Broken.

Прошло пять дней с того момента, как я видела Гарри последний раз. Я надеялась увидеть его в школе на следующий день после той ночи, что мы провели у меня, но он не появился, и я не знаю почему. Если бы я только могла поговорить с ним, я бы попыталась выслушать его и поверить ему, потому что он нужен мне. Я очень переживаю, потому что знаю его слабость к алкоголю, когда наступают трудные времена, и я не хочу, чтобы с ним что-то произошло. Сегодня выходной, а завтра Рождество. Мы с Ханной сейчас в Лондоне. Нам пришлось убить пять часов на поезд, чтобы добраться сюда. Мы приехали в какой-то торговый центр, чтобы купить подарки родным. Ханна таскает меня по бутикам, а я понятия не имею, что может понравиться парню моей мамы. Смешно звучит, не так ли? — О, боже мой, нам срочно нужно зайти в Victoria's Secret! — кричит Ханна и хватает меня за руку. — Ты подаришь маме нижнее белье? — спрашиваю я. Ханна поправляет свое пальто, и мы заходим в бутик. — О, нет. Я хочу сделать подарок Шону, — хихикает девушка. Я открываю рот, но потом начинаю смеяться вместе с ней. Пока Ханна примеряет очередной комплект безумно сексуального белья, я смотрю на себя в большое зеркало посреди зала. Сегодня Ханна накрасила меня, но мне кажется, что это слишком много макияжа для той меня, которая обычно не носит его, но Ханна уверяет меня, что это выглядит замечательно. Я надела черные штаны, сапоги, и белое пальто, которое купила на днях. Оно очень теплое и в нем я чувствую себя комфортно. Я завила волосы в небольшие локоны и ловлю себя на мысли, что мне нравится, как я выгляжу сегодня. Я уверена, что Гарри дал бы мне пару резких комментариев по поводу моего макияжа. — Девушка, вам помочь что-то подобрать? — я оглядываюсь на темнокожую девушку с бейджиком «Хлои». — Нет, спасибо, я просто жду свою подругу. Она вон там, — я показываю пальцем на одну из примерочных. Хлои осматривает меня с ног до головы и вежливо улыбается. — Зря. У нас есть один комплект, и я уверенна, что он вам понравится, — она жестикулирует руками. У нее акцент. Она американка. Я не уверена, что мне нужно какое-то белье, потому что я имею достаточно. Хотя, все мои бюстгальтеры и трусики довольно простые, в них нет ничего сексуального, но, по — крайней мере, Гарри считал их сексуальными. Я ловлю себя на мысли, что мне, правда, нужен один комплект. — Может быть, вы и правы, — смущенно отвечаю я. Хлои любезно ведет меня к вешалкам с бельем и достает один комплект. — Вот, это довольно простой, но жутко сексуальный вариант, — она протягивает мне вешалку. — Он напоминает мне вас, если честно. Непорочность и страсть одновременно. Меня удивляет набор ее слов. Неужели я и правда выгляжу так? Это льстит мне, но я стараюсь не подавать вида. Белоснежный бюстгальтер и трусики выглядят потрясающе. Это кружевное белье и оно самое прекрасное, что я видела. Я не думаю, что ученица старшей школы должна носить такие вещи, но как говорит Ханна — девушки должны баловать себя для себя. Великая цитата. Это белье подходит мне. Оно нежное и легкое, и нисколько не пошлое. — Могу я примерить? — воодушевленно я спрашиваю девушку-консультанта, а она кивает. Я захожу в примерочную, и надеваю белье так быстро, как только могу. Я округляю глаза. Я выгляжу так…сексуально. Я никогда не чувствовала себя более сексуальной. То, что локоны обрамляют мои плечи — делает вид только лучше. Я не думаю, что я слишком худая или слишком большая. У меня средний размер. Если бы Гарри увидел меня сейчас, я уверена, что через мгновение я была бы уже раздета. Получаю небольшой укол грусти от того, что скучаю по этому парню. — Хлои, не могли бы вы мне помочь? — я высовываю голову из кабинки и тихо зову девушку. Она тепло улыбается и подходит ко мне. Я не знаю, делают ли так остальные девушки, но мне нужен чей-то совет, а Ханна все еще занята. — Вы уже закончили? — Хлои заходит в кабинку и осматривает меня. — Черт, — произносит она. Я тут же краснею. — Все так плохо? — спрашиваю я ее. — Что вы, нет! Вы выглядите просто потрясающе. Это очень сексуально, — она кивает мне. — Ваш молодой человек оценит это, — она уверяет меня, и я снова смотрю на свое отражение. Чувствую, что сердце начинает болеть. Я хочу сказать, что у меня нет молодого человека, но почему-то, я не могу сказать это. Я