Демон мой. (Vita in memoria. Memoria est, quae definit nobis.)

Тимур Савельев. "Я сегодня не такой, как вчера!" - надрывается голос из динамиков. Нашел станцию "Ретро" и подтанцовываю под хиты прошлого. Кто бы знал, как ветер перемен настырен. А если бы действительно знал, что тогда? Я вот тоже решил немного измениться. После того субботнего визита моя мать долго заламывала руки и благодарила Данилу и его мать за моё спасение. Отчим сидел за столом грозный, как туча, но молчал. Мне даже на долю секунды показалось, что он моего демона-спасителя приревновал. То ли к матери, то ли ко мне. А ведь раньше - сразу, как ему Данька навалял, все выспрашивал откуда я его знаю, где познакомились. Всё вытряс, конечно, кроме основного, я же не тупой рассказывать про то, как его добивался. И получил. Дубина тупая. Данька был на высоте, не дёргался, на наши с отчимом шевелюры не реагировал. Только его мать, Светлана Андреевна, иногда бросала из под ресниц тяжелые взгляды на моих родителей и держала свою спину прямой. Глаза у неё такие же, как у Глебова, а волосы темно-русые. Значит цветом шкурки он в отца пошел. В воздухе так и витала недосказанность и напряженность. Мать щебетала без перерыва, заменяя собой молчание всех остальных присутствующих и в какой-то момент выдала идею, что: "Мальчикам надо снимать квартиру вместе, а то и защитить Тимурчика некому. Столько хулиганья вокруг - обидят дитятко. Вот кто-то с месяц назад таких синяков наставил - вся шея была синяя". Данька сбледнел с лица, сглотнул и посмотрел на меня, семафоря глазами - НЕТ! Отчим и Светлана Андреевна тоже были против, но... мать упёрлась рогом, она кого угодно зае... уговорит. Мы же не кто-нибудь - родня. И - теперь мы снимаем скромную двушку рядом с универом. Моим. Даниле к себе на учёбу пилить на автобусе. Не живём. Нет. Сосуществуем в разных плоскостях, пересекаясь только в выходные и по вечерам, без контакта. Привет, пока - с моей стороны. Подай, принеси, сука рыжая - с его. Романтика. Но он рядом. Мой демон. Каждую ночь дышит за соседней стенкой, которая разделяет наши кровати, я специально проверил - он кровать переставить пытался. Но, такая планировка, иначе никак не поставишь - поперёк не влезет, а под окно, занимающее стену напротив - упрешься при входе прямо в кровать, да и дверь не откроется. Сессия позади. Данька на практике в фирме матери пропадает. Я на дополнительных занятиях и в клинике, куда устроился санитаром. Не всё же деньги у родителей тянуть. Только вот... Осточертело это сосуществование! Надо как-то начинать двигаться вперёд. Исправлять то, что натворил. "Он летящий в даль, беспечный ангел!" - выдали динамики, и я улыбнулся горько. Да - был беспечным, уже понял. Заколебал нашего декана своими вопросами о зацикленности на определённых раздражителях, пока не получил вменяемый ответ: "В первую очередь, молодой человек, надо исключить влияние провоцирующего фактора, а уже потом строить новую линию поведения с объектом. Был у меня лет восемь-девять назад случай... Мда-с... Но: "Vita in memoria. Memoria est, quae definit nobis".* Жаль, что в том случае это не помогло..." Большего я от профессора не получил, про странный случай из своей памяти он распространяться не стал. Психиатрия как тайна исповеди на причастье. Оно, конечно, логично. Заманчиво. Просто. Мне побриться? Не то. Пораскинув мозгами (сам себе представил этот процесс разбрасывания серого вещества вокруг - вздрогнул), решил немного поэкспериментировать. Теперь готовлю ужин и жду Даньку, интересно, он заметит или нет? Хотя, какой ужин в полвторого ночи? Сегодня у них на фирме аврал, звонила его мать и предупредила, что сын будет поздно. Удивляюсь я этой женщине! Входная дверь хлопнула, и я подобрался, готовый к любой реакции моего демона. Глебов втиснулся в кухню, держа в руках пакет с продуктами, который его мать нам передала: не женщина - кремень. Всё успевает - и пирогов напечь, и дебет с кредитом свести. - Забери. Как всегда. Ни тебе - "здрасте, как день прошел?", ни - "свали в туман, морда рыжая". Обидно. - Глебов. Поставь в холодильник сам, - я развернулся, вытирая руки о полотенце, заткнутое за пояс джинс. Даник взглянул на меня и закрыл рот, из которого уже летела фраза: "Сука рыжая". Ткнул в меня пальцем и сел на