Anorexic

      Надоедливые капли дождя упорно тарабанили по стеклу и кровли. Небо затянулось хмурыми тучами. Солнца не было видно.       Уже второй день на улице стояла мрачная погода, нагонявшая неимоверную тоску на все жителей Сиднея. На всех, кроме меня. Я любила такую погоду, непонятно даже почему. Душа будто избавлялась от невидимых оков, а разум освобождался от всех посторонних мыслей. Три дня я просто провела в полнейшем одиночестве, не вставая с кровати. Молча и спокойно лежа в нашей с Эштоном кровати. Одна.       После припадка, нашедшего на меня тремя днями раннее, я чувствовала будто из меня вынули все эмоции. Просто огромная пустота внутри. Я ничего не ела, как бы Энн не заставляла меня съесть хотя бы три ложки куриного бульона. Все, что я могла позволить себе - пара глотков обычной воды с утра и перед сном. Я не чувствовала голода. Я вообще ничего не чувствовала. Но именно в сегодняшний день, когда одна лишь погода сжалилась надо мной, я чувствовала, что я жива.       Мы не виделись с Эштоном ровно три дня. Стоило мне уснуть в его теплых объятиях, я проснулась одна, в холодной постели. И даже теплое одеяло не согревало меня. Я чувствовала холод. Он не появлялся даже дома, из-за чего в голове творилась полнейшая неразбериха. Я не чувствовала волнения за то, что с ним могло что-то случиться. Мне казалось, что с ним все в порядке, и что он придет. Но с его приходом начнется "самое интересное". И это правда.

