Я тебя вижу

- Шерлок? Ты сегодня рано. Молли, поднявшая взгляд на звук открывающейся двери, немного покраснела и окинула взглядом вошедшего детектива. - Да… Ты приготовила то, что я просил? Девушка вздохнула. - В холодильнике. На верхней полке – кисти рук мужчин старше тридцати пяти, на нижней – младше. Ну, ты разберешься. Она ждала в ответ характерное для Шерлока «разумеется», ждала снисходительно отстраненного взгляда, ждала хоть чего-нибудь, что кольнуло бы ее в самое сердце и задело нелепую девчачью влюбленность. - Спасибо. От удивления Молли замерла. Редко ей доводилось слышать это слово от детектива, редко он вообще произносил его при ней это хоть кому-нибудь. «Спасибо». Словно стрела, разбивающая стереотип отчужденности и самодостаточности, независимости и самолюбия, равнодушия и социопатии. «Спасибо». Словно это не тот Шерлок, которого она отчаянно искала в каждом своем парне, не тот, кого она с замиранием сердца ежедневно – и часто тщетно – ждала в Бартсе, не тот, для которого она, рискуя потерять работу, лишала некоторые трупы частей тела… - Шерлок?.. Холмс не откликнулся, и Молли закусила губу. Ну, хоть что-то не меняется. Она склонилась над пробирками и как раз собиралась смешать очередные реактивы, как вдруг услышала звук, с которым обычно замороженная котлета падает на горизонтальную поверхность. Подняв голову, она увидела, что детектив склонился у стола, стоящего возле холодильника, и пытался поднять упавшую мгновение назад кисть руки. Девушка удивилась. Обычно Холмс не такой рассеянный… И тогда она увидела. Он не пытался поднять. Он пытался нащупать ее в темноте от тени холодильника, хотя ту было достаточно хорошо видно. Его тонкие бледные пальцы шарили по полу, задевая ножку стола и стенку рефрижератора, пока не наткнулись на нужное, а потом, все также несмело и осторожно, обхватили искомое. Шерлок разогнулся и продолжил упаковывать свои новые объекты исследования в картонную коробку. Он стоял спиной к Молли, но та видела, что тот двигается куда менее быстро и плавно, чем раньше. Словно не доверяя собственным ощущениям, он долго перебирал пальцами полку холодильника, пока не натыкался на очередную руку. И все это было бы не заметно со стороны, если бы это была не Молли. Молли, которая следила за каждым жестом, восхищалась каждым движением, ловила каждое слово и выражение лица и так отчаянно задавалась вопросом, почему же она не слепнет… Теперь она увидела, как слепнет Шерлок. - Шерлок… Холмс обернулся, и во взгляде его читалась такая непривычная и словно чужеродная для него мольба, что Хупер тихо ахнула. Если бы кто-нибудь спросил ее, способен ли Шерлок испытать то, что лишает воли и зрения, способен ли он сознательно не отвернуться и не отказаться от этого – она бы ответила «нет». До сегодняшнего дня. И в этот же миг такое очевидное и простое объяснение навалилось на нее, заставив отвести взгляд и в бессилии сжать кулачки. Ну конечно, Шерлок способен. Но только с одним человеком. - Это Джон, да? Холмс устало опустил голову и отвернулся, не отвечая. А Молли, хоть и не была посвящена во все аспекты, слишком хорошо знала детектива и его помощника – друга? возлюбленного? – для того, чтобы представить себе всю ситуацию. Ей четко виделось, как двое, столкнувшиеся с тем, к чему не были готовы, отчаянно сопротивляются неизбежности. - Шерлок. Ты должен поговорить с ним. Конечно, она знала, что Холмс не обсуждал это с Ватсоном. Конечно, она знала, что он никогда и никому не стал бы показывать свою слабость – даже самому близкому человеку из своего окружения. Просто потому, что это Шерлок. Шерлок, которого она любила – не до слепоты, но до замирания сердца и румянца на щеках. Неправильно, но по-своему. Нежно и тихо, безмолвно и безропотно – но неистинно. Холмс вдруг обернулся и, бросив злой взгляд на патологоанатома, рыкнул: - Я никому ничего не должен. Молли вздохнула. Неудивительно. - Но я ведь знаю, вы оба страдаете, и это тяготит вас… Шерлок приблизился к ней так быстро, что она даже не успела отпрянуть. Вот он стоял в трех метрах от нее – и вот он уже буквально вдавливает девушку в стол, склонив голову так, что дыхание его опаляет ее скулу. Тихо и властно мужчина произнес: - Я чувствую себя прекрасно. И мне не нужна ваша терапия, мисс Хупер. Молли часто задышала, мечтая, чтоб столь желанная близость скорее закончилась, как вдруг Шерлок, вперив остекленевший взгляд куда-то за ее спину, произнес: - У тебя отключили горячую воду? Хупер захлопала глазами, пытаясь перестроится на его волну. Зрачки ее чуть расширились. - Как ты… - Никак. Всего доброго. И, схватив коробку с необходимыми ему для очередного эксперимента частями тела, Шерлок покинул лабораторию. Он не мог объяснить, как он это понял. Не смог бы, даже если бы захотел. Потому что он не знал, как описать словами то, что впервые в жизни он почувствовал, а не увидел. То, что ощутил дрожь от пульсирующей крови в чужих кровеносных сосудах в дюжине дюймов от своего лица. То, что почувствовал температуру девушки, на пару сотых градуса ниже нормы. Почувствовал то, чего никогда бы не смог увидеть глазами.

