И сама смерть не посмеет встать перед ним

    Утро выдалось хмурым. Снег с дождем нещадно штурмовали прочное стекло, оставляя после себя длинные подтеки, которые меланхолично скатывались вниз округлыми капельками. Сугробы превратились в жидкую кашу, с крыш то и дело спадали большие комки слипшейся в одно целое белой массы, а дождь только нагонял на внезапно посеревший Торонто какую-то пресную тоску. Казалось, Рождество с такой погодой не настанет никогда.     Джон прижал свою теплую ладонь к стеклу и с грустью осмотрел все то, что происходило на улице. Такая погода точно не позволит сегодня выйти на свежий воздух, если, конечно, не хочется хлюпать ногами по отсыревшему снегу. В палате было уютно и тепло, но Шепарду не хватало пространства для своих приключений. Буквально полмесяца назад, во время первых морозов, он мог тайком выходить на крыльцо и тренироваться там, одновременно учась спускаться по лестницам и подниматься обратно, однако, не раз потом выслушивал нотации от Лиары о том, что передвигаться одному и без поддержки крайне опасно. Но Джон все равно продолжал это делать, и, признаться, ему нравилось ускользать от медсестер и врачей, вспоминая свои боевые операции. Он знал, что все это глупость, хотя упрямо продолжал тренироваться, зная, что без усилий и занятий ничего путного не выйдет. Наверное, эта взбалмошная глупость когда-нибудь да вознаградится.     В последние несколько дней его не покидало тревожное ощущение чего-то странного. Команда, кроме Лиары, Гарруса и Тали, не появлялась за это время ни разу, и дежурство несли только они. Скорее всего, экипаж просто захотел отдохнуть от Джона, взяв выходной на недельку-другую. Шепард был бы этому только рад – команда по собственному желанию буквально нянчилась с ним, напрочь забывая о своем личном времени и проблемах – но капитану все равно было как-то не по себе. Лиара глухо молчала, словно на допросе, а Гаррус и Тали делали вид, что все идет почти как обычно. Почти. Раскусить эту парочку хитрецов Шепард сумел практически сразу, стараясь не показать своей подозрительности. Все они были в курсе всего, что происходило, и явно не желали сообщать этого капитану. Желали уберечь? Желали оградить? Оградить от проблем, скрыв правду за молчанием? Нет, это не правильно. Жить без проблем нельзя, они являются частью существования каждого человека. И эти проблемы, порой, делают их только сильнее, учат не повторят прежних ошибок и мириться с прошлым.     Он глубоко вздохнул, покрепче перехватил железные ручки двух костылей по бокам от него и, найдя оптимальную опору, аккуратно сел на кровать позади себя. В такие промежутки времени, когда Джон буквально из-под палки гнал бедную Лиару спать, а заменяющий её член команды должен был вот-вот принять вахту, он много думал. До сих пор во снах к нему приходил темный лес и призрачные силуэты, будто призраки, зависшие между серым, как пепел, небом и черной землей с пожухлыми листьями. Кто-то звал его по имени из глубины неприветливой рощи, но Шепард не мог сделать и шага, чтобы не упасть на землю. Голос был просто недосягаем физически.     Подобный сон снился ему во время войны – маленький мальчик, погибший при вторжении Жнецов в Ванкувер, больше не появлялся в нем, словно кошмары действительно покинули больное сознание Джона. Восстановить свой разум после всего, что произошло, было непросто, и капитан поклялся, что сделал все, дабы больше не просыпаться по ночам от воображаемых криков, стонов и звуков взрывов, которые разыгрывала его голова. Сковать свой разум в тяжелые цепи не стоит ничего, тяжело лишь следить за их прочностью. Это действительно помогало, он слепо игнорировал все мысли о пережитом, смотрел на любимое лицо Лиары, и тогда к нему приходило желанное успокоение. Хорошо, что сама Т’Сони не беспокоится за трезвость его ума, ведь она не должна знать об этом. Шепард никогда бы не позволил ей пережить все то, что переживает он сам. Никогда в жизни, и ни под каким предлогом.     Дверь осторожно распахивается и внутрь входит Гаррус, неприятно поеживаясь от холода, мурашками отзывающимся по его телу. В руках бумажный пакет со спелыми апельсинами, любимым фруктом Джона. Он всегда приносит их в качестве ободряющего угощения для своего лучшего друга.     - Доброе утро, Шепард, - как-то отстраненно молвит турианец, проходит к тумбочке капитана и, кивая в знак приветствия, кладет пакет на самый её край. Чем-то встревожен – настороженные движения и холодный взгляд выдают Вакариана чуть более, чем полностью. Однако он продолжает молчать, а Шепард не отвечает, сверля его взглядом.     