Я стану твоим голосом

      Лин проснулся немного раньше Эрика и теперь, приподнявшись на локте, разглядывал его спящего. Казалось бы что необычного? Альфа просто спит. Но для юноши это было чем-то особенным, сокровенным, чем-то, что стараются запомнить на всю жизнь.       Фоллс приоткрыл сначала один глаз, потом другой, потом оба сразу. Поморгал. Не успел он толком проснуться и сфокусировать взгляд, как к его губам прикоснулись другие, нежные и ласковые. Воспоминания о вчерашней ночи накрыли внезапно, заставляя в груди разливаться странное тепло. Улыбнувшись в поцелуй, Эрик притянул омегу к себе и мягко провел широкой ладонь по его хрупкой спине. — Доброе утро, — произнес мужчина, глядя снизу вверх на омегу, усевшегося на его бедрах. Лин, довольный и широко улыбающийся, активно закивал, подтверждая, что утро самое что ни на есть доброе.       Одеться с вечера влюбленные так не удосужились, потому омежка прикрывал стройные бедра простыней. Течка ненадолго отступила, хотя пах мальчик все так же сладко и соблазнительно. Да и выглядел чудесно: его мягкие пушистые волосы, чуть растрепанные после сна, подсвечивало раннее солнце, отчего они и вовсе казались золотыми, сложенные в счастливую улыбку губы алели после вчерашних несдержанных поцелуев, а в прищуренных глазах таилась любовь. „Люди правы“, — подумал вдруг Эрик, кладя руки на бедра юноши, — „ничто так не красит омегу, как счастье“.       Еще раз чмокнув альфу в губы, Лин отобрал у мужчины одеяло и направился в душ. Фоллс же, заправив постель, пошел на кухню готовить им завтрак. Как и всегда, когда у плиты стоял Эрик, это была яичница с помидорами.       Омега не заставил себя ждать, выйдя из ванной в халате альфы и с влажными волосами. Пока мужчина возился с тарелками и сковородками, он приготовил кофе, сделал тосты и сервировал стол.       Все было настолько хорошо, что Лин не сразу заметил главное — этой ночью он был в своей постели. Не появлялся ни в лесу, ни в Тангорде, в хижине у Луты. Осознание этого подкралось так внезапно, что юноша выронил чашку и вздрогнул.       Это было с ним впервые. Даже в детстве, сколько себя помнил, Лин оказывался в том мире всегда, когда засыпал. И в течку, и будучи больным. А сейчас…       Омеге стало страшно. Что могло произойти? Вдруг он больше не попадет туда? Или это тоже последствия его инициации? Эрместен говорил, что теперь он может появляться где угодно. Может, теперь для того, чтобы попасть в тот мир, ему нужно захотеть этого? Сосредоточиться? — Малыш? Все в порядке? — приобнял Лина Эрик, обеспокоенный не столько разбитой чашкой, сколько испуганно-растерянным видом возлюбленного.       Омега, поморгав, улыбнулся и кивнул, пожав плечами, мол „не знаю, что на меня нашло“. Мужчина кивнул и, усадив мальчика за стол, собрал осколки и тоже сел завтракать. Лин, решив, что его теория правильная, немного успокоился, но все равно ему не терпелось это проверить.

