Падшие

Весь оставшийся день прошел для Чикаге однообразно: демон то терял сознание, то вновь приходил в себя от судорог, которые возникали из-за невозможности пошевелиться. Мышцы затекли и ужасно ныли. Но, не смотря на это, Чикаге удалось немного восстановиться после утреннего инцидента, и это при том, что за все время он не получал ни пищи, ни воды. В лагере Шинсенгуми давно стихли все голоса, солдаты отправились на заслуженный отдых. С улицы доносился только стрекот кузнечиков и цикад. Казама тяжело вздохнул и устремил свой взгляд на решетчатое окно, из которого струился лунный свет. Сон больше не шел, и демон решил предпринять очередную попытку к освобождению, Чикаге стал медленно поворачивать запястья в крепких узлах, надеясь растянуть или расшатать путы. Демона связали умело, поэтому такие попытки только в течение большого времени могли принести хоть какие-то результаты, но Казама твердо решил, что не примет предложения Тошизоу и выберется сам, зато будет в силах расквитаться со всем отрядом. Через какое-то время запястья стали гораздо легче проворачиваться в узах, но этого было по-прежнему недостаточно, чтобы выдернуть руку. «Если бы я мог сломать себе запястье, дело пошло значительно легче», – Чикаге не отрицал даже крайних мер, лишь бы выбраться отсюда. С улицы послышался шепот и какие-то подозрительные шорохи, острый слух демона уловил возню, и Казама тут же прекратил свои попытки, закрыл глаза и притворился спящим. – Открой мне дверь, Сано! – донесся тихий, но явно недовольный голос. Чикаге сразу узнал Нагакуру Шинпачи. «Ненавижу! Что на сей раз их сюда притащило? Опять крови моей хотят?» – Казама невольно сжался. Каждый раз, когда появлялся кто-то из проклятого отряда, демон получал новые порции боли и унижения и, к своему сожалению, не мог никак этому противиться. Дверь тихо отворилась, на пороге появился темный силуэт с чем-то тяжелым в руках. Силуэт прошел к демону и поставил свою ношу рядом с ним. Казама не открывал глаз. Ориентируясь только на свой слух, Чикаге распознал своих утренних мучителей. Дверь закрылась изнутри на засов. – Эй, Санон-сан, а он не сдох? – Нагакура присел на корточки перед демоном и пристально вгляделся в уставшее лицо. – Не думаю, – ученый подошел ближе и окатил Чикаге водой из кадушки. Именно ее Нагакура и принес в амбар. – Осторожней! – ругнулся Шинпачи, отпрыгивая от потоков прозрачной жидкости. Демон от неожиданности распахнул глаза и дернулся в противоположную сторону, стал отплевываться от воды, что попала в дыхательные пути, и кашлять. – Ублюдки, – негодовал демон. В голосе смешались жуткая обида и злость. – Ладно, давайте быстрее с этим разберемся и пойдем уже спать! – Харада вытащил из-за пояса небольшой кинжал и сделал шаг к Чикаге. – Верное решение, Сано, – Санон отошел в тень, чтобы не мешать парням. – Собрались-таки прирезать, – безразлично предположил Казама, взглянув на острое лезвие в руках Саноске. Ответа на вопрос Чикаге не получил, Нагакура как-то странно улыбался, во взгляде Харады так же не было ничего хорошего. Саноске присел перед демоном на корточки и поднес лезвие к пульсирующей жилке на шее. – Страшно? – Шинпачи подсел ближе, Казама мог почувствовать, что от обоих парней разило алкоголем. Демон устало рассмеялся, чем несколько сбил с толку парней. – Страшно не мне, страшно вам. Думаете, алкоголь сможет притупить ваш страх? – Казама по привычке одарил шинсеновцев высокомерным взглядом. Нагакура раздраженно цокнул: – Ничего, этой ночью мы сможем насладиться страхом в твоих глазах. Саноске удивленно приподнял брови, впервые он слышал такую жестокую фразу от любовника. Неужели Казама смог так сильно задеть гордость парня позапрошлой ночью? – Я не доставлю вам такого удовольствия, – тихо огрызнулся демон, – больше вы не выбьете из меня и слова. Казама решил, что