табурет. - Это что? - Где? - я демонстративно обернулся, делая вид, что ищу что-то за своей спиной. Сзади была плита, а на ней сковорода с только что дожаренными котлетами. Ничего лишнего. - На башке что? - Бандана. - А нафиг? - А ты красноречив сегодня. Это чтобы не раздражать тебя моими патлами, красная шапочка. Блин. Куда-то меня не туда ведёт от волнения. - А на морде? - Это у меня на лице что ли? - перевёл я его немногословную тираду. Данька кивнул, не в силах выдавить из себя больше трёх слов сразу. Но - наш взаимный и плодотворный диалог уже радует. - Это тональник. Девчонки в клинике одолжили. Решил вот имидж сменить. Надоело быть конопатым. - На бабу похож, в переднике. - Спасибо, - действительно отлегло. Мог бы и шлюхой назвать, но не назвал. - Надолго тебя хватит? Сваришься в своём скафандре. Ну, да. Оделся я не совсем удачно. На дворе начало июля - жара, а я в плотных, тёмных джинсах и такой же водолазке, натянув горло до самого подбородка. Уже чувствую, как сдохну скоро. Надо было хоть рубашку с длинными рукавами надеть, а не эту душегубку. - Ради твоего спокойствия - что угодно. Даже побриться готов. - Не... не надо, - Глебов нашарил на столе банку с кипячёной водой и присосался к ней, не сводя с меня взгляда. Пил он долго, мелкими глотками, изредка поглядывая на меня. Я уже испугался, что лопнет. Но Данька встал, поставил ополовиненную банку на подоконник и подошел вплотную, оттирая меня к стене. - Чего ты добиваешься этим маскарадом? - Ничего. Просто надоело молчать или слышать от тебя, что я сука рыжая. У меня имя есть. Хочется иногда и нормально поговорить. - Вот. Поговорили, - пальцы Глебова захватили мой подбородок и он стал поворачивать за него голову, рассматривая лицо, - красавец. Но с конопатым было более стрёмно. Я закрыл глаза, боясь спугнуть момент. Или он мне сейчас голову открутит или врежет. Любой расклад лучше тупого игнора. Но он и тут удивил. Ткнулся губами в ухо, задышал в него горячо и влажно, прикусил мочку и фыркнул. - Хотя... Уши у тебя - а-ля натюрель. Заводит. Уши? Уши... Уши! Я забыл их покрыть тональником. Там же тоже веснушки. Горячие руки моего демона прошлись по спине, подныривая под водолазку, жадно облапали. Смяли кожу и... оттолкнули. Раскрыв глаза, я увидел, что Даня стоит на шаг дальше от меня. Глаза закрыты, губы сжаты в полоску, кулаки стискиваются до белых костяшек. - Свет выключи. Я, как зомби, выполнил указание, и кухня погрузилась во тьму. Фонарей в нашем дворе отродясь, наверное, не водилось, и упавшая темнота была бы просто капитальная, если б не светодиоды электронных часов над холодильником. - Иди сюда. Руки Глебова ухватились за мои плечи по-хозяйски, притянули к горячему телу. Прижали, разворачивая меня к нему спиной, и обняли, перекрещиваясь на груди. - Ты пожалеешь о своём спектакле. Для меня ты всё равно - сволочь рыжая. Я помню. Злой шепот на ухо и укус в шею через ткань. Я охнул, прижимаясь сильнее, притираясь к наметившейся твёрдости в паху моего демона. Не спугнуть, только не спугнуть. - Сука конопатая. Решил меня обмануть? Спрятаться за тряпки? Я ведь знаю, чего ты добиваешься. Хочешь - получишь. Только не вопи потом. Я молчал. А что мне говорить-то, что хочу? Да, до одури хочу его в себе, но если это опять закончится его побегом, то тогда... - Не надо. Не пересиливай себя. Я же понимаю, тебе противно. Не стоит. Ты потом уйдешь, а я... Я не хочу тебя терять. Вот. Сказал. Как камень с души. Руки Данилы, шарящие на животе, остановились на пол пути к паху. Мой демон вздохнул горестно и рассмеялся, отпуская из объятий. - Кретин. Я хочу. Всё это время хотел. Но... я же тебя убью. Ты же без тормозов и сопротивляться не станешь. Наваждение ты моё рыжее. - Тогда, просто не смотри на меня. Не смотри. Обернувшись, я закрыл его глаза ладонями. Глупо. Даня рыкнул и меня развернули, приподняв над полом. Уложили животом на кухонный стол. Всё, как в лучших кошмарах: водолазка задрана до плеч, попутно приложив меня пару раз лицом об стол. Его колено вклинилось между ног, а тело навалилось сверху, прижимая к столешнице и больно вдавливая мой стояк в её кромку. Вот я дебил! Ведь у него ни с кем, кроме меня... Он же не умеет подготавливать партнёра. Больно будет. Будет. Точно - будет. У меня тоже после того раза ничего