***

      Юноша сидел на подоконнике с блокнотом в руках и наблюдал кружение снежинок в свете фонарей. Весь день он старался выглядеть как можно естественнее - прибирался, готовил, ходил вокруг Эрика, пока тот работал, но альфа все равно заметил что-то неладное. — Лин? — позвал он, разворачивая омегу к себе. Блондин мягко улыбнулся и посмотрел на мужчину. — Что-то случилось? Ты сам не свой сегодня. „Нет. Все хорошо“, — чиркнул парень. — „Просто не верю своему счастью“.       Фоллс улыбнулся, взяв омегу за руку и переплетя их пальцы. Губы его встретились сначала с губами Лина, потом с тонкой нежной кожей на его шее. Мальчик порывисто задышал, возбуждаясь от одного только касания. Он обнял мужчину за шею, цепляясь пальчиками за футболку на его спине.       Альфа медленно, пуговка за пуговкой, расстегнул рубашку омеги и провел кончиками пальцев по низу его живота. Юноша покраснел, но закрываться или отводить взгляд не стал. Он чувствовал, как между его ягодиц становится влажно. В комнате запахло течкой.       Эрик спустился губами к выступающей ключице Лина, чуть прикусил кожу над ней, двинулся ниже, к груди, выцеловывая и лаская все чувствительные места. Когда альфа сжал губами сосок юноши, тот, неожиданно для себя, томно вздохнул и издал тихий стон, тут же зажав себе рот рукой от удивления. Фоллс удивился не меньше. Он мягко убрал руку мальчика и поцеловал, пытаясь отвлечь от шока. — Я и не знал, что ты так можешь, — шепнул он Лину на ухо. „Я тоже!“ — быстро написал омега. — У тебя чудесный голос, — снова зашептал брюнет, слегка сжимая бедра мальчика. — Хочу услышать еще…       Бережно сняв рубашку с плеч юноши, он вновь прильнул губами к чувствительной горошине, лаская. Руками он нежно гладил тело омеги, снова погружая его в негу. Результат не заставил себя долго ждать — с пухлых губ снова сорвался мелодичный стон, от которого возбуждение Эрика стало совсем каменным и даже немного болезненным.       Освободив Лина от одежды, альфа разделся сам и подошел было к омежке, но тот, краснея, уперся ладошкой ему в грудь и слез с подоконника. Подойдя к кровати, он лег на нее животом и приподнялся на коленях, выгибая спинку и слегка раздвигая ноги. Лицо его при этом стало цвета помидора.       Фоллс же, едва увидев эту картину, — стоящего почти на четвереньках своего омегу, заведенного до предела, с отставленной попкой — едва не кончил, не сходя с места. Подойдя вплотную, он погладил ягодицы Лина, дотронулся пальцем до влажного отверстия и, убедившись, что мальчик готов, толкнулся внутрь, снова слыша тихий стон и сходя от него с ума.       Омега почти плавился от наслаждения. Он уже совсем не контролировал себя. Звуки, слетающие с его губ, были протяжными, нежными, такими возбуждающими, что Эрик не выдержал и двадцати минут, бурно изливаясь в возлюбленного и быстро выходя, пока не набух узел.       Лин кончил, едва альфа коснулся его члена, вскрикнув и упав в изнеможении. Фоллс улыбнулся и ушел в ванную, где быстро набрал теплой воды. Закутав уже совсем сонного мальчишку в плед, мужчина донес его до ванны и осторожно опустил в воду. Омега благодарно глянул на него и снова покраснел, намыливая мочалку. Эрик, чтобы не смутить Лина окончательно, ушел разбирать постель.       В ушах у него все еще эхом отдавались те нежные стоны, которые издавал юноша на пике удовольствия. Они были красивыми и такими возбуждающими, что невозможно было устоять. Даже сейчас, просто вспоминая эти звуки, альфа чувствовал, что внизу живота тяжелеет.       Лин вернулся в спальню почти через час и сразу забрался под одеяло. Едва только успев подумать о Тангорде, он мгновенно уснул.