***

Джон потер переносицу. С непривычки очки жутко давили, но без них невозможно было разобрать то, что написано в карточках пациентов. Он разогнулся и с удовольствием потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки затекшей спины. В дверь постучали, после чего, не дожидаясь приглашения, на пороге появился сам Майкрофт Холмс. На мгновение Джон оторопел и уставился на посетителя, запоздало поняв, что не успел снять очки. Майкрофт, окинув доктора беглым взглядом, растянул губы в сдержанной, но оттого не менее ехидной, полуулыбке, словно говоря «кто бы сомневался». - Добрый день, Майкрофт. Чем обязан?- Джон старался подавить неуместную неприязнь к старшему брату детектива, но получалось у него неважно. - Здравствуйте, Джон. Я пришел поговорить с вами о вас с Шерлоком. Он сделал ударение на последние три слова, и Джон почувствовал, как в животе что-то неприятно заворочалось от его тона. - Я не понимаю, о чем вы,- ответил он, вновь склоняясь над бумагами и всем своим видом показывая, что не намерен продолжать этот разговор. Джон услышал звук приближающихся шагов, а в следующую минуту неизменный зонт Холмса-старшего уперся в карточки у него под носом, вынуждая поднять голову. - Я об этом,- притворно елейным голосом произнес Майкрофт, лениво указывая рукой на очки доктора. - Это… просто село зрение. Такая работа,- как можно более уверенно произнес Джон, честно борясь со вскипающей внутри яростью. Он знал, что ему не поверят. Холмс усмехнулся. Джону почему-то показалось, что так, должно быть, мог усмехаться король очередной сценке придворного шута. - Конечно. Работа. Внезапно Майкрофт сел на стул напротив кресла, и лицо его приобрело выражение той серьезности, с которой врачи объявляют пациенту смертельный диагноз. - Послушайте, Джон. Вы с Шерлоком взрослые люди и прекрасно, должно быть, понимаете, что это,- он неопределенно махнул рукой в сторону доктора,- ни к чему не приведет. Никто из вас не хочет того, что происходит, и этим самым вы обрекаете друг друга на безответные мучения. Как ни парадоксально, то, что с вами происходит – не результат чего-то прекрасного, данного свыше, но лишь итог неприятия этого. Поэтому я настоятельно советую вам предпринять меры. Это должно прекратиться. Ватсону внезапно стало смешно. И страшно. Оттого, что кто-то вот так просто влез в его голову и ответил на все не заданные вопросы. Он сжал кулаки и процедил: - А я настоятельно советую вам не лезть в это дело. Повисла тишина, в которой – Джон мог поклясться, что чувствует это – пламя с одной стороны наткнулось на лед с другой, опадая и растекаясь вдоль невидимого барьера. Огонь облизывал неприступную ледяную глыбу и в бессилии чадил, оставляя незримые следы от дыма на потолке. А лед даже не плавился. Майкрофт глубоко вздохнул и встал. Наваждение исчезло. Джон моргнул несколько раз, удивляясь тому, как живо он почувствовал это, почувствовал и увидел – но не глазами, потому что белая пелена никуда не делась… У двери Холмс остановился и развернулся. Джон увидел его глаза – глаза, в которых глубоко на дне затаилась настоящая братская забота и участие. - Мистер Ватсон, я надеюсь, вы понимаете, как много значит для моего брата его работа. И что с ним случится, если он не сможет заниматься любимым делом дальше. Если вы не думаете о себе – подумайте хотя бы о нем. Джон почувствовал, как мурашки атаковали его позвоночник и медленно, но верно взяли в плен все тело. Секунду спустя Майкрофт, как ни в чем не бывало, фальшиво улыбнулся и, взявшись за ручку двери, произнес: - Всего хорошего. И стоило Джону остаться наедине с собой, как его накрыла усталость и тьма, лишая всех чувств и эмоций. И он был рад этому недолгому забвению.

***

- Шерлок, ты дома? Джон вошел в гостиную и увидел детектива, который, мгновение назад уж слишком поспешно дернувшись, склонился над какими-то бумагами и отчего-то вцепился пальцами в обивку дивана. - Значит, дома. Чаю? Шерлок рассеянно кивнул, и Джон направился на кухню. Пока закипала вода, он думал о том, что им, пожалуй, действительно нужно поговорить. Джон не понимал Майкрофта, когда тот говорил об угрозе Шерлоку, ведь, по мнению Ватсона, тот был зряч и полон сил. И все же, чтобы впредь не возникало недомолвок, а доктор мог беспрепятственно носить очки, без которых он едва различал очертания предметов, дома, ему нужно было рассказать все Шерлоку. Но вот нужно ли это детективу? Чайник вскипел, и Джон, разлив напиток по кружкам, вышел в гостиную. Он смотрел на скрючившегося в три погибели детектива и отчаянно заглушал шевелящиеся в голове шестеренки, дабы не спугнуть соседа. - Шерлок… Холмс вдруг поднял глаза, и, если бы Джон обладал прежним зрением, он бы увидел его стеклянный взгляд. Но он лишь почувствовал странный порыв обжигающе холодного соленого ветра и передернул плечами. Внутренний огонь непроизвольно потянулся к Шерлоку, но тот, вдруг вскочив, умчался на кухню, не сказав ни слова. Джон устало потер глаза и опустился на диван. Глупо было надеяться, что прямо сейчас у них состоится серьезный и обстоятельный разговор. Это же Шерлок. У него вечно свои дела и свои проблемы, вечно свои эксперименты и расследования. Разве реально выкроить время для беседы с соседом? Джон горько ухмыльнулся, но эта ухмылка вмиг сползла с его лица, как только он, бездумно шаря рукой под диванной подушкой, нащупал нечто, что узнал сразу – но отказывался верить своему же осязанию. Однако – да, это были они. Очки.