Убежать, чтобы вернуться

В деревне стояла тяжелая, пугающая тишина. Яркие краски рассвета чуть коснулись темного неба на горизонте. Астрид шла к главной площади, на которой Плевака должен озвучить имена всех жертв сегодняшней бойни. Уже издали она слышала громкие и одинокие причитания вдов. Осиротевшие дети молча смотрели огромными печальными на взрослых. Они еще не понимали, что означает смерть. Астрид искренне сочувствовала этим детям, потому что сама недавно вот точно так же стояла на этой площади, изо всех сил прижимаясь к тете и слышала, как по очереди называли всех ее родственников, Но эти потери закалили и без того железный характер Астрид; она поклялась отомстить ненавистным тварям за отца, мать, деда и дядю. От воспоминаний Астрид зябко поежилась. Боль утраты продолжала пребывать с ней и никуда она не уходила. Успокаивала лишь мысль о мести. Размеренный, скорбящий голос Плеваки продолжал выкрикивать имена и фамилии. Наконец пошла буква Х. И первым, открывающий список на букву Х был: - Иккинг Хеддок III. – кажется Плевака начал захлебываться слезами, потому что еще пять минут фамилии не назывались. Астрид замерла, как громом пораженная. Казалось из нее выкачали весь воздух. Некоторое время она не могла не вдохнуть, не выдохнуть. Откуда-то пришло чувство вины. Смотря только себе под ноги, Астрид покинула площадь. Почему же она так остро отреагировала на это имя? И откуда взялось это чувство вины? *** Стоик стоял в комнате своего сына. Слез не было, только полное опустошение. Да и разве может столь суровый, закаленный в боях викинг плакать? Однако Стоику хотелось заплакать, хотелось швырять вещи в стены и кричать, только чтобы выковырять тупую боль из сердца. Но Стоик молчал. Ему просто не верилось. Не верилось, что его маленький, слабый сынишка, который, как казалось всегда был рядом и был похож на тень, которую не замечаешь, но в тоже время знаешь, что она рядом, погиб от лап дракона. Откуда-то изнутри огромной волной начала подниматься ярость и ненависть к этим мерзким тварям. Но он взял себя в руки. Ему нужно заботиться о своем народе, который нуждается в нем, видит в нем свою главную надежду. За спиной скрипнула половица, Стоик неспешно обернулся. Валка оглядывала стены, словно видела их в первый раз. Она молчала, лишь слезы непрерывно катились по щекам. - Как думаешь… он уже мертв? – хриплым голосом спросила она у Стоика. В словах был немой укор и от этого Стоику стало еще хуже. Невольно мелькнула мысль, что послушай он Валку, они смогли бы спасти Иккинга. Стоик не знал, как ответить на ее вопрос. Он боялся, что его слова сломают жену, поэтому просто промолчал. Стоик не решался посмотреть в глаза Валке, но чувствовал, как она прожигает его укоряющим взглядом. Наконец Валка тихонько вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Он последний раз обвел взглядом комнату и вышел, чувствуя, что если останется здесь еще на минуту, то непременно расплачется или сорвется. *** Иккинг проснулся от того, что его мягко и аккуратно опустили на ярко-зеленую траву перед темной пещерой. Спросонья он сначала не понял где находится, но громкий рев Ночной Фурии пробудил его окончательно и он испуганно вжался в землю. В голове лихорадочно начали проноситься версии того, что с ним могут сделать. Фурия только опустила его на землю и тут же черной молнией куда-то улетела. Вроде его еще не съели, хотя возможностей было предостаточно. Иккинг начал осматриваться. Впереди виднелся обрыв и мальчик пополз к нему. От увиденного у него захватило дух. Место, куда его принесли напоминало ледяную пещеру, окруженную каменными стенами, поистине гигантских размеров. Внизу, под обрывом было что-то вроде озера, в которое прямо напротив Иккинга впадал огромный водопад. Скалы покрывала самая разнообразная растительность, от мхов до папоротников. Но самое главное было не это. Везде, абсолютно везде были драконы. Они сидели на скалах, поросших мхом, кружили под ледяным сводом пещеры, резвились в воде. Они были самых разнообразных цветов, форм и размеров. Но больше всего Иккинга поразил гигантских размеров белый дракон, наполовину скрытый в воде так, что точные его размеры были не известны. Да по сравнению с ним Ночная Фурия просто песчинка! Иккингу отчего-то этот дракон напомнил его отца и решив, что он здесь самый главный, сын вождя решил называть его Альфой. Иккинг ахнул от восхищения и эхо разнесло его голос по пещере, увеличив во много раз. Гомон голосов затих. Иккинг изо всех сил корил себя за неосторожность. Драконы бросили свои дела и недоуменно уставились на мальчика, словно спрашивая: «Откуда здесь взялся человеческий детеныш?». Даже Альфа проснулся и величественно повернул голову по направлению к звуку. От осознания того, что сейчас может произойти Иккинг похолодел от ужаса. Он замер, не в силах пошевелиться и зажмурился. А когда решил открыть глаза, то прямо перед ним возникла огромная белая голова Альфы, с яркими аквамариновыми глазами. От неожиданности Иккинг вскрикнул и упал и на спину, а Альфа усиленно запыхтел, словно смеялся над испугом бедного мальчишки. Над их головами раздался свист рассекаемого крыльями ветра, и между мальчиком и Альфой встала та самая Ночная Фурия, что принесла его сюда. Она яростно зарычала на Альфу, всем своим видом показывая, что не отдаст мальчика. Испытав, что-то вроде облегчения Иккинг помчался под защиту Фурии. Но Альфа уже отвернулся и явно не собирался убивать Иккинга. Да и что ему Иккинг! Тощий, одна кожа да кости. Такому громадине он не на зуб. А вот будь тут Рыбьеног, им бы полакомились. Еще бы! Он получше любой свиньи будет. Убедившись, что опасность миновала, Фурия побрела к пещере неподалеку, а Иккинг трусцой побежал за ней.