представляю дикий взгляд Гарри, если бы он видел меня сейчас. Я уверена, ему бы понравилось. — Вы правда так думаете? — я поворачиваюсь задом, чтобы посмотреть, как все выглядит сзади. — Ну, если бы моя девушка надела это белье, я бы была в восторге, — говорит Хлои. — Девушка? — Да, моя девушка, - ох, надеюсь она не думает, что я осуждаю ее, я просто не поняла. — Это классно, — говорю я, — Я могу намекнуть ей, если вы не против, — подмигиваю я ей, и мы смеемся. В итоге, я соглашаюсь купить это, и Хлои относит мой комплект на кассу. Я выхожу из примерочной и поправляю свои волосы. — Кэтрин! Я думала ты ушла отсюда, — Ханна подходит ко мне. — Нет, я была в примерочной. — Ханна округляет глаза. — Не верю своим ушам! Малышка Кэтрин сделала это, — смеется она. — Заткнись, Ханна, — улыбаюсь я смущенно. — Что насчет тебя? Девушка рассказывает мне, что купила пять разных комплектов белья. Я удивляюсь, но потом осознаю, что Ханна живет так все время, и для нее это обыденно. Мы оплачиваем наши покупки, и я еще раз благодарю Хлои за то, что она помогла мне в выборе. Я покупаю нам с мамой одинаковый комплект сиреневых пижам, как обычно на каждое Рождество. Хорошо, что мне не приходится искать для нее идеальный подарок, потому что у нас есть традиция. Я покупаю нам пижамы, а мама дарит мне толстовку с разными надписями, и покупает точно такую же себе. Мы с ней слишком домашние люди. Это наше второе Рождество без папы, но в этот раз оно будет не такое грустное. Я рада, что мама познакомилась с Бэном, он хороший человек. Мы с Ханной сидим в небольшом кафе в торговом центре. Я ем какой-то суп, который мне посоветовала Ханна, и он довольно неплохой. — Что ты купила для бойфренда твоей мамы? — спрашивает Ханна и теребит пуговку на блузке. — Я понятия не имею, что ему нужно, но я купила ему книгу, про которую мне рассказывала мама, — объясняю я. — Хорошо, что у моей мамы мужчины меняются так часто, что мне не приходится запоминать даже их имена, — она закатывает глаза. — Это наверно ужасно, — я пожимаю плечами. Ханна смеется и объясняет, что она привыкла к этому. Она общается с мамой только утром, когда уходит в школу, потому что ночью ее мама занята своими отношениями. — Я не знаю, просто она очень наивная, — Ханна отпивает свой горячий шоколад, — Каждый раз она верит в то, что ей говорят мужчины. Они встречаются около недели, а потом эти мужчины пропадают, разбивая её сердце. И каждые выходные мне приходится успокаивать ее и слушать, как ей не хватает отца, — она рассуждает так, будто это обычные вещи. — А где твой отец? — она никогда раньше не рассказывала мне про свою семью, но я не осуждаю её. — Он живет в Америке, они развелись шесть лет назад. — Это грустно, ты скучаешь по нему? — может, мне не стоит интересоваться? — Да, иногда я скучаю, но мы общаемся с ним в скайпе, правда мама об этом не знает. Он присылает нам деньги, но мне приходиться врать ей, что я зарабатываю сама, — я представляю, как ей тяжело. Она выглядит грустной. — Тебе не обязательно рассказывать мне, если ты не хочешь, — мягко говорю я. — Нет, что ты. Ты наверно единственный человек, кому я могу рассказать всё, — она убирает локон волос за ухо, а я понимающе улыбаюсь ей. — Почему ты просто не расскажешь ей? — я доедаю суп. Ханна смеется и говорит: — Зачем? Я не хочу расстраивать ее еще больше. У папы есть жена Кейси и два маленьких ребенка, и если мама узнает о том, что он живет идеальной жизнью, то она будет просто разбита, — Ханна убирает волосы назад. — Я понимаю, это жестоко, но иногда cоврать лучше, чем сказать правду. Я не знаю. Я не думаю, что это такой хороший план, но это их жизнь, и они в праве решать, как прожить ее. — Знаешь, мы должны познакомить наших мам однажды, — улыбаюсь я и перевожу тему. Мы договариваемся сделать это когда-нибудь, и решаем, что нам уже пора уходить. Когда мы спускаемся по эскалатору, я рассматриваю огромный торговый центр. Его так прекрасно украсили. Повсюду висят рождественские украшения, и в центре стоит огромная елка. Зрелище потрясающее. — Так, что у вас с Гарри сейчас? — неуверенно спрашивает Ханна. Я бы ответила ей, но я сама не понимаю, что мы делаем. Мы оба знаем, что нужны друг другу, но каждый из нас настолько глуп, чтобы быть первым, кто признает это. Я искала с ним встречи целую