не стоит говорить с теми, кто пал так низко. Теперь он не сомневался, что люди Шинсенгуми только горазды распинаться о чести и достоинстве, на деле же это обычные трусливые крысы. – Что ж, приступим, – равнодушно пожал плечами Харада, убрал нож от горла демона и стал распарывать некогда красивое одеяние, ставшее теперь окровавленными грязными тряпками. Даже лишившись последней одежды, Казама молчал и лишь неуютно ежился. «Хотят подавить мою волю таким способом… Как глупо…» Чикаге решил, что шинсеновцы применяют к нему своеобразную моральную пытку. Всем известно, что обнаженный человек гораздо хуже сопротивляется в обществе одетых людей из-за собственного стыда. Неприятно? Да. Унизительно? Да. Но Казама - демон и не поддастся на такую дешевую провокацию. Шинсеновцы неожиданно для себя отметили, что даже испачканное кровью и пылью тело Казамы прекрасно. Нагакура поднес руку к торсу демона и коснулся влажной кожи подушечками пальцев. Чикаге оскалился, на лице проявилось отвращение. Ему был непонятен и неприятен этот жест. Харада наклонился к уху любовника и что-то прошептал, Нагакура разулыбался и кивнул. Следующие действия шинсеновцев выходили за рамки понимания Казамы. Он ждал чего угодно: побоев, пыток, – а они вместо этого оба прильнули к его шее и стали целовать. Их руки, словно змеи, заскользили по влажному телу, пальцы очерчивали кубики пресса, касались сосков, тут же сжимая их. Желто-зеленые глаза распахнулись в недоумении, Чикаге замер. Замешательство продолжалось, пока грубая рука Саноске не сжала его член. Демон инстинктивно дернулся и зарычал. Отвращение проявилось в полной мере. Его лапают какие-то грязные ублюдки, позволяют себе непростительные вещи. Хотелось обругать их, но он дал слово молчать, и он будет молчать. Парни ожидали, что Казама станет вырываться, поэтому Шинпачи прижал демона за плечи к полу. Шинсеновцы продолжили свои ласки, но, что бы они ни делали, демон не возбуждался. Через некоторое время парни поняли, что возбудить ослабевшего Казаму невозможно. Они противны ему, и никакие их действия не приносят результатов. – У него должно быть слабое место, – задумчиво протянул Харада, отстраняясь от торса Чикаге. – Думаешь? Может, просто нужна женщина? Чикаге бесило то, что после всего, что делали эти твари, они еще и обсуждают это, как будто бы его тут нет. – Не знаю… – Харада закусил губу и взглянул в желто-зеленые глаза, испепеляющие его ненавистью. – Думаю, стоит продолжить… Саноске провел пальцами по лицу Казамы, внимательно следя за реакцией демона. Парень еле успел отдернуть руку, острые зубы Казамы едва не сомкнулись на ней. «Еще немного, и я бы лишился пальцев», – подумал парень, легко улыбаясь и продолжая смотреть на демона. А ведь тот все еще не мог принять свой человеческий облик. Саноске заинтересовали маленькие рожки на лбу Чикаге, и он дотронулся до одного из них, неспешно провел по шероховатой поверхности вверх-вниз, обвел пальцем основание и поднялся до острого кончика. Чикаге же шумно выдохнул и закусил губу на это легкое прикосновение. – Получается! – воскликнул Шинпачи, парень все это время продолжал попытки возбудить демона. – Вот значит, что… – губы Саноске растянулись в довольной улыбке. – Шинпачи, продолжай, я, кажется, понял. Нагакура с вопросом уставился на любовника, не понимая, что он там понял. – Рожки, – Харада потер пальцами маленький рог, и Нагакура заметил, что демон опять тяжело вздохнул, а по его телу пронеслась волна дрожи. – У всех есть слабые места, Казама, и твое мы только что нашли! – ликующе произнес Шинпачи и положил руку на пах Чикаге, обхватывая его член и отмечая, что тот уже налился кровью. Нагакура поджал под себя ноги и кроме легких дразнящих действий больше никак не прикасался к демону. Харада нашел слабину в непробиваемой сущности упрямого Казамы и