***

      Проснулся юноша в постели, в домике Луты, обложенный кошками. Они недовольно замяукали, когда омега начал выбираться из своего кокона одеял, и спрыгнули с кровати.       С кухни внизу доносился запах еды. Умывшись и одевшись, Лин с веселым топотом спустился к столу. Как оказалось, знахарка уже его ждала, давно накрыв на стол.       Оказалось, что попал мальчик в тот самый день, который думал, что пропустил. Лута немного рассказала о вчерашних родах — на свет появился маленький гамма. Это было редкостью. Родители были очень рады, хотя отношение к гаммам было неоднозначное. В мире Лина же их не было вовсе — только альфы и омеги. — Чем будешь заниматься сегодня? Опять пойдешь громить мой двор? — с улыбкой спросила лекарь, домывая посуду. „Нет. Хочу немного почитать“, — не задумываясь, написал мальчишка. Он, и правда, давно хотел уже наконец взять в руки ту глазастую книгу, сборник по магии, подаренный ему бывшим учителем. Какое-то тревожное чувство подсказывало ему, что пора бы проверить свои знания.       Большой желтый глаз на переплете посмотрел на Лина укоризненно. Омега вздохнул и мысленно пообещал, что будет уделять занятиям больше времени. Книгу он открыл наугад и наткнулся на главу про различных магических существ.       «Лич — маг-некромант, ставший нежитью, по одним версиям — после смерти, по другим — вместо смерти. Также есть такое понятие как „Ритуал вечной ночи“, в ходе которого маг (чаще всего некромант) приносит человеческую жертву (или несколько, в зависимости от сил мага), заключает свою душу в филактерию (сосуд или объект, дорогой ему при жизни), после чего умирает и возрождается уже полноценным личом.       Лича очень трудно уничтожить, потому что после того как будет разрушена его физическая сущность, он может возродиться при помощи филактерии.       В наказание за свое деяние лич теряет человеческий облик — внутренние органы его гниют и превращаются в прах, кожа мумифицируется и со временем вовсе исчезает. Так же лич теряет способность чувствовать что-либо кроме злобы и ярости.       Для поддержания и умножения собственных сил личи могут высасывать души из живых.       Уничтожить лича достаточно сложно, для того маг должен обладать большими знаниями и опытом. Сражаться с самим личом бесполезно: даже после уничтожения физической оболочки дух его моет возродиться, потому необходимо найти и уничтожить филактерию».       Текст был подкреплен вполне реалистичным портретом одного из личей: под капюшоном мантии белел череп с остатками плоти, в пустых глазницах мерцали жуткие огоньки, а челюсть была страшно перекошена от злости. По спине у омеги пробежал холодок. Он поспешил перевернуть несколько страниц.       Теперь на него смотрел уже вполне добродушный пухлый дедок, сидящий в тазике с водой. Рядом с ним стоял березово-еловый веник.       „Банник – дух, живущий в бане. Обычно невидим, иногда принимает вид голого старика, покрытого грязью и листьями от веника, или человека с длинными волосами, а также превращается в собаку, кошку, белого зайца. Живёт за каменкой или под полком.        Любимое занятие банника — обжигать людей кипятком, кидаться камнями в печи-каменке, а также стучать в стену, пугая парящихся. Банник вредит очень сильно (обдирает кожу или запаривает до смерти) только тем, кто нарушает запреты.       Чтобы задобрить Банника, ему оставляют кусок ржаного хлеба с большим количеством крупной соли или просто насыпают на полок соль.       В хозяина бани при его рождении вселяются дух огня, горящего в печи, и дух воды, принесенной из колодца. Присутствие в баннике противоположных стихий сформировало его противоречивую натуру.       Помимо вреда банник может помочь избавиться от боли в спине и суставах, можно попросить у него неразменную монетку-талисман, привлекающую богатство“.       Это Лину понравилось гораздо больше. Он до позднего вечера читал про домовых, кикимор, леших, фей, про добрых и злых духов природы. Даже к обеду не спустился.       Лишь к полуночи, когда рассердившаяся Лута сама поднялась к нему, он спустился на кухню и поел теплого бульона и немного тушеного мяса. „Я, правда, не голоден“, — уверял он женщину, стремящуюся подложить ему добавки. — Ешь давай! Ты должен пойти на заказ сытым и полным сил! „На какой заказ?