Яблоко раздора

Джим ждал. Умение ждать не было сильной стороной Мориарти, но в данном случае оно того стоило. Он без труда попал в больницу. Холмсам не пришло в голову ничего лучше, чем привезти Джона в обитель святого Варфоломея, а Джим, помнится, тут даже работал. Это донельзя упростило задачу. Скука! Затеряться в рядах бесконечного и однообразно зеленого персонала больницы ничего не стоило. Не прошло и получаса, как Джим Мориарти уютно разместился под личиной доктора М. Нортона, как гласил его бейдж, а дальше нужно было ждать. Ждать он не любил. Было невероятно скучно. Он даже несколько раз проходил мимо операционной, где кипела работа по возвращении к жизни малыша Джонии. Конечно, прогуливался он там не ради доктора, а лишь для того, чтобы окинуть взглядом замершего у дверей операционной, ссутулившегося Шерлока и полюбоваться посеревшим от напряженного ожидания лицом Майкрофта. Это поднимало ему настроение. Когда операция закончилась успешно и Джонни перевели в палату, оказалось, что ни Шерлок, ни Майкрофт не собирались оставлять его ни на минуту. Сначала в палату пошел старший. Его не было минут двадцать. Ну что такую уйму времени можно делать у кровати человека без сознания? Когда же он, наконец, вышел, то обнял Шерлока за плечи (как трогательно!) и удалился. Ну как же, дела государственные… Вон какую массу своего бесценного времени мистер Холмс посвятил никому ненужному доктору. Шерлок, как только брат удалился, юркнул в палату, и выходить оттуда, он, кажется, вообще не собирался. Джим скрипнул зубами. Чтобы осуществить задуманное, ему нужно было выкурить Шерлока из палаты. Ведь он не просто должен убить Джона - нужно было еще и послание детективу оставить, чтобы тот точно знал, что его дружка постигла не кара небесная, а вполне конкретная напасть по имени гениальный Джим, чокнутый поклонник Шерлока. И никак иначе. Опять приходилось ждать. Джим сначала рассчитывал, что Шерлок отлучится выпить кофе, ну, или по какой другой нужде, но… В итоге Мориарти решил не ждать милости от природы. Выудив из кармана телефон, он легко набрал сообщение: «Жду тебя на Тауэрском мосту, через полчаса. Не придешь, его разрушение будет на твоей совести. Приходи один. Д.М.» Джим усмехнулся, взвешивая, что будет дороже для Шерлока: огромный кусок исторического Лондона или его нелепая любовь к Джону. Ответ он получил через три минуты. Взъерошенный и помятый Шерлок, с лихорадочным блеском в глазах, черной фурией пролетел мимо устало прислонившегося к стене доктора М. Нортона, который в этот момент вытирал пот со лба. Ну кто бы сомневался, конечно Лондон и Джим со своими играми всегда были для Шерлока на первом месте. Проводив взглядом детектива до самого лифта и убедившись, что тот совершенно точно собрался на дело, доктор Нортон отстранился от стены и, приятно насвистывая, направился в сторону палаты мистера Ватсона. Путь был открыт. Джон был по-прежнему без сознания. Джим зеленой тенью вплыл в палату и осмотрелся. Кроме небрежно сдвинутого стула, ничего больше не говорило о том, что совсем недавно тут был Шерлок. Даже жаль… Мориарти провел рукой по стулу, который еще сохранил тепло детектива. Он сел и достал из кармана приготовленный для этого торжественного случая шприц. Джим мечтательно посмотрел на бесцветную жидкость, которой был заполнен шприц. Токсин Кластридиум ботулинум. Тот самый, от которого остановилось сердце Карла Пауэрса, тот которым были полны таблетки безумного таксиста, тот который убьет Джона Ватсона. Шерлоку понравится, он оценит юмор. Джим не торопился. Он подошел к кровати бесчувственно лежавшего на ней Джона. Он мог бы просто вколоть ему весь шприц за раз, но… это не столь интересно. Будет гораздо лучше, если яд капля за каплей будет проникать в кровь доктора из капельницы. Так ведь веселей, да и у Шерлока будет гораздо больше поводов для муки, если он будет знать, что мог предотвратить смерть друга, но предпочел спасать мост, которому ничего не угрожало… - Ну, что, Джонни? Вот мы и добрались до конца. Жаль, что ты сейчас меня не слышишь. Очень жаль, - Джим засмеялся. - Уверен, ты был бы рад меня видеть, не так ли? Он сделал театральную паузу и уставился на Джона; приборы, отсчитывающие пульс Ватсона стали пищать регулярнее, сердцебиение ускорилось. - О, не все так плохо, Джонни, кажется, ты меня слышишь! Очень рад, поверь. Надеюсь, тебе снится кошмар с моим участием… от которого не суждено проснуться. Ты, Джонни, полез туда, куда тебя не звали. За это нужно платить. Еще там, в бассейне, я делал тебе намеки, но либо ты туп, либо упрям… короче, ты меня не понял. Сейчас скажу напрямую, уже без намеков - Шерлок тебе не пара, ты лишний, Джонни. А значит, тебе нужно уйти. Проща-а-а-ай! Джим запустил руку в карман, достал оттуда приготовленный листочек богемской бумаги, на котором паркером и совсем не женским почерком было написано: «Я выжег твое сердце, я всегда держу свои обещания. P.S. Старшему Холмсу тоже пламенный привет. Д.