемы: оказывается, он не знал, кто из них волновал его больше. Так он шел и размышлял, пока дорога не вывела его к знакомому пабу, куда он иногда заходил выпить пива с Лестрейдом. Джон толкнул дверь и зашел внутрь. То что надо. Разместившись за столом и взяв себе выпивку, Джон разом опустошил стакан и заказал еще. После он закрыл лицо руками и опять погрузился в тяжелые размышления. Пока легче не становилось. — Привет, — услышал он знакомый голос Грэга. Вот черт! Только этого ему и не хватало. Ватсон надеялся, что в столь поздний час он не встретит тут знакомых. — Можно? — спросил Лестейд. Джон кивнул, хотя видеть инспектора сейчас не хотелось, никого из окружения Холмсов он видеть не хотел. Грэг легко опустился рядом с Джоном. — Только не говори, что ты тут случайно, — Джон тяжело глянул на инспектора. — Представь себе, случайно, — Грегори улыбался так открыто и искренне, несмотря на то, что лицо его несло отпечаток напряжения всех этих дней, что Джону стало стыдно за свою нелюбезность. — Сегодня первый вечер, когда я смог выбраться и немного расслабится за прошедшую неделю, ну ты понимаешь… — Да уж. — А ты почему один? Где Шерлок? На лицо Джона набежала туча. Лестрейд прищурившись, окинул его взглядом и спросил: — Проблемы? Джон кивнул. Он очень надеялся, что вопросов больше не последует, ему сейчас совершенно не хотелось обсуждать то, что произошло. Грэг дураком не был. Как только он увидел ввалившегося в паб Джона, на котором не было лица, он понял, что у него проблемы и достаточно серьезные. За то время, что они были знакомы, Лестрейд понял одну вещь — доктора Ватсона без Шерлока Холмса можно встретить только в исключительных случаях. Эта парочка была неразлучна. Некоторое время Грэг наблюдал, как подавленный Джон заказал себе выпить, и это было не пиво. Редкий случай: Джон не увлекался спиртным, надираться без повода он бы не стал. Стакан скотча опустел, и почти сразу на столе появился другой, а ведь не прошло и десяти минут, как Джон появился в заведении. Когда инспектор подошел и присел за стол Ватсона, было видно, что тот не очень рад его видеть, но вариантов не было, Джон нуждался в поддержке. Нужно было только выяснить в чем дело. Впрочем для того чтобы понять, что дело в Шерлоке, не нужно было быть гением дедукции. Как только Грэг спросил у Джона, где детектив, лицо Ватсона исказилось от злости или боли — определить было сложно. Джон не был склонен к разговору, но это только пока; Грэг знал, что, если проблемы большие, потребуется немного времени и еще пару скотчей, и все выплеснется наружу. Джон ему нравился, несмотря на историю с Майкрофтом. Грэг видел в нем честного, порядочного человека. Немного удивлял его симбиоз с нестабильным Шерлоком, но это тоже был плюс в характеристики Джона, он стабилизировал неуравновешенного и взбалмошного детектива. А потому Грэг от души захотел помочь и разобраться в происходящем. — Как расследование? — спросил Грэг. — Узнали что-нибудь о подрывнике? Джон рассмеялся. — Ты не поверишь, я имел честь пообщаться с этим говнюком лично где-то час назад. Глаза инспектора расширились, он весь превратился в слух, а Джон горько продолжал: — Он соорудил из меня пятую бомбу, — Ватсон коротко взглянул на удивленное лицо инспектора. — Ты же помнишь, изначально было пять гудков — пять бомб. Это был десерт, специально для нашего гениального засранца. — Шерлок? С ним… — Грэг заволновался, прикидывая, отчего же детектив не сидит сейчас рядом и не празднует победу. Если Джон жив и так подавлен… — Все с ним хорошо, — сказал Джон, видя испуганное лицо инспектора, — жив и здоров. Ватсон осушил второй стакан и снова подозвал официанта с просьбой повторить. — И что подрывник? — Его зовут Джим Мориарти, — Джон усмехнулся, вспоминая, как Джим и Шерлок рассыпались друг перед другом в комплиментах, — он по невероятному стечению обстоятельств пощадил наши жизни и отправился по своим злодейским делам. Невероятное везение, представь себе. Нас держали на мушке снайперы около получаса, они уходили, приходили, но так и не продырявили наши головы… — Так где Шерлок? — Не знаю и не хочу знать… — Джон опять закрыл лицо руками, и устало произнес: — Я съезжаю с Бейкер-стрит. У тебя на примете нет недорогой съемной квартиры? Грэг не мог поверить услышанному. Что же должно было случится, что привело к таким последствиям? Он покачал головой, а потом вдруг сказал: — Хочешь, можешь пожить у меня, пока не найдешь подходящее жилье. Джон недоверчиво