неделю, чтобы хоть как-то попытаться поговорить, но он словно пропал. — Я не знаю. Я имею в виду, его не было в школе все это время, и я понятия не имею, где он. Мы проходим мимо маленьких детей, которые бегают друг за другом, и я невольно вспоминаю Кару. — Ты простила его? — она не понимает. Я не могу вспомнить, чтобы мы говорили о том, что случилось на вечеринке в прошлый раз. — Откуда ты знаешь? Мы не говорили об этом. Я, правда, не рассказывала ей о том, что произошло. Кто, черт возьми, сказал ей? — Шон сказал мне вчера. Он был на вечеринке в тот день, — объясняет она, — Не могу поверить, что ты не рассказала мне это раньше, — недовольно говорит девушка. — Извини, я должна была обдумать все, — я беру ее за руку и улыбаюсь. — …и, ты все решила, не так ли? — она поднимает брови. — Да, — отвечаю я. — Пожалуйста, не осуждай меня. — Хорошо, я просто волнуюсь о тебе, — я останавливаюсь и обнимаю ее. — Будь осторожна с ним, — она пытается понять меня, и я очень ценю это. — Спасибо. Мы спускаемся на первый этаж, и я вижу очередной магазин одежды. — Можем мы зайти туда? — я спрашиваю Ханну, и она соглашается. Я думаю, что должна подарить подарок Энн. Она очень добра ко мне, и я очень ценю ее заботу. Она замечательный человек. Не важно, какие будут отношения между мной и Гарри, я всегда буду относиться к Энн очень тепло. Я выбираю нежно-розовый теплый, рождественский свитер, на котором изображена небольшая елка. Немного глупо и по-детски, но я думаю, что он бы понравился ей. Когда мою покупку отбивает кассир, Ханна предлагает мне зайти в тату-салон, что находится через два квартала отсюда. Я соглашаюсь только после того, как она начинает обижаться на меня. Она просто невозможна. — Вот, это здесь! — она хватает меня за руку, и я не успеваю опомниться, как мы уже находимся в помещении. — Ты уверенна в этом? — еще раз спрашиваю я ее. Это наверно больно. Я, конечно, люблю татуировки Гарри, но я не думаю, что сама бы сделала одну такую. Ханна уверяет парня-татуировщика, что нам достаточно лет, чтобы сделать тату, и он верит ей. Я удивляюсь, как у нее это получается. Когда ей набивают тату на шее, я рассматриваю стены, украшенные в разные эскизы. Тут так много рисунков, что мои глаза разбегаются. Я зажмуриваю глаза и держу Ханну за руку, когда она просит меня, а она и парень смеются. Ханне набивают на шее дату рождения ее мамы, а рядом — папы. Девушка убеждает меня, что она вложила в это много смысла, и я верю ей. — А что насчет тебя, красавица? Ты не хочешь сделать тату? — спрашивает меня молодой человек с бородой, полностью покрытый татуировками. — Нет, татуировки — это не мое, — улыбаюсь я. — Ты когда-нибудь прикасалась к ним? Многие люди верят, что когда ты трогаешь их, то ощущаешь что-то, что не можешь объяснить, а потом и вовсе влюбляются в это. Я вспоминаю, как проводила руками по татуировкам моего любимого Гарри. Этот парень прав, я действительно чувствовала что-то. Я так хочу сделать это снова. — Да, я прикасалась, — отвечаю я и получаю удивленный взгляд Ханны. — Многие девушки, которые боятся делать большие татуировки, делают маленькие, — говорит он, не отрываясь от Ханны. — Например, за ухом или на тыльной стороне ладони, — он смотрит на меня. Я смотрю на свои пальцы и задумываюсь. Может, мне правда стоит сделать это? На большую татуировку я никогда не решусь, но маленькая — это не так уж и плохо. Правда? — Даже на пальцах? — он переводит на меня взгляд и загадочно ухмыляется. — Даже на пальцах, — отвечает парень, а я снова смотрю на свои пальцы. — А это больно? — спрашиваю я его, и они оба удивляются. — Если на пальцах, то словно тебя кусает мошка, — улыбается он во весь рот. Я рассматриваю пальцы и еще раз хорошо все обдумываю. В любом случае, мы живем одну жизнь, и мы должны прожить ее так, чтобы в конце иметь воспоминания о самых запоминающихся вещах. Я думаю, что поступаю так, как чувствую. Я никогда в жизни не совершала ничего дикого, но кроме того, что начала общаться с Гарри. — Да, я думаю, что хочу сделать это, — счастливо говорю я, и мы все улыбается. Всю дорогу в поезде Ханна сидит в своем телефоне в то время, как я переживаю о том, что не купила Гарри подарок. Я не знаю, должна ли вообще делать это. Вдруг он больше не захочет быть со мной? Это мысль буквально убивает