Предчувствие работает с Джоном в мире и согласии. Мужчина никогда не позволяет себе не доверять ему безотказно. Оно тревожно настукивает в затылок оригинальный ритм: "опасность притаилась за углом, будь защищен и вооружен". Держать при себе оружие, когда вокруг постоянно находится кто-то, когда знаешь, что никакая угроза и в помине здесь не появится, нужно все равно. Так учит суровый закон войны – либо убиваешь ты, либо убивают тебя. Убивать голыми руками не дело. Убивать биотикой может не каждый. Убивать оружием - вот, что удваивает шансы человека на жизнь. Оружие способно принести вред, способно защитить даже тогда, когда ты находишься в самом безопасном месте во Вселенной. И исключать его применение никогда нельзя.     Турианец медленно выпрямляется, будто внимательно прислушивается к чему-то. Бледно-голубые глаза тут же обращаются к вентиляционной решетке под самым потолком. Джон почти незаметно поворачивает голову и поднимает совершенно спокойный взгляд туда, куда смотрит Гаррус. Оба уже поняли, что за ними кто-то пристально наблюдает. Осмотрительное чутье не подвело их и в этот раз.     Руки капитана сами нащупывают под подушкой жесткую рукоять "Орла", которая привычно уперлась в ладонь. Он крайне осторожно вытаскивает пистолет, прячет его за спиной и обхватывает другой рукой костыль, лежащий совсем рядом. Вакариан делает короткий шаг влево, слегка оскаливает клыки и разводит мандибулы в стороны, буквально гипнотизируя решетку впереди. Время начинает застывать с невероятной скоростью, превращаясь в тягучие секунды ожидания.     Они не слышат никаких других звуков, сосредоточившись лишь на вентиляционном отверстии, а сознание Шепарда подкидывает ему полезную мыслишку, что, возможно, все это и было причиной странного молчания Лиары, Тали и Гарруса. К ним пришел тот, от которого они так яро пытались уберечь Джона. Буквально за долю секунды в голове Вакариана пронеслась ужасная и досадная догадка, что команда слишком поздно отправилась на поиски Эверетта, а Джон не был предупрежден заранее должным образом. Только сейчас турианец осознал, насколько глупо выглядит их план – противник просчитал все на один ход вперед.     Закончить мысль Гаррус не успел из-за того, что в ту же секунду решетка вентиляции сорвалась с болтов, на которых крепилась, и с грохотом упала на пол. Следом за ней из узкого прохода выпрыгнул человек в плотном шлеме, ловко приземлился на обе ноги, словно кошка, а потом за долю секунды достал из боковой кобуры пару "Когтей" производства "Цербера" с глушителями и энергетическими усилителями. Пистолеты данного типа хоть не были очень мощными и не были широко распространены, но с таким обвесом модернизации невольно внушали трепет – мастер наверняка хорошо знал свое дело.     Когда убийца молниеносно перевел один ствол на Шепарда, а другой на застывшего в ступоре Гарруса, капитан посильнее сжал в руке свой "Орел" за спиной и, не дав незнакомцу опомниться, взял его на мушку. Ситуация складывалась очень напряженно, одного точного выстрела хватило бы, чтобы вывести из строя обоих, однако, убийца понимал, что все не так просто. У Шепарда еще припасены сюрпризы на случай нежелательных гостей.     - Кто ты и что тебе надо? – железным тоном отчеканил Джон, не сводя взгляда с фигуры впереди. Вакариан вновь оскалил клыки, уж точно жалея, что не взял с собой никакого оружия.     Ответа не последовало. Этого и стоило ожидать от того, кто явился забрать жизнь. Он не станет выдавать себя ни в коем случае, даже под пытками. Наемные убийцы "Цербера" были совершенными бойцами: идеальными лазутчиками, шпионами и диверсантами, часто работали в одиночку, словно черные тени, которых никогда не существовало.     - Что мятежникам* "Цербера" от меня надо? Я не желаю никому зла и не хочу войны, мне просто нужны ответы.     - Откуда ты знал, что на тебя охотятся именно они? – удивился Гаррус, слегка повернув голову в сторону капитана, но ни на секунду не оставляя убийцу без внимания.     - Я догадывался, что что-то не так. Вы слишком упорно молчали, а команды нет уже третьи сутки. Мог бы хоть предупредить! – сейчас не было времени устраивать разборки, поэтому Шепард лишь сильнее стиснул челюсти и чуть надавил пальцем на спусковой крючок. Пистолет громко щелкнул замкнувшимся термозарядом, убийца сделал небольшой шаг назад, завидев, что Вакариан и Шепард коротко переглянулись между собой, а мужчина в ответ едва заметно кивнул.     - Миранда Лоусон возглавила ваши ряды несколько месяцев назад. Она – главный руководитель, которая собирает остатки организации воедино. Опусти оружие, уходи и передай своему командиру, что лучше бы вам присоединиться к ней, иначе будет хуже. Я не хочу никого убивать, - все так же медленно и со сталью в голосе цедил капитан, целясь прямо в голову незнакомцу. Шлемы "Цербера" отличались некой прочностью, но тонкое сочленение между шеей и головой у этого налобного экземпляра не прикрывали совсем. Там и есть потенциальная точка поражения данного противника, Джон был уверен в этом почти на все сто.     - Я бы лучше покончил с собой, если бы имел таких врагов, как Шепард и экипаж Нормандии, - хрипло хохотнул Гаррус и кивнул на выбитую решетку вентиляции. – Должен сказать, что пробрался сюда ты очень умело и без свидетелей собирался убрать Шепарда, если бы не я, верно? Обидно, небось?     Убийца сильнее пригнулся к полу и стволы убирать вовсе не собирался. Похоже, что сам он был в замешательстве и краем сознания понимал – капитан выстрелит в него в ту же секунду, стоит ему сделать это первым. Он профессиональный военный, боец элитного подразделения спецназа, где учили попадать по цели с закрытыми глазами и реагировать настолько быстро, чтобы противник был на целую секунду позади. Шепард таил в себе множество секретов, и досье на него выглядело очень впечатляюще, всем видом показывая одну вещь – даже сама смерть не остановит его на пути к своей цели.     - Я даю тебе шанс уйти. Тебе ничего не стоит выстрелить в меня, потому что я не смогу стоять на ногах, но учти одно – у меня все равно хватит сил дать тебе отпор. Я никогда не сдамся. Никогда, - глаза Джона буквально пускали молнии, сильные руки крепко сжали рукоять оружия, ноги отдавали легким покалыванием, а храброе сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, расплющит все остальные органы под своим сумасшедшим прессом.     Убийца сделал еще пару неуверенных шагов назад, пока не уперся спиной в стену. Бегло осмотрел Вакариана, ведь тот стоял намного ближе и мог в любой момент броситься на него. Потом заглянул в серо-голубые глаза Шепарда и ему показалось, что мужчина сумел разглядеть их сквозь непрозрачный и узкий визор шлема. В них не было никакой злобы или ненависти – как описывалось в досье, капитан являлся альтруистом целиком и полностью. Умел прощать тех врагов, которые признали свою ошибку путем раскаяния. Расправлялся с теми, кто уже перешел мысленную черту и никогда не сможет вернуться назад. Но никто бы не посмел сказать, что он не милосерден и не терпелив. Шепард не сумеет простить, если кто-либо покусится на жизнь его близких. Как показывала практика, так и достать кровного врага из-под земли ему не будет стоить никаких усилий.     Лишь тот в совете — солнце, в битвах — лев, кто разумом смирять умеет гнев.     Незнакомец медленно опустил пистолеты, в последний раз подозрительно огляделся, засунул их обратно в кобуру, поднял с пола упавшую решетку и одним ловким прыжком забрался в вентиляционную шахту, плотно приварив её миниатюрным полевым паяльником вместо вылетевших болтов. Уже через минуту все звуки стихли – убийца ушел восвояси окончательно. Только тогда Джон смог кое-как разжать сведенные пальцы, кинуть "Орел" на пол и, сильно поморщившись, упасть спиной на кровать.     - Твой навык убеждения просто бесподобен, - постепенно расслабился турианец. – Все в порядке?     - Да… Знаешь, Гаррус, это было очень глупо – просто молчать, пытаясь уберечь меня, - сейчас голос капитана чуть подрагивал. Широкая грудь часто вздымалась от глубоких вдохов. – Никогда больше не оставляйте меня в стороне.     - Обещаю, старина. Я тебе обещаю, - Вакариан сел рядом с ним и устало вгляделся в размытое от дождя со снегом стекло. Встреча с наемным убийцей, как ни странно, забрала много сил и думать о том, что случилось несколько минут назад, уже не хотелось. Но надо оповестить всех остальных ради их безопасности. Скорее всего, Миранда и Лиара уже в курсе всего, что здесь произошло. Новая глава "Цербера" и Серый Посредник располагают всей информацией чуть раньше других.     - Ты всегда держишь оружие под подушкой?     - Кроме тех случаев, когда точно уверен, что никто не собирается убить меня или покуситься на ваши жизни.     - Спасибо, Шепард. Ты снова спас нас.     - А кто, если не я? – тепло, уже забыв про свое недовольство, улыбается капитан и легко хлопает Вакариана по плечу.     Они лежат так несколько минут, умиротворенно глядя в потолок, пока Гаррус не вызывает команду и не поднимается на ноги. Джон понимает, что он должен сообщить ребятам эту важную новость, надеясь – теперь, когда он знает, что происходит вокруг него, Шепард предпримет все меры ради безопасности своей семьи и себя. В его голове уже выстраивается почти ровный план действий, который мужчина не собирается ни с кем делить. Дело касается сугубо его, и жертвовать теми, кого он любит, не позволит себе никогда в жизни.     Еще через пару минут к ним подключается до чертиков взволнованные Лиара и Тали - теперь все знают, что случилось. И знают, что некий Эверетт оказался на шаг впереди, послав человека за Шепардом. Всем предстоит разобраться в этой проблеме, внезапно вставшей на пути к спокойной жизни после войны высокой серой стеной. Они слишком рано понадеялись на сладкий вкус лучшей жизни, и эта самонадеянность подвергла опасности их всех. Всех, кто окружал Шепарда.     А Джон, в свою очередь, осознал еще одну простую истину – жизнь без битв и перестрелок все равно будет сниться ему во снах.