Принцы.

Ветер дует так, что в ушах звенит. Ветрило подвывает и свистит, гонит обгорелые листья от Лихолесья до самых Туманных гор. Сухая стружка деревьев и черные листья напоминают погорельцам о доме. Доме, который был утерян для них. Совсем неподалеку тихо шумит река, подпевая монотонному ветру. С утра было холодно, сыро, промозгло, небо заволокли тяжелые мрачные тучи, нависая над путниками. Локи медленно присел рядом с Леголасом, устало зачесывая назад волосы, которые тут же растрепал ветер, свистя в ушах. - Ну, что, новости хорошие есть? – уныло спросил он, смотря на лихолесского принца, который смотрел куда-то вдаль слезящимися от ветра глазами. - Хороших не так много, как плохих, - ответил он. – Сегодня на рассвете мы с отцом отправили Алфирина, брата Халдира, в Лотлориэн. Все же, нам надо убедиться, что нас, такую кучу воинов, пустят туда… - принц глубоко вздохнул, смотря непонятно куда своими красивыми голубыми глазами. - На одного меньше. Сегодня умер Мирион, - глухо сказал Локи, отводя глаза и смотря на скитающийся эльфийский народ, рассевшийся сейчас на холодной шелестящей траве. Какое-то странное напряжение повисло здесь. – Я не смог вылечить его. Он был чем-то отравлен, а у меня нет даже трав, которые могли бы предотвратить заражение. Мне очень жаль. - Знаешь, в последнее время умерло столько эльфов, что и не счесть их всех… - прошептал в ответ Леголас, поднимаясь. – Конечно. Ты не виноват. Твоя магия тоже не бесконечна. А ацелас, целебная трава, что росла в нашем королевстве, сгорела вместе с лесом. Тут ни я, ни Трандуил, ни даже ты не сможем ничем помочь. Лес восстановится, зацветет вновь, но пройдет много времени, а эльфов уже не вернешь. Разве что их отпустит Мандос. Но сколько же еще должно пройти времени… Он смолк. Ледяной ветер бил его по щекам, раздувая пшеничные волосы, а он молча стоял, смотря вдаль чуть прищуренными глазами. - И все же мне неспокойно. Будто кто-то наблюдает за нами целый день, - сказал он вдруг, указывая рукой куда-то в горы, объятые тьмой неизвестности. – У меня плохие предчувствия, но я ничего не могу увидеть там. Слишком сильный ветер и слишком густая тьма. Как будто кто-то специально укрывает горы от наших глаз… Лафейсон посмотрел туда же. Нет, ничего. Все тихо и пусто. Ничего не видно. Лишь плещут и накатывают на горы черные волны темноты. И ничего. Никого. - Я тоже ничего не вижу, - покачал головой он. – Но, мне кажется, кто-то поставил там магическую завесу чтобы… Он не закончил, потому что вдруг увидел взлетающую наверх тучу, исходящую прямо из тьмы. Такую же черную, летящую по ветру в направлении сидящих эльфов. А потом ветер все же дал глазам узнать очертания темных металлических стрел, которые были уже совсем близко… Леголас крикнул своему народу что-то на их языке. Что-то пронзительное и резкое, а эльфы, испустив вздох, как один подняли щиты, а Локи взмахнул руками, сбивая первые несколько рядов стрел. Они, крутясь в воздухе, вонзились в землю, вгрызлись в нее своими концами, и Локи увидел, как с наконечника одной из стрел медленно стекает противная капля какого-то яда. В нос ударил пронзительный смрад, прилетевший вместе с воздухом и стрелами, а в следующее мгновение воздух разрезал дикий визг множества глоток, а земля содрогнулась под чьими-то ногами. А Леголас уже выхватил два кинжала, неизменно висящие у него за спиной. Напрягся, как струна, вглядываясь в приближающуюся тьму врагов. Остатки стрел благополучно воткнулись в эльфийские щиты, а потом эльфы вышли из-за своей защиты, тесня слабых назад и заключая в кольце воинов, чтобы враги не могли их достать. Первые ряды подняли луки, встречая врага залпом звенящих стрел, а когда противные твари достигли их – вскинули копья, вонзая их в тела противников. Орки. Бессчетное количество этих ужасных тварей визжащей и воющей гурьбой накинулось на усталых путников. Локи смотрел в их глаза и не видел там чувств. Разве что ужасную ярость и жажду крови. И отвечал им яростью в каждом своем выпаде, в каждом ударе. Холодные и расчетливые атаки сыпались от него направо и налево, он поспевал везде, потонув в море сражения. Здесь было не повернуться, было тяжело сражаться в такой тесноте, нельзя было метнуть кинжал, нельзя было использовать что-то мощное, ведь был риск зацепить своего союзника. Только один на один. Леголас дрался неподалеку. Как оказалось, он умеет не только из лука стрелять. В ближнем бою он так же смертоносен, сколь и в дальнем. Быстрые и сильные удары, кровь брызгает со всех сторон, но плечо молодого принца уже рассечено, по зеленой ткани медленно ползет багровая кровь. Рядом со