***

      Я проснулась от громких разговоров внизу. Я не могла четко определить кому они принадлежали, так что мне пришлось нехотя встать и пойти вниз. В дома запросто мог появиться Эштон, а его мне очень хотелось увидеть. Спустившись вниз в одних шортах и майке, я была не готова увидеть свою маму и Майкла в компании Энн и Эштона. Они бурно обсуждали что-то, и, судя по выражению лица Клиффордов, это касалось меня.       - Нет, я настаиваю, чтобы она прошла лечение. Это не нормально! - мама активно жестикулировала, что подтвердило мои догадки. Они хотят запереть меня в больнице. Родная мать хочет отправить меня в больницу. Ну что ж, прекрасно. Я присела на ступеньки лестницы и продолжила слушать их болтовню. Они были не в состоянии заметить то, что предмет их обсуждения тихо сидит на ступеньках и наблюдает за ними. Это меня даже забавляло в какой-то степени.       Первым мое существование заметил Майкл, который сразу же прокашлялся, дабы компания притихла. Стоило им всем повернуть головы в мою сторону, я ехидно улыбнулась и помахала им рукой.       - Что обсуждаем? - встав со ступенек, направилась к ним.       - Я думаю, ты сама догадываешься о чем. - тишину, нависшую сейчас в доме первым решил нарушить Эштон, который даже не повернулся ко мне. Закатив глаза, я скрестила руки на груди и стала ожидать, пока остальные "подадут голос".       - Нет, я слишком тупа, так что у меня и мысли даже нет, что вы можете обсуждать. - кротко кивнув головой, я повысила свой тон до более наглого, - Невежливо говорить о человеке за его спиной.       - Нет, дорогая моя, не тебе рассуждать о вежливости и прочих вещах, которые тебе не свойственны. - и тут в игру вступила моя обожаемая мама. Даже ухом не поведя на его истеричный возглас, я пристально смотрела на Эштона, который продолжал стоять спиной ко мне.       - Я в больницу не лягу. Не будем разводить лишних дискуссий. - развернувшись, я сделала пару шагов по лестнице. Развернувшись в пол оборота, я бросила на них презрительный взгляд, - И да, тебе отдельное спасибо, Эштон.       Я отказывалась находиться в компании этих людей хотя бы пару минут. Они все, до единого, даже Майкл с Эштоном, вызывали у меня волну отвращения. Громко захлопнув дверь спальни, я обессиленно плюхнулась на диван. В глазах потемнело, тело вдруг резко стало ломить. Но стоило мне окончательно расстелиться на кровати, как это чувство как рукой сняло. Может быть это из-за голода, которого я кстати не чувствую, а может из-за отсутствия витаминов, о которых так бурно твердил доктор Старфорд. Меня не это заботило сейчас, а то, что они уверены в том, что могут запихнуть меня в больницу. А ведь я даже не больна. Я не страдаю резкой потерей веса, и уж тем более я не больна анорексией. Я как все обычные люди, но только почему они не видят этого?       В дверь раздался тихий стук, который я успешно проигнорировала. Укутавшись с головой в одеяло, я ясно дала понять всем, что не намерена разговаривать ни с кем.       - Хэй, не стоит воспринимать их в штыки. - в комнате раздался спокойный голос Майкла. Сев на кровать, брат попытался стянуть с меня одеяло, но все безуспешно, - Не веди себя как маленькая, прислушайся к ним.       - Не веди себя как старый дед-философ, не рассуждай о том, что правильно, а что нет. - пробубнив из под одеяла, я хотела сейчас быть страусом, который засовывает голову в песок в любой непонятной ситуации.       - Я не рассуждаю. Эштон рассказал о твоем припадке, а Энн о том, что ты не ешь. - голос парня притих, но, спустя пару секунд, он продолжил, - У тебя все симптомы нервной анорексии.       Волны удивления и возмущения окатили меня в сию же секунду, стоило Клиффорду-старшему произнести слово "анорексия" в слух. Я даже одеяло откинула из-за накатившихся эмоций.       - Да с чего вы взяли, что я больна? Я сижу на диете около месяца, если не меньше. - соскочив с кровати, я кинулась к зеркалу, - Вот, посмотри, я не исхудала. Со мной все в порядке. Я похудела лишь на пару килограмм, не более.       Я начала крутиться возле зеркала, рассматривая себя. Мне казалось, что я сбросила максимум килограмма 3, не более. Я до сих пор была на человеческую версию свинки Пеппы. Полные ноги, ушки на бедрах и пухлые руки. Я не могла и пяти минут сомтреть на свое собственное отражение, так что резко развернулась к брату, которая пристально наблюдал за мной.       - Тебе кажется, что ты ничуть не изменилась. У тебя отвращение к своему телу, ты терпеть его не можешь, не говоря уже о том, чтобы спокойно смотреть на свое отражение в зеркале. - пристально глядя на меня, брат встал с кровати и медленно подошел ко мне, - Ты не чувствуешь голода, еда тоже вызывает у тебя не самые лучшие чувства. Так ведь?       Косо посмотрев на Майкла, я готова была сейчас поступить как страус, лишь бы не стоять сейчас здесь, возле брата. Он говорил правду. Чистейшую правду. И эта правда обжигала меня. Я не хотела соглашаться с ним. Я не болею нервной анорексией.       Он прекрасно понимал, что он попал в точку. Я не могла позволить себе согласиться с ним, я просто не могла. Я надеялась услышать от него еще кучу слов, но он просто подошел и обнял меня. Зарывшись носом в шею брата, я обняла его сильнее, чем когда-либо. Он прекрасно понимал, что я сейчас нахожусь в той же ситуации, что и его Нина тогда. И я понимала то, что он не хочет, чтобы эта история повторилась и со мной. Я не могла сдержать слез и просто заплакала, как в детстве, когда соседские мальчишки обижали меня. Я начинала плакать, а Майкл всегда надирал им задницу, а после успокаивал меня. Я очень сильно любила своего брата, и понимала, что он дорожит мной. Но я не могла согласиться с ним.       - Просто послушай их. - в пол голоса проговорив одну единственную фразу, он еще сильнее обнял меня.