“ — едва не поперхнулся парень. — Я тебе разве не сказала? — всплеснула руками Лута,— сегодня приходил Мирий, из деревенских. Просил тебя снять порчу с его мужа. „Так ведь уже ночь!“ — возмутился Лин, бегая по дому и собирая все необходимое. — Он сказал: „В любое время“. Так что иди и не заморачивайся.       Омега вздохнул и, перекинув через плечо свою сумку, вышел из дома и двинулся в указанном направлении. В небольшой, скромно обставленной хижине его ждали. Немолодой альфа с проседью, который и оказался Мирием, проводил его к постели бледного изможденного омеги. Цвет лица его был синюшным, под глазами залегли глубокие тени, губы обескровели и потрескались.       Лин на минутку прищурился, глядя внутренним зрением, и едва не отскочил от постели. Душа, видневшаяся синим сгустком рядом с сердцем, словно таяла на глазах. Над головой у больного, словно страшный венок, кружилась темная энергия, куда и тянулась тонкая ниточка душевных сил.       Молодой маг сразу вспомнил то, о чем читал сегодня, и едва не ударил себя за то, что развлекался вместо того, чтобы учиться. Придется действовать по наитию.       Мальчишка растер ладони до легкого магического покалывания и положил их на виски омеги. Сгустившаяся тьма мгновенно отреагировала, попытавшись напасть, но Лин оказался сильнее. Его светлая энергия вскоре рассеяла тьму и перерубила ниточку-канал, ведущую от чужой души. Омега заметно порозовел.       Юноша, вытерев пот со лба и висков рукавом, чиркнул пером на листе бумаги небольшой рецепт. „Давайте ему пить это по три раза в день, и он скоро поправится“, — сообщил маг и ушел к себе. — Ну, как там порча? — с порога спросила знахарка с хитрым прищуром. „Это была не порча. Нападение. У него пытались выпить душу“, — дрожащей рукой начертил Лин, падая на стул.       Лута нахмурилась. — Это не первый случай. Остальные просто умерли. С ним точно все будет хорошо? „Да. Душа не была забрана полностью, а значит, вся сила скоро вернется к нему. Меня больше беспокоит то, кто-то делает“. — Личи? „Да. Но почему они не выпивают сразу до конца? Почему отпускают?“       Врачевательница пожала плечами. Омегу то нисколько не успокоило. Это излечение высосало из него все силы — юноша чувствовал себя апельсиновой коркой, из которой выжали сок.       С трудом раздевшись и умывшись, он повалился в постель, с которой врассыпную бросились кошки, и заснул мертвым сном.

***

„Возьми меня с собой“, — с большими и честными глазами вот уже битый час упрашивал Эрика Лин. — „Я хочу посмотреть, как ты работаешь. Я не буду мешать, правда“. — Хорошо, — закатив глаза, поддался на письменные уговоры Фоллс. — Тогда быстро собирайся.       Утром альфе позвонили с работы и отправили на очередной заказ. Омежка же, не желающий сидеть дома один и скучать, напросился с ним.       Поехать решили на общественном транспорте — так дольше и веселее. К тому же, погода за окном была самой располагающей.       По пути влюбленные болтали ни о чем через экран телефона, обнимались на зависть другим пассажирам и украдкой целовались. И все было бы хорошо, если бы не одно но.       Эрику было сказано, что полетела касса. Он наделся, что приедут они в какой-нибудь супермаркет или скромный магазинчик. В целом, так оно и было, но то оказался магазинчик интимных товаров. Секс-шоп, проще говоря.       А поняли они то только тогда, когда зашли внутрь и увидели все то разнообразие продукции, которое должно было удовлетворить любого, даже самого привередливого клиента. — Добрый день, — сразу же подскочил омега-кассир. — Вам что-нибудь подсказать? У нас есть новинки…       Лин вспыхнул алым цветом, прячась за спину Фоллса. Так стыдно ему еще никогда не было. — Э… нет, спасибо. Я по поводу Вашей кассы. Программист, — пояснил Эрик. — А, да, конечно, — кассир вышел из-за стола и показал на сломанный аппарат. — Она зависла. И… можно Вас попросить посидеть здесь, пока я схожу на обед? Это не дольше двадцати минут.       Альфа и его омега переглянулись. — Конечно, мы побудем здесь.       Радостный работник удалился, Фоллс пошел чинить кассу, а все еще красный Лин, слегка осмелев, решил осмотреться.       