Падшие

Время то бежит быстрее верховой лошади, то плетется медленнее улитки, и как оно себя поведет в тот или иной момент жизни нельзя угадать. Для Казамы время остановилось, демон будто впал в анабиоз. Ноющая непрекращающаяся боль и затекшее тело уже не беспокоили, даже мозг перестал выдавать гневные реплики по поводу шинсеновцев. Смирился ли Чикаге со своей участью? Нет. Демон терпеливо ждал, когда организм немного восстановится. «Если бы этот ублюдок не выкачал из меня столько крови, уже этой ночью я превратил их лагерь в пустырь с горами обезображенных трупов! – пронеслось в голове Чикаге, и демон закрыл глаза». Лучи света, падающие на пыльный деревянный пол амбара из решетчатого окошка, медленно меняли свой цвет. Кроваво-красный закат уступил место молочно-белой лунной дымке, а к утру в помещение проникли розовые зайчики рассвета. «Пора!» – Демон распахнул желто-зеленые глаза и решительно выдохнул, собирая накопленные за вечер и ночь силы. Казама медленно пополз к ближайшей стене, он упрется в нее древком копья и сможет вытолкнуть из тела инородный предмет, дальше дело останется за малым: как только рана затянется, демон без труда разорвет путы и освободится. Каждый сантиметр пути давался огромным трудом, кажется, опять потекла кровь, но Чикаге не сдавался и мысленно подбадривал себя: «Я смогу… Еще немного… А потом они умоются кровавыми слезами…» Обида в душе Казамы выплескивалась в яркие образы, он уже видел, как уничтожает все, что связано с Шинсенгуми, ему было безразлично, кто был виноват, а кто даже не знал о том, что он здесь. Он вырежет весь штаб без разбора и сожаления, только так они смогут ответить за то, что сделали с ним, за все насмешки, за унижение. Потратив часть накопленных за ночь сил, демон оказался у стены, от тяжелого дыхания грудь высоко вздымалась, а в глазах опять поплыли темные круги. По израненной спине стекали струйки холодного пота, обжигая незажившие участки. Но это было лишь начало, Чикаге нужно было сесть спиной к стене, чтобы упереться в нее древком и вытолкнуть копье из своего тела. Из-за связанных рук и ног задача усложнялась, но не становилась невыполнимой. Стиснув зубы, демон напряг уставшие мышцы, уперся ступнями в пол и, в который раз подавив вспышку режущей боли, сделал задуманное. Рукоять копья соприкоснулась со стеной. Чикаге не сомневался, что настоящий ад начнется именно сейчас. Но что же такое ад для демона? Место обитания? Жаль, что с демонами из сказок Казама не имел ничего общего: он не крал души, не заставлял людей сворачивать с истинного пути, не обладал магией. А главное, он не являлся бессмертным, пусть даже раны, оставленные на его теле обычными людьми, мгновенно затягивались. Никто не знает, как и откуда появились так называемые демоны и были ли демонами вообще. Казама подался назад, наваливаясь всем весом на древко, и едва не потерял самообладание от неистовой боли, пронзившей его существо, но он не закричал, лишь воздух с хрипом вырвался сквозь бледные губы. На красивом лице застыла маска бесконечного страдания. Шершавая поверхность рукояти обожгла внутренности. Переваривать это ощущение было некогда, демон сделал очередной рывок назад, копье вышло из тела еще на несколько сантиметров. Чикаге был морально собран, он продолжал рывками проталкивать свое тело назад, кровь обильным потоком струилась из растерзанной раны, заливая тряпку на бедрах, в которую превратилось некогда дорогое изящное одеяние. Через какое-то время наступил момент, когда Казаме показалось, что копье больше не проходит вперед, что бы он ни делал. «Я на пределе…» – предательски проскользнула мысль в голове демона, он отчаянно забился, пытаясь, во что бы то ни стало, освободить себя от инородного предмета. Казама причинял себе лишь дополнительные страдания, будто глупая бабочка, нанизанная мучителем на острую булавку. Копье царапало внутренности, лопались неповрежденные до этого сосуды и ткани, тело не успевало регенерировать. Неужели Чикаге в который раз переоценил свои возможности? Изнеможденный организм едва не отключил обезумевшее сознание своего хозяина, дабы