теперь манипулировал им. От стыда демон крепко зажмурился, ему все еще было противно, но прикосновения к самым чувствительным местам заставляли дрожать его тело, даже боль отошла на второй план. На измученном лице проявился румянец, а дыхание так и норовило сбиться. Если бы Чикаге не ослаб за эти дни, то шинсеновцы не получили бы подобной реакции. Нагакура отметил, что в возбужденном и абсолютно беспомощном состоянии Казама нравится ему больше, захотелось сорвать с губ этого упрямца похотливые животные стоны, довести до исступления. Парня не волновали последствия, он не думал, что это прикончит гордость демона, и тот не сможет жить с таким позором. – Кто бы мог подумать, – Шинпачи взглянул на Саноске, потирая пальцами сочащуюся от смазки головку члена демона. – Браво! – из тени раздались три последовательных хлопка. Санон вышел на свет. – Заканчивайте играть с ним. Я заберу то, за чем пришел, и можете идти спать. – Ну, уж нет! Это ты иди спать! – Шинпачи надулся, он не был готов прервать игру в самом ее начале. Раньше парнем руководили желание мести и ультиматум, который поставил ему Санон, а сейчас ему на самом деле захотелось остаться тут подольше. – Санон, мы выполним свою часть договора, но не смей торопить нас и нам мешать! – Харада решительно вмешался в разговор. Ученый недовольно поджал тонкие губы, но не стал устраивать перепалок и вернулся на место, он получит свое, нужно просто подождать, пока парни вдоволь наиграются со своей необычной жертвой. - Давай дадим очкарику то, что он хочет, а потом… - Шинпачи не успел договорить, как Саноске утянул его в поцелуй. Нагакура прикрыл глаза и охотно ответил любовнику, их не смущало, что они тут не одни, сейчас их желания были схожи, а ночь обещала быть интересной. Оторвавшись друг от друга, парни почти одновременно принялись доводить демона до финала, Харада не забывал потирать маленькие рожки пальцами, а Шинпачи стал резче двигать рукой по члену Чикаге. Харада наклонился и стал губами исследовать ровную кожу шеи пленника, постепенно спускаясь к ключицам. Саноске хотел оставить собственнические метки, но передумал, опасаясь разбирательств, сработает ли регенерация в ослабленном организме, он не был уверен. Нагакура склонился к лицу демона и прикусил заостренное ухо, сорвав тем самым с губ Казамы первый стон. Чикаге не ожидал такой реакции от себя, прикусил губу и тут же распахнул желто-зеленые глаза, теперь больше напоминавшие испуганные глаза дикого кота, чем пугающие глаза демона. Собрав остатки воли в кулак, Казама дернулся, но ничтожная попытка была пресечена практически сразу. Острые зубки шинсеновца повторно сомкнулись на мочке уха, и демон вновь сорвался на стон, сдаваясь собственному телу. Ничего говорить мучителям он не собирался, они и так все видят, играют с ним, уничтожают его гордость. Он думал, что они уничтожали его тогда, когда били и оскорбляли, но по сравнению с теми действиями это было гораздо хуже. От злости и досады разрывалось сердце, он получал удовольствие от рук ублюдков, выродков, которых он ненавидит всей душой. Тело послушно выгибалось навстречу, а сдерживать хриплые стоны Чикаге больше не мог. Они победили… Шинсеновцы ухмылялись, ведь Казама с лихвой поощрял своими несдержанными реакциями их действия. – Черт, Саноске, – Нагакура взглядом указал на свой пах. От увиденного у парня снесло крышу, он не на шутку возбудился, – Давай уже дальше! – Подожди, – Сано шикнул на любовника, выудил из складок хакама пробирку и накрыл узким горлышком головку члена Казамы, до финала демона отделяло совсем немного. Шимпачи фыркнул и ускорил движения руки на члене Чикаге. Тело пленника уже сводило легкими судорогами, а он все чаще самостоятельно подавался вперед, вскоре демон не выдержал, и, громко застонав, выплеснул свое семя в стеклянную колбу. Саноске собрал