Все это обилие игрушек, признаться, возбуждало юного омегу, особенно в течку. Возбуждало настолько, что скоро начала выделяться смазка, а сам мальчик начал покусывать губы. Дождавшись, когда альфа закончит с починкой, парень обнял его сзади и мягко прихватил губами мочку уха. Запах омежки раскрывал его желание, заставляя Эрика удивиться. — Прямо здесь? — пораженно произнес он.       Лин кивнул и прижался к губам возлюбленного, выпрашивая ласку. Встав, Фоллс взял юношу за руку и повел к подсобке, являющейся одновременно и складом. Там он, не в силах сдерживаться, прижал омегу к стене, целуя жадно, порывисто, попутно расстегивая джинсы мальчишки и просовывая в них руку.       Тихие стоны не заставили себя ждать. Омега прогибался, эротично кусал губы, то упираясь лбом в плечо мужчины, то откидывая голову назад, и взглядом просил лишь об одном.       Секс у них получился быстрый, страстный, безудержный. Лин тихо и нежно стонал на ухо альфе, обхватив его торс ногами и вцепившись в его плечи, альфа низко рычал, понимая, что не продержится долго. Оба остались довольны своей маленькой шалостью, но…       Эрик решил немного поиграть. Резво распечатав рукой одну из коробок на полке, он открыл тюбик лубриканта, щедро смазал игрушку и, пока юноша нежился в его объятьях, разморенный оргазмом, осторожно ввел прохладный фаллос. — Одевайся, — лукаво улыбнулся он, подавая омеге его белье и синие джинсы.       Растерянный Лин хотел было вытащить из себя неведомый предмет, но альфа ему не дал. — Поедешь домой так. Тебе понравится. Обещаю.       Казалось бы, покраснеть еще сильнее просто нельзя, но мальчишка доказал обратное. Быстро натянув на себя штаны, он выбежал вслед за Фоллсом из подсобки и накинул куртку, оставленную на стуле в самом магазине.       Эрик же, надев верхнюю одежду, сам себе пробил чек, положил деньги в кассу, и, дождавшись работника, вышел на улицу, взяв возлюбленного под локоток. В кармане тихо щелкнула кнопка пульта управления, ставя игрушку на медленную вибрацию.

***

      В метро в это время всегда очень много народа: школьники и студенты едут с занятий, взрослые альфы и омеги с работы или на нее. В этой толпе никто не обращает на других никакого внимания: каждый поглощен своими делами и мыслями. И сейчас Эрик был этому несказанно рад.       Лин стоял рядом с Эриком, чуть прижавшись и положив руку ему на грудь. Он краснел и закусывал пухлую нижнюю губу, глядя на альфу затуманенным от желания взором. Мужчина видел, как его ноги подкашиваются, колени дрожат. Ему становится трудно стоять, дыхание сбивается.       Фоллс обнял омегу за талию, притягивая к себе вплотную и ставя колено между его ног. Юноша благодарно потерся носом о его висок, обдавая жарким дыханием. Альфа улыбнулся. Лин такой милый, когда возбужден…       Эрик запустил руку под плащ, который Лин при входе в метро предусмотрительно расстегнул, и погладил его по спине. Омега благодарно откликнулся на ласку, прогибаясь и слегка сжимая его плечо. Его запах, усиленный течкой, дурманил мужчине голову, но тот сдерживался.       Просунув ладонь под ремень джинсов мальчика, Фоллс мягко огладил его нежную кожу, чуть влажную от возбуждения. Лин шумно вздохнул, чуть прикусывая мочку уха своего мучителя. Ему явно нравилось то, что он делает, хотя это и неимоверно смущало.       Коснувшись вибрирующего фаллоса, альфа слегка надавил на него. Омега тихо заскулил, почти падая на мужчину, который продолжил неспешно двигать игрушкой, заставляя парня вздыхать все чаще и все крепче сжимать тонкие пальчики на его одежде. Со стороны они, наверное, выглядели как влюбленная парочка, мило обнимающаяся в вагоне метро по пути домой.       Лин умоляюще взглянул на Эрика, приближаясь к его лицу и целуя. Он был уже на грани возбуждения, альфа видел это по его раскрасневшемуся лицу, по опьяненному взгляду, по приоткрытым в немом стоне губам. Фоллс нежно ответил ему, гладя по лицу и не прекращая своего увлекательного занятия. — Потерпи, осталось чуть-чуть, — прошептал мужчина, наклоняясь к его уху, — мы почти приехали.       