поднял на него глаза. А потом, прищурившись, спросил: — Ты серьезно? — Вполне. Вот уже полгода как я живу один после развода, место у меня есть. Уверен, после Шерлока я вряд ли покажусь тебе ужасным соседом, — Грэг усмехнулся, сознавая, что он действительно будет рад, если в его доме поселится еще кто-то: пустая квартира давила на него все сильнее с каждым днем. При очередном упоминании о Шерлоке Джон болезненно поморщился, это не скрылось от взгляда Грэга. Чем дальше, тем интереснее ему было, что же такое случилось между этими двумя, тем более после таких нервных событий. Нужно будет выяснить это у Майкрофта, он наверняка в курсе. При мысли о старшем Холмсе Грэг вздрогнул. Вот черт! Он совсем забыл о заинтересованности Майкрофта. Только ему не хватало камер наблюдения в собственной квартире. Но предложение было сделано, и Джон заинтересовался, потому пойти на попятную Грэг не мог. Лучше, если Майкрофт не будет знать, куда съехал мистер Ватсон. — И когда ты планируешь съехать с Бейкер-стрит? — Если можно, прямо сейчас. — А почему бы нет. Вот адрес. Лестрейд взял салфетку и написал на ней свой адрес. — Спасибо, Грэг. — Джон убрал салфетку в карман, поднимаясь из-за стола и пожимая инспектору руку. — Я заберу вещи и приеду. Грэг проводил его взглядом до двери и потер виски, размышляя о том, что же случилось у Джона с Шерлоком и какое отношение во всему этому имеет Майкрофт. После ухода Джона братья разошлись в разные стороны, даже не взглянув друг на друга. Каждого из них раздирали противоречивые и столь сильные чувства, которых ни один из Холмсов никогда не испытывал. Шерлок был растерян. Вид уходящего в ночь Джона ранил куда глубже и больнее, чем все раны и удары полученные за всю жизнь. Невероятно, неужели обычно люди испытывают такую боль, когда не получают взаимности? Будь у него больше опыта в сердечных делах и эмоциях, Шерлок понял бы, что Джон просто ушел от ситуации, в которую два брата его совершенно бестактно втянули. Ушел, но не сделал выбора. История еще не закончилась. Но опыта не было, и рядом не оказалось хорошего друга, который мог бы поддержать и подбодрить, утешить и подсказать, как быть дальше. В любой другой ситуации таким другом был Джон, но только не сейчас. Шерлок со стоном думал о том, что Джон вряд ли захочет остаться для него даже просто другом. Он метался по городу, как раненый зверь, и не мог найти себе места. Хотелось затаиться и переждать, пока боль отступит. А вот домой идти не хотелось, он боялся снова встретиться с Джоном и еще раз быть отвергнутым, боялся увидеть ненависть в бездонных синих глазах. Раньше Шерлок ничего не боялся, он был бесстрашен и неуязвим. А теперь что? Его душили сантименты, и он ничего не получил взамен, только потерял самого нужного в жизни человека. Хотелось выть. Нужно было все обдумать. Для этого годилось только одно место — морг, но до утра доступа туда не было. Поэтому Шерлок неустанно мерил шагами холодные ночные улицы и ждал, когда же наступит утро. Майкрофт чувствовал себя не многим лучше Шерлока. Кроме переживаний из-за реакции Джона, его мучил тот факт, что он опустился так низко, что ударил брата. Он не должен был этого делать, тем более в присутствии Джона. Это шло в разрез с его достоинством и воспитанием. Пощечина вещь более ужасная, чем простой плебейский удар в челюсть. Нет, то, что Шерлок это заслужил, Майкрофт не сомневался. Брат подверг жизнь Джона опасности, глупо, играючи, он даже не задумывался об этом. Кроме того, он еще и умудрился выставить напоказ свою уязвимость, свое слабое место в присутствии такого чудовища как Мориарти. Боже, как глупо, Шерлок! Эти поцелуи сделали Джона главной мишенью в городе. Джеймс Мориарти теперь точно знал, как он мог добраться до Шерлока — ему достаточно было прижать Джона. Он будет теперь играть с этими двумя, как кот с парой бестолковых мышей. Майкрофта этот расклад не устраивал. Но изменить он ничего не мог, разве что пристрелить Мориарти, но этого он тоже сделать не мог. Час от часу не легче. Майкрофт сидел в своем тонированном авто и безумно сожалел о своей несдержанности. Он поцеловал Джона назло брату, тем самым разрушив ту невидимую связь, которая появилась между ним и доктором, то хрупкое, но волнующее влечение. Он очень хотел Джона, всего без остатка, стоило подождать — и все было бы по-другому, а что теперь? Ну и чем он после этого лучше Шерлока? Повелся на вызов, как мальчишка. И теперь ему предстояло начать все сначала.