своим принцем сражаются несколько воинов, а еще дальше, в самой гуще схватки был Трандуил. Вот это было действительно страшно… И красиво. Молнией мечущийся меж врагов меч, чуть блестящие синие глаза. Почти не видящие. Холодные, словно льдинки. Мрамор лица, застывший где-то между безразличием и гневом. Окровавленные трупы падают к его ногам, меч разит, мелькая то там, то тут, а рука лесного короля будто срослась с оружием, стала с ним одним неделимым целым. Подле короля никто не сражался. Лишь кишели вокруг орки, словно не боясь попасть под его руку. Им словно… Все равно. Но ведь и Владыке эльфов тоже. Битва набирает обороты более жестокие. Враг все пребывает, теснит лесных существ, слышатся уже предсмертные короткие вскрики тех, кто и вовсе не сражался. Женщины, дети и слабые падают под безжалостными мечами орков, лишь утробно рычащих, радующихся. И эльфы отвечают тем же – жестокостью. Хотя, конечно, их меньше, чем этих ужасных выродков Моргота. Локи, хрипя и зажимая рукой рану на животе, что быстро восстанавливалась и зарастала, отшвыривал от себя врагов, сражаясь уже врукопашную. Синие ледяные руки оставляют ожоги на телах орков, замораживают, бьют, а сила богов и ледяных великанов кипит в жилах, смешиваясь и позволяя крушить все и вся. Леголас обернулся, проверяя, как справляются с врагом остальные, не нужна ли где помощь, и, успокаиваясь, ловко уворачивается от меча, летящего прямо в лицо, и бьет в ответ. Сражается легко, будто был рожден на войне, с клинком в руках. И враги отшатываются от его яростных атак, бросаясь в гущу схватки. Леголас помогает Локи, дивясь его мастерству и про себя как-то зло торжествуя. У них есть такой замечательный товарищ и помощник, он их не оставит… И потом принц глухо хрипит и стонет от резкой боли в груди, скорчивается, жмурясь и хватаясь рукой за грудь, прижимая к ней рукоять кинжала. Локи, пригнувшись и ударив в землю кулаком, отшвыривает от них наступающего врага волной холодного ветра, поднимается и глухо вскрикивает, кидаясь к основной массе сражающихся. Когда у лихолесского принца проясняется перед глазами, и он выпрямляется, то колени слабнут, а вес собственного тела натужно тянет вниз, а в груди расцветает ужасный цветок боли. Посреди битвы, почти полностью скрытый врагами, стоит отец. Чуть запрокинув голову, распахнув глаза. Губы едва заметно подрагивают. Из сильной, но изящной руки медленно выскальзывает меч с резными узорами. А посреди груди медленно распускается алый цветок. Окровавленный клинок торчит из его груди совсем рядом с сердцем. Словно в замедленном действии, короля хватают сзади за волосы, запрокидывают ему голову, а по белому горлу резко скользит острый кинжал. Из уголков губ мягко струится кровь, она же заливает шею, пачкает волосы… И король закрывает глаза. Леголас на подкашивающихся ногах бросается в битву, не глядя, расшвыривает врагов, переступая через мертвые тела. А перед глазами лишь мертвенно-бледное лицо, нарочито нежно украшенное ужасной алой краской смерти. Меч резко выдергивают из груди лесного владыки, орки теснят эльфов, возвращаясь обратно в свою тьму. Откуда пришли, туда и возвращаются. И несколько противных тварей, держа золотые волосы Трандуила в лапах, тащат его вместе с собой. Кровь уже не льется из ран короля. Лишь роза смерти лежит на его одеждах, навсегда запечатлевая в сердцах эльфов этот страшный момент прощания. И, как один, эльфы тоскливо вскрикивают, взвывают, кидаясь следом и разя врага, стараясь добраться до своего мертвого короля, чтобы не дать оркам забрать его, словно трофей. Леголас, не видя никого вокруг, рвется вперед, метает в орков оба кинжала. Две твари падают. А потом еще штук десять – от ледяных стилетов Локи. Но не помогает уже ничего. А в груди что-то очень тоскливо воет, в душе – обрывается. Словно нить, перетянутая слишком сильно. Осанвэ вдруг пропадает, и без этих чувств, которые были с принцем всю его жизнь… Становится так… пусто… И дикий, нечеловеческий крик срывается с уст молодого принца, потерявшего отца. Слезы заливают лицо, мешают смотреть, как и тьма, застилающая глаза. А потом… Вспышка. Грохот в ушах. Сильнейший удар, заставивший землю содрогнуться. И тьма. Принц падает, откинутый назад. Эльфы – вслед за ним. Рухнул на землю даже стойкий Локи. И тихий вздох пронесся над безмолвным полем. Леголас чувствовал, что теряет сознание от боли. Не ощущал связи со своими товарищами. Наверное… они тоже… Все… И напоследок лишь прохладная рука Лофта ложится принцу на лоб, соскальзывает на плечо и едва заметно сжимает. Но легче не становится… И ветер тихо смеется и свистит вслед врагу.