Омега чуть вздрогнул, чувствуя губы возлюбленного на своем виске. Он коротко кивнул. Альфа улыбнулся. Один его вид соблазнял Эрика. Он чувствовал, что и сам уже близок к потере терпения. „Станция Хитроу. Конечная“, — громко объявил привычный голос из динамиков.       Они вышли из метро и направились в сторону дома. Мужчина почти физически чувствовал напряжение Лина, вцепившегося ему в руку. Очевидно, при ходьбе фаллос задевал ту небольшую точку, сосредоточение наслаждения каждого омеги, заставляя того почти сжимать кулачки и закусывать губы.       Когда Лин и Эрик зашли домой, сходящий с ума от желания омега прижал мужчину к двери, страстно, порывисто целуя и стаскивая плащ. Фоллс улыбнулся. Мальчик такой нетерпеливый… — Ты чего, малыш? — тихо спросил альфа, чувствуя его теплые губы на своей шее, а пальчики под расстегнутой рубашкой. В ответ омега лишь провел рукой Эрика по своему бедру и заглянул в его глаза. В их зеленой глубине читалось всепоглощающее желание и безграничная любовь. Альфа не выдержал. Тихо рыкнув, он подхватил своего омегу на руки и понес в спальню.       Он уложил податливое тело Лина на кровать, скользя губами по его подбородку, шее, ключицам и попутно расстегивая маленькие пуговички на его рубашке. Он прогнулся, когда мужчина обхватил губами его твердый сосок и слегка сжал, лаская кончиком языка. Его рот приоткрылся в немом стоне, а пальцы зарылись в отросшие волосы Эрика, слегка сжимая их.       Фоллс продолжал медленно, будто специально растягивая время, лаская юное тело поцелуями и легкими укусами, отчего Лин томно вздыхал, потираясь бедрами о его колено. Альфа расстегнул его брюки и потянул их вниз вместе с бельем, освобождая это желанное тело от лишней одежды.       Омега посмотрел на него из-под полуопущенных век, обрамленных длинными пушистыми ресницами. Он будто умолял: „Возьми меня, что же ты медлишь?!“ Но мужчина сдерживался изо всех сил, решив, что еще не насладился сполна этим телом.       Он провел по внутренней стороне бедра Лина, сразу же повторяя этот путь губами, отчего маленький омега зашелся первым стоном. Он развел ноги шире, открывая альфе доступ к самому сокровенному. Эрик вдохнул сладкий запах течки, который окончательно сорвал ему голову. Члену стало тесно в штанах, но Фоллс был готов еще немного потерпеть. Он должен подарить Лину немного ласки.       Обхватив губами головку его возбужденного члена, он плавно двинулся вниз, погружая возбужденный орган в себя и так же плавно выпуская. Парень под ним дернулся, царапая плечо и тихо вскрикивая от наслаждения. Альфа немного ускорился, нащупывая пальцами фаллос и медленно его вытягивая, примерно до середины, а затем снова вводя обратно. На Эрика обрушилась целая симфония самых откровенных стонов. Лин выгибался, как кошка. Его длинные светлые пряди разметались по подушке. Он был сексуален как никогда.       Фоллс резко отстранился, вынимая ненужную теперь игрушку и нависая над разгоряченным и немного разочарованным прекращением ласки омегой. Лин обнял своего альфу, поглаживая и чуть царапая спину. Брюнет улыбнулся, накрывая его сладкие губки. Омега отвечал ему со всей возможной нежностью и страстью, на которую только был способен. — Ты только расслабься… — хрипло прошептал Эрик, приставляя головку члена к сочащемуся смазкой входу. Лин коротко вздохнул, подаваясь ему навстречу.       Мужчина плавно вошел в него до конца, вырывая из груди новый стон. Лин прикрыл глаза, обхватывая ногами его торс и почти насаживаясь на член. Альфа прикусил его плечо, начиная размеренно двигаться. Омега извивался под ним, впиваясь ноготками в его спину и плечи. Его стоны теперь не смолкали, заводя Эрика еще больше и заставляя ускоряться.       Уже через несколько толчков Фоллс излился в парня, сдавленно зарычав. Лин кончил следом — со стоном на устах и благодарностью в глазах. Альфа чувствовал, как набухает узел, связывая их на несколько часов.       Перевернувшись, он притянул омегу к себе. Лин, подняв на него свои мягкие зелены глаза, лег ему на грудь, поглаживая влажную от пота кожу кончиками пальцев. — Ты у меня нереальный, — произнес Эрик, целуя юношу в лоб.       Омега только загадочно улыбнулся. Он чувствовал, что сегодня его ждет что-то необычное, там, в другом мире.       Но вот что, он не мог даже догадываться.