все до единой капли и отдал пробирку ученому. Санон, наконец, получил то, за чем пришел. Забрав образец, он пожелал парням долго не засиживаться и ушел из амбара. Мужчину не оставило равнодушным это зрелище, но он решил изучить странную чувствительность Казамы чуть позже. – Ага, конечно, – Шимпачи скривился. Парню слишком хотелось овладеть проигравшим демоном, что он не уйдет отсюда, пока не поквитается с Казамой по всем правилам. Чикаге уже давно прекратил сопротивляться, он все еще тяжело дышал, а в его глазах больше не было высокомерия и надменности. – Вдвоем? – Шинпачи посмотрел на любовника. Саноске понял предложение парня, но отрицательно покачал головой. – Откусит, идиот! – в отличие от Нагакуры Харада знал: вероятность лишиться члена велика, если кто-то из них решит вставить его в рот демону. Может, Казама и выглядел подавленным и больше не сопротивлялся, это не значит, что он до конца смирился со своей участью, и уж точно не означает, что теперь он станет покорно выполнять все их указания. – Ты первый, так и быть, только подожди еще немного, – Саноске опять стал поглаживать маленькие рожки на лбу у демона, а второй рукой принялся возбуждать его еще не опавший член. Казама зажмурился и опять сорвался на стон, способность контролировать эмоции окончательно пропала после первого оргазма. Шинпачи нетерпеливо ждал разрешения любовника начать и ерзал на месте, в паху неприятно тянуло. Он уже освободил ноги Чикаге от пут толстой веревки и развел в стороны, устраиваясь между ними. Демон, опьяненный ощущениями, казалось, не понимал, что сейчас хотят с ним сделать. Вскоре Саноске кивнул любовнику, разрешая ему свершить задуманное. Шинпачи разулыбался и положил ладони на внутреннюю часть бедер Чикаге. Почувствовав слабую дрожь, вызванную новой порцией возбуждения, он уверенно развел ноги демона еще шире. Нагакура размотал пояс своего хакама и приспустил его до колен. Парень приподнял демона за бедра и уткнулся членом ему в анус, надавил на тугое колечко мышц, и оно неохотно поддалось. Чикаге дернулся от неожиданности и распахнул глаза. Казама приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Нагакура двинул бедрами, и головка его члена полностью исчезла в горячем теле демона. Чикаге не смог сдержать сдавленный крик, его тело отрицало подобную близость, мышцы напряглись, а дрожь стала сильнее. – Подожди, – притормозил Саноске любовника, – пусть привыкнет! И делай осторожнее. – Ты говоришь так, будто он женщина! – обиженно надул губы Шинпачи. – Я оттрахаю его до потери сознания, чтобы впредь знал свое место! – прерывисто произнес парень, ощущения, что он испытывал, были невероятными. – Посмотри на него, – спокойно произнес Саноске, продолжая гладить Чикаге по маленьким рожкам. Шинпачи посмотрел на демона и понял, почему Сано попросил подождать. Казама искусал себе все губы в кровь, желто-зеленый взгляд стал мутным от застывших слез, которые демон просто не мог себе позволить выпустить. Чикаге до сих пор не просил ни о чем, не молил о пощаде, но и противостоять своему ослабленному организму он не мог. И даже порция боли не смогла погасить почти наркотическое возбуждение, вызванное прикосновениям к его рожкам. Казама проклинал свое слабое место, но эти мысли тут же растворялись в противоречивых ощущениях и отходили на второй план. – Ладно, – отмахнулся Шинпачи и не стал делать так, как изначально планировал. Он дал Чикаге привыкнуть. Благодаря действиям Саноске возбуждение Казамы победило боль, и его тело расслабилось. Нагакура смог полностью войти и начать осторожные движения. – Сано, это что-то! – поспешил поделиться впечатлениями парень, толкаясь в тело Чикаге. Демон хрипло стонал от каждого толчка, но не было ни единой попытки как-то это предотвратить. Непонятное ощущение расцветало внутри, вроде бы и боль, но, задевая