меня. Я смотрю на безымянный палец на правой руке, где сделала небольшую татуировку, которая так хорошо меня успокаивает. Даже если он не будет со мной, я буду помнить свою первую любовь вечно. Это очень много значит для меня. Уже поздний вечер и я только захожу домой. Я раскладываю подарки у себя в комнате и, надев пижамные штаны, надеваю футболку Гарри, в которой хожу целую неделю. Я люблю ее носить. Я чувствую, будто он хочет, чтобы я носила ее. Я спускаюсь поужинать. Мамы сегодня нет дома. Она целый день у Бэна приводит дом в порядок к празднованию Рождества. Я рада, что у них все хорошо и что она счастлива с ним. Беру чипсы и прыгаю в свою кровать к открытому макбуку. Я хочу позвонить в скайпе Ханне, но вижу, что меня опережает кто-то. Я вижу иконку с фотографией Элеанор и понимаю, что это она. — Привет! — кричит девушка в пижаме на экране, когда я отвечаю. Я радуюсь ей. -Привет, Элеанор, как ты? — я улыбаюсь во весь рот. — Все хорошо, как ты? Луи только что уехал от меня. Общежитие — это не то место, где я люблю проводить с ним время, — говорит она и отпивает что-то из кружки. — Если честно, я удивлена, что ты мне звонишь, — говорю я. Я открываю чипсы и закидываю одну себе в рот. — Я просто соскучилась по подруге, а Луи помог мне найти тебя, — улыбается Эль. Я рада, что она считает меня своей подругой, она действительно очень хорошая девушка. — Что делаешь в Рождество? — спрашиваю я ее. — Я еду к родителям Луи, они пригласили меня. Это очень мило с их стороны, — она такая счастливая. — Моя семья поняла это, до них мне долго добираться. — Это замечательно! Вы, двое, такие милые, — говорю я. — Что насчет тебя? — Я буду с мамой и ее бойфрендом, надеюсь, все будет хорошо. — Обязательно. Я выдерживают небольшую паузу, а потом спрашиваю. — Ты что-нибудь слышала от Гарри? Я имею в виду, я не видела его достаточно долго и немного волнуюсь, — оправдываюсь я. — Ты ведь понимаешь, что не должна делать это? — серьезно спрашивает она. Я понимаю, она хочет предостеречь меня и всё такое, но я слишком волнуюсь, чтобы слушать её. — Так, ты знаешь, где он? — я делаю вид, что не слышала её. Девушка вздыхает, но продолжает: — Я слышала, что он все эти дни где-то отдыхал. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду, — говорит она, но я не понимаю. — Нет, я не понимаю. — Ну, я не знаю, все ли у вас хорошо, но первые несколько дней он был очень пьян, и Луи с Найлом стали присматривать за ним. Он жил у Найла в доме все это время, — говорит она. — Ох, правда? — я так переживаю, что мои ладошки вспотели. Я хочу увидеть его и убедиться, что с ним все в порядке. — Да. Но сейчас с ним все хорошо. Он даже чем-то занят завтра, — смеется она, но меня это не очень веселит. Я не знаю, будет ли он с семьей в Рождество. Точнее, я уверенна, что не будет. — Кэтрин, я не знаю, что между вами происходит, но мы все очень обеспокоены, — говорит Элеанор. — О, нет. Вам не стоит беспокоиться, ребята, — я стараюсь выглядеть счастливой, и кажется, она верит мне. Все остальное время девушка рассказывает мне о том, что Луи приговорил ей подарок, но она нашла его у него в машине, и она просит, чтобы я не говорила ему. Они так счастливы, что я невольно завидую им. Я представляю, когда мы с Гарри сможем снова быть счастливыми, как были раньше, но что-то мне подсказывает, что это практически невозможно. Когда мы перестаем разговаривать, я включаю телефон и смотрю на его номер около часа, и никак не могу заставить себя позвонить ему. Я делаю это каждый вечер. И каждый гребанный вечер у меня ничего не получается. Я бросаю телефон на кровать и откидываюсь на подушку. Если он всё это время был трезв, то почему он даже не попытался позвонить мне? Неужели это конец? Я убиваю себя за такие мысли, но все становится слишком очевидно. Я запускаю пальцы в волосы и немного оттягиваю их. Я помню, какой он неловкий, и как сильно я люблю это. Я помню его лицо в темноте. Помню, как он был рядом, после каждой ссоры. Помню его руки на моём животе и наши сплетенные ноги во сне. Я все ещё чувствую его руки. Я так хочу быть чем-то, по чему он будет скучать. Я так хочу это. Слышу вибрацию телефона и резко поднимаюсь. Беру его в руки, надеясь, что это он. Смотрю на экран, и мой настрой резко пропадает, когда я вижу, что это всего лишь мама.