тот не уничтожил себя сам. Вдруг в спину Казамы уперлась прохладная поверхность стены, и демон, наконец-то, замер. Надежда на спасение стала ярче и уже не висела размытым призраком на горизонте. «Теперь нужно обхватить коленями рукоять и вытащить оставшуюся часть!» – Здравый смысл вернулся к демону, он в очередной раз наплевал на дрожащий обессилевший организм, сосредоточился на цели и подтянул ноги к груди, пропуская между коленными чашечками древко. На лице появилась болезненная улыбка, еще пара минут страданий, некоторое время на восстановление, и он станет свободным. Солнечный луч, отразившись на острие копья, задребезжал солнечным зайчиком на щеке демона. «Я перережу веревки пикой! Тогда не нужно будет ждать частичной регенерации…» - желто-зеленые глаза заискрились в предвкушении долгожданной свободы. Грохот. С грохотом дверь амбара была открыта чьим-то сильным ударом, в помещение ворвался сильнейший запах перегара. Чикаге невольно вздрогнул и замер. – Какого черта он делает? – воскликнул один из вошедших. Резкая ослепительная боль в который раз пронзила тело Чикаге, сорвав с его губ стон, едва не перешедший в крик. Шинпачи в мгновение оказался рядом с Казамой и с силой вбил почти вышедшее копье обратно. Желто-зеленые глаза медленно потухли, демон повалился на бок. Почему судьба издевается над ним? Дает надежду на спасение, заставляет терпеть невыносимые мучения, а потом, когда свобода так близка, жестоко обламывает? – Он хотел удрать! – пьяный шинсеновец бушевал и в гневе стал избивать демона ногами. Чикаге потерял сознание практически сразу, под ударами он лишь слабо вздрагивал. – Шинпачи, ты убьешь его! – Харада сорвался с места и оттащил громко ругающегося Нагакуру от Казамы. – Успокойся! Ты забыл, зачем мы здесь? Нагакура небрежно сплюнул на пол, экспрессивно выражая все, что он думает по этому поводу, но больше не стал ничего предпринимать. «И где он успел набраться?» – Саноске поднес руку к виску и легко его помассировал. – Как хорошо, что вы уже здесь, – легко порадовался возникший в дверях Санон. С утра он пребывал в превосходном настроении. – Что здесь произошло? – Санон закрыл за собой дверь и осмотрел амбар, весь пол был в кровоподтеках. – Он пытался вытащить копье и сбежать, – Нагакура указал пальцем на едва живого демона. – Вот как… – задумчиво протянул ученый и подошел к Казаме. – Копье нужно заменить на что-то, от чего он не сможет избавиться. – Взгляд Санона блуждал по помещению, пока не остановился на толстом мотке каната, висевшем в углу на ржавом гвозде. «То, что нужно!» – ученый снял канат и вернулся к демону, привязал один конец к древку копья, а затем с силой протащил оружие Саноске вперед. От невыносимой режущей боли Чикаге неестественно изогнулся, глаза распахнулись, но он не простил бы себе, если закричал на радость мучителей. Копье прошло вперед на удивление легко, но когда в рваную рану частично вошел канат, Санону пришлось толчками протаскивать его, шершавая толстая веревка плохо поддавалась, причиняя Казаме новые мучения. Демон забился на полу в агонии, терпеть больше не было сил. Сколько раз он мог умереть, если бы не являлся собой? Десятки, сотни, тысячи? Человеческое существо скончалось бы за несколько часов от одного только ранения в живот, от болевого шока, но упрямая демоническая сущность не желала погибать. Нагакура и Харада молча стояли над пленником, их лица заметно побледнели, наблюдать за тем, что делает Санон, было тяжело даже для закаленных в боях воинов. Парни осознали, что Чикаге не волшебное существо из сказки, он живой и настоящий, он может чувствовать боль, как чувствуют ее люди, может терять самообладание, ему не чужды эмоции и переживания. Он просто несколько отличался от людей. Шинпачи восхитился выдержкой демона, даже не смотря на свою нелюбовь к нему. Санон с хладнокровием выполнил задуманное: протащил канат сквозь тело Чикаге и связал его концы крепким узлом, копье было возвращено Саноске. Теперь Казама не сможет самостоятельно освободиться от инородного предмета в своем теле, он обречен на полное бессилие перед обстоятельствами. – Какие