внутри какую-то точку, Шинпачи заставлял Казаму вздрагивать совершенно от иного чувства, и еще эти дурманящие прикосновения к маленьким рожкам на лбу. Член Чикаге сочился от смазки, выдавая состояние своего владельца, а опытная рука Саноске размазывала влагу по всему стволу. Нагакура не увеличивал темп. Раз Хараде нужно, чтобы он был осторожнее, то он будет осторожнее, только все равно он сделает демону больно, заставит его получать удовольствие от того, что его имеет «жалкий человечишка». Нагакура убрал руку любовника с паха демона. Саноске понял, чего хочет добиться Шинпачи и согласно кивнул, переключая все внимание только на маленькие рожки, ставшие проклятием для своего обладателя. Демон завелся от поглаживания по ним почти моментально, потерял контроль, а теперь лежит с раздвинутыми ногами, позволяет себя иметь и стонет уже явно не от боли. Шинпачи вскоре добился своего: лишь он замер на мгновение, как Казама сам подался бедрами навстречу, чтобы опять получить порцию удовольствия, которое волнами проходило по всему телу, если его касались изнутри. – Как скажешь, – на выдохе произнес парень и стал резче вбиваться в тело демона, чувствуя уже явное приближение оргазма, он закинул на плечи ноги Казамы и ускорился. От сильного темпа Нагакуры стоны Чикаге стали громче, демон не выдержал первым, его тело выгнулось дугой, задрожало, и он кончил себе на живот. Шинпачи не выдержал этой сильной пульсации вокруг своего члена и кончил чуть позже прямо в тело Казамы. – Сано! – Нагакура не мог отдышаться после пережитого оргазма, его сердце бешено колотилось. – Ты просто обязан попробовать! Круче, чем в квартале красных фонарей! Гораздо! Харада все прекрасно видел, и ему не требовались объяснения любовника, чтобы понять, насколько глупо было бы отказываться от шанса овладеть беспомощным похотливым телом демона. – Шинпачи, не забудь про рожки! – предупредил Саноске любовника, когда тот покинул тело демона и завязал хакама. – Понял-понял, – парень помахал рукой перед лицом и занял место любовника, который в свою очередь уселся между ног Казамы. Шинпачи стал поглаживать рожки демона, отчего тот опять задрожал и вжался в пол, пытаясь свести ноги. Похоть затмила его разум, и только его отголоски говорили о том, что нельзя продолжать поддаваться на манипуляции. Саноске удержал ноги Казамы, не позволяя демону их свести. Парень развязал и приспустил свои хакама. Втискиваться в тело демона он не спешил, это произойдет в любом случае. Харада дотронулся пальцами до колечка мышц, влажного от спермы его любовника. Саноске вогнал два пальца в обессиленное тело, нащупал бугорок простаты и стал его массировать. – Запоминай все ощущения, Казама, и учись получать удовольствие, – покачал головой Харада и легко улыбнулся. Демон на мгновение оскалился, но от умелых действий Саноске застонал, развел ноги шире и подался навстречу пальцам. Харада довел Чикаге до третьего оргазма буквально за пару минут и только после этого сам вошел в тело демона и начал движения. По поводу ощущений Нагакура не соврал, это было превосходно, узкое горячее тело хорошо сжимало его плоть и дрожало от каждого толчка. Возбуждение демона продолжало говорить о том, что шинсеновцы все делают правильно, и вскоре Чикаге достиг своего очередного пика, испачкав свой живот. Харада кончил чуть позже и покинул тело демона. Отдышавшись и одевшись, парень связал ноги демона и сказал Нагакуре, чтобы тот больше не трогал пленника, для первого раза достаточно. Саноске отметил, что тело демона способно на огромное количество оргазмов за ночь вне зависимости от физического состояния своего обладателя и мысленно позавидовал. Парни стерли все видимые следы их пребывания здесь и покинули амбар, оставляя связанного пленника. Сознание демона погасло почти сразу, как только его оставили в покое.