и ни с кем, кроме собственной руки, не было. Считай, что всё, как в первый раз. Лопатки обожгло укусом. Я вскрикнул, не успев сдержаться, подался назад и мой демон рыкнул опять, впечатав меня в горизонтальную плоскость. - Рыжий. Хочу в тебя. Не дёргайся. Я знаю, как надо. Знает он. Откуда вот только - в интернете шарил? Мысли галопировали в сторону, оставляя место только желанию подчиниться и отдать всё в его руки. Пусть делает, что хочет - только делает это со мной. Кусает, давит, убивает, но только меня. Что бы мой и только мой. - Сними это. Данила нетерпеливо дернул за пояс моих джинс и немного отстранился, давая возможность приподняться и выполнить его приказ. Пальцы дрожали и слепо шарили по молнии, срываясь с пуговицы, испытывая его терпение, которое он вымещал на мне, кусая плечи, лопатки, бока под задранной вверх водолазкой. Оставляя засосы на спине и зализывая их, как собака, шумно фыркая, выдыхая в меня горячим воздухом. Наконец молния послушалась и с громким "вжик" выпустила меня на волю. Настойчивые руки тут же содрали грубую ткань, под которой больше ничего не было. Никаких препятствий, хотя на такое развитие моего маленького спектакля я точно не рассчитывал. Глебов с силой огладил мне бёдра, провёл пальцами по промежности, вбирая в горсть моё "хозяйство", и немного потянул. Осталось только пискнуть и прогнуться, выпячивая зад, иначе оторвал бы всё к чертям. Мой демон шумно выдохнул и оставил в покое ничуть не опавшее от такой "ласки" естество. Он, как по праву хозяина, влез в мой рот, раздвигая губы пальцами, придерживая подбородок ладонью. И хотя ничего не сказал, я знал, что он хочет. Обсосал каждый палец, уже начиная стонать только от сознания того, что хоть часть его уже во мне. Мой демон не был нежным - ни капли. Со мной ему это не надо и, оставив в покое рот, его мокрый палец вошел уже туда, куда он так стремился совсем другим органом. Как же давно у меня никого не было. Даже от одного пальца было более чем некомфортно, а мой демон не отличался терпением, добавляя второй сразу. Сжимал шею в тисках второй руки. Оставалось только шипеть, прогибаться и тискать край стола, пытаясь удержаться и не въехать в него пахом. - Какой ты горячий внутри. Не сжимайся, пропусти. Ты ведь хочешь? - шепчет. Выдыхает прямо в ухо и опять вжимает в жесткую поверхность. Хочу, но ты потом озвереешь, когда поймешь, что порвал. Нутром это чую и не вижу выхода. Хотя... вижу. Целую бутылку. - Даня. Там масло есть. Шипит, дёргается, затыкает мне рот ладонью, но дотягивается до бутыли с подсолнечным маслом, на котором я котлеты жарил. И льёт, не отмеривая, наверное, всю бутылку ухнул. - Поехали? Космонавт, тля. Мне что - рукой мах... Но додумывать стало некогда. На этот раз он входил медленно, неглубокими толчками, растягивая процесс в пытку, качая меня в своих руках, как на качелях. Шаг вперёд, два назад. Внутрь и обратно. Скручивая нутро накатывающим желанием. Мой садист - идеальный. - Да-а-аня... Выдыхаю, выгибаясь, что бы почувствовать его ближе, и меня вмазывают в стол. Бутылка с остатками масла падает и прямо под моё лицо течет лужа, в которой я барахтаюсь, скольжу и не могу ухватиться руками, а потом забываю о том что, где и как. Только желание глубже, резче, сильнее! В ту самую точку, где узел нервов. В бешеный темп с перекрытым его пальцами доступом кислорода. С нарастающими стонами не пойми кого. С рычанием и со сдавленными выкриками на два голоса: - Да... Да. Да! Очнулся я на полу, весь скользкий, в прилипшей к телу и пропитанной в масле водолазке, задранной на плечи. Моего демона рядом не было и я сжался в комок, захныкал, как побитая собака. Всё зря. Он опять ушел. Теперь точно навсегда. Он не вернётся, никогда не вернётся... - Для этого надо уйти. Не скули. Я говорил это вслух? Меня подняли, прижали к груди и отнесли в ванну, наполненную горячей водой. Там было темно, но Данька опустил мою тушку в воду, не промазав. Перед тем, как выйти, Глебов задержался в дверном проёме. - С тональником перебор. Но идея мне понравилась. Имеет место жить. Глебов вышел и из коридора донеслось: - Но мы с тобой оба на голову больные. Дверь закрылась, свет зажегся, и я нырнул в воду с головой, выплёскивая её на пол и не заботясь о том, что затоплю соседей. Пошли все... Я счастлив!