же вы все-таки жалкие, – болезненная усмешка тронула бледные губы, – неужели вы настолько меня боитесь? Демон поднял уставший взгляд на шинсеновцев, после чего замолчал. Нетрезвый Нагакура не успел ответить Чикаге на дерзость, со скрипом отворилась дверь в амбар, и парень тут же обернулся. – Что тут за сборище? – Ледяной голос заместителя командира заставил подчиненных вздрогнуть. Хиджиката ждал объяснений, мужчина пришел сюда, чтобы вынести свой вердикт Казаме и собирался провести разговор с глазу на глаз, а вместо одной пары глаз он увидел здесь аж четыре, три из которых явно должны были находиться вне лагеря. – Хиджиката-сан, я все объясню, – поспешно отозвался Санон и сделал шаг вперед, тем самым спасая от ответа Хараду и Нагакуру, – Саноске обмолвился, что не хотел бы идти в патруль без своего копья. И, каюсь, я решил ему помочь, я заменил копье на канат. Если рана демона затянется, он сбежит, а если он сбежит, возникнут проблемы у всех нас, – ученый покорно склонил голову. «Что б я так выкручиваться умел!» – подумал Шинпачи. Тошизоу с недоверием отнесся к словам Санона, но придраться было не к чему. В руках Харады было его оружие, сквозь живот Казамы протянута толстая веревка. «Зрелище не из приятных», – отметил про себя Хиджиката. Строгий взгляд заместителя командира замер на стушевавшемся Нагакуре, но Тошизоу не стал расспрашивать, что заставило парня прийти сюда вместе с Саноном и Саноске. Всем давно известно, что Нагакура и его лучший друг - Харада Саноске практически не расстаются. «Хоть спят порознь…» - опрометчиво решил зам командира Шинсенгуми. – Вас тут более никто не задерживает, – ровно произнес Хиджиката. Никто из подчиненных не смел ослушаться, все трое поспешно покинули амбар. Нагакура, проходя мимо Тошизоу, старался не дышать, дыбы тот не учуял ароматный душок перегара и не вкатил за пьянство во время службы. Дверь бесшумно закрылась. Хиджиката с минуту стоял на месте, не шевелясь. Кровавые следы на полу амбара указывали на то, что Казама не смирился со своей участью и пытался освободиться. Неторопливой поступью зам командира подошел к пленнику, мужчина знал, что демон находится в сознании, хоть и не проявляет никакой видимой активности. – Понимаю, что смерти ты был бы рад больше, чем унизительному плену, - начал разговор Тошизоу, – и я, не задумываясь, убил бы тебя, однако существуют некоторые «но», которые не позволяют мне этого сделать. Первое «но» заключается в том, что Шинсенгуми, действительно, поступили подло, устроив эту ловушку. Даже если информация о твоей смерти не станет известна в широких кругах, этот позор навсегда останется в наших сердцах. Второе «но» – это Чизуру. Ее было невозможно успокоить, и поэтому пообещал ей, что сохраню тебе жизнь. Однако помимо причин, по которым ты еще не убит, существует причина, по которой я не могу отпустить тебя. На миг Хиджиката прервал речь, озлобленный желто-зеленый взгляд с пола буквально прожигал его. – Ты не простишь Шинсенгуми за свое унижение, будешь мстить, – озвучил Тошизоу мысли демона, – именно поэтому я не могу даровать тебе свободы. – Собираешься вечно держать меня среди этого хлама? – хрипло усмехнулся Чикаге. Хиджиката слегка нахмурился, по голосу Казамы было не сложно понять, какую боль тот испытывает и сколько сил тратит на то, чтобы не потерять самообладание. Вид замученного врага вызывал отвращение, к себе в первую очередь. – Все зависит от тебя, если ты дашь мне обещание, что не станешь мстить Шинсенгуми, я тут же освобожу тебя. Казама стиснул зубы и напрягся. Он не мог не мстить, они втоптали его в грязь, унизили, обращались, как с подопытным кроликом, а теперь он должен их простить? Ни за что! Хиджиката наблюдал, как от негодования на лице демона заходили желваки. – Я не тороплю тебя с ответом, а так же с удовольствие скрещу с тобой клинки в честном бою, но о мести всему отряду не может идти и речи, – Тошизоу сказал Казаме все, что считал нужным, дальше оставаться в амбаре было ни к чему. Зам командира незамедлительно покинул помещение, он придет позже, когда демон будет готов озвучить свое решение.