М.» Оставив карточку на тумбочке около кровати, Джим быстрым движением ввел содержимое своего шприца в капельницу, которая была закреплена на руке Джона. - Прощай, Джонни, - прошептал он наклоняясь к самому лицу доктора так, что коснулся губами его щеки, - сладких тебе снов, вечных! Твой принц не успеет тебя спасти, и это выжжет ему сердце. Он, засмеявшись, быстро покинул палату. Теперь остается лишь затаиться и понаблюдать, как главные действующие лица этой пьесы доиграют свои назначенные им, несравненным Джимом, роли. Очень довольный собой, Джим устроился на дальнем от палаты посту, надел на лицо маску и уселся, изображая доктора по горло занятого личными делами больных. Никто, даже сам великий Шерлок, не мог бы узнать его в таком виде. Теперь ожидание было сладким и тягучим как мед. И Джим наслаждался каждым мгновением, представляя себе, что произойдет дальше. Время шло, и в кровь Джона с каждой секундой проникало все больше отравы. Десять минут, двадцать. Джим радостно сознавал, что устранение доктора Ватсона приносит ему столько удовольствия, как ни один взорванный самолет полный жалких людишек. Нет, то были абстрактные единицы, серые, безмозглые… а это месть, удар в сердце любимо-ненавистного Шерлока. Месть за то, что он посмел быть настолько человеком, чтобы воспылать чувствами к такому обыкновенному Джону, не к гениальному Джиму Мориарти, души не чаявшему в гениальности Шерлока, а к простому, серому и заурядному Ватсону. И Майкрофт туда же… Нет, Джон просто был обязан умереть. В принципе, он уже умер. Джим глянул на часы. Точно умер. За это время токсин уже мог убить десяток таких как Джон. Это ясно. Ожидание закончилось внезапно. В конце коридора появился Майкрофт. Неожиданно. Холмс довольно быстро вошел в палату, и через короткое время, вылетел из нее, поднимая тревогу. Началось! Джим, широко улыбаясь под маской, потихоньку ретировался. Он, конечно, хотел глянуть на Шерлока, но это теперь никуда не денется. Вид выскочившего из палаты Майкрофта говорил о том, что дело сделано. Спустя пару часов Джим осторожно заглянул в окошко на двери морга. Картина была маслом. На столе лежал Джон, бледный, неподвижный, совершенно мертвый. Рядом стояли: Шерлок, уткнувшийся носом в пиджак Майкрофта и совершенно точно рыдающий в этот пиджак; Майкрофт, бледный, с плотно сжатыми, лишенными крови губами; Молли, по лицу которой катились крупные слезы, и она тоже еле сдерживала рыдания. Молли взяла простыню и накрыла Джона с головой. Потом подошла к Шерлоку и через вырывающийся наружу плач, стала ему что-то говорить, наверное, рассказывала, как собирается провести вскрытие. Умница, девочка, так ему! Шерлок оторвался от пиджака брата, резко сказал что-то Молли и, повернувшись, пошел прочь к двери. Упс… Джим постарался поскорее уйти с дороги. В общем, все что хотел, он уже видел. Стало ли ему легче? Определенно. Вид рыдающего Шерлока был приятен. В следующий раз Джим видел Шерлока на кладбище, во время похорон. Он выглядел совершенно раздавленным и убитым. - А я предупреждал тебя, дружок, - усмехнулся Джим, издалека наблюдая, как после церемонии детектив идет пошатываясь, бережно поддерживаемый братом, и они усаживаются в черную, тонированную правительственную машину. Когда машина тронулась, а люди, пришедшие отдать доктору Ватсону последнюю честь, разошлись, Джим еще немного постоял вдалеке, а потом подошел к надгробию и окинул презрительным взглядом черный кусок мрамора, на котором золотыми буквами сверкало в солнечных лучах ненавистное имя: Джон Хемиш Ватсон. Машина отъехала. Шерлок встрепенулся, оглядываясь через тонированное окно на оставшуюся позади могилу. - Думаешь, он тут был? - спросил он брата. - Определенно, он не мог не прийти полюбоваться, как ты слюни пускаешь у Джона на могиле, - Майкрофт хмыкнул. - Я волновался, что тебя занесет и ты начнешь переигрывать. Ну, там, на гроб упадешь, или что-нибудь в таком роде. Шерлок рассмеялся. - Ну это вряд ли, хотя плакал я весьма натурально, все это время. - Не могу не согласиться. - Это было не трудно, - Шерлок вмиг стал серьезным, - как только представлю… Ладно, подкинь меня до Бейкер-стрит. - Мы уже почти на месте. - Спасибо. - Шерлок улыбнулся брату и, прежде чем выйти, обнял его еще раз, крепко. - Поцелуй его за меня… и глаз не спускай. - Непременно, не переживай, все будет хорошо. Шерлок вышел из машины, скорбно ссутулился и убитый горем направился в сторону дома.