И падут оковы

От­пи­вая оче­ред­ной гло­ток об­жи­га­ющей жид­кости, па­рень с чёр­ны­ми во­лоса­ми по­мор­щился и от­ки­нул­ся на спин­ку крес­ла, ки­нув быс­трый взгляд на фо­тог­ра­фию, ко­торая сто­яла на пол­ке. И за­чем он толь­ко её сде­лал? Толь­ко силь­нее страдает, смотря на неё. Впрочем, ко­му до не­го ка­кое де­ло? Всё рав­но Дум­грот уже окон­чи­ли — ник­то боль­ше не вспом­нит гро­зу всех кур­сов Ни­ла Лю­това. Ух­мыль­нув­шись вос­по­мина­ни­ям, ко­торые так не кстати­ всплыли в па­мяти, он пос­мотрел на фо­тог­ра­фию со странной эмоцией в глазах, не от­во­дя взгля­да. Не­бось, она уже выш­ла за­муж за эти нес­коль­ко лет и стала жить где-то в Ма­гичес­ком Ми­ре. Лю­тов от­пил гло­ток вис­ки, пристально рас­смат­ри­вая каж­дую чёр­точку ли­ца Ру­дик. На­вер­ное, она до сих пор не из­ме­нилась: та­кие же се­рые гла­за, напоминающие грозовое небо, ры­жие во­лосы, ко­торые пос­то­ян­но торчат в разные стороны, и вес­нушки на пол-ли­ца. Уро­дина. Ры­жая уро­дина. Что он в ней на­шёл? Обыкновенная дев­чонка, ко­торая ни за что не хо­тела по­казать ему свою сла­бость. Ну да, «обыкновенная». Всё вре­мя на­ходила прик­лю­чения на свою пя­тую точ­ку — обыкновенная; всё вре­мя рас­пу­тыва­ла са­мые запутанные за­гад­ки — обыкновенная; всё вре­мя ка­ким-то мистическим образом прив­ле­кала его, Нила Лю­това, которого впечатлить крайне трудно, — обыкновенная. Толь­ко сей­час, спус­тя нес­коль­ко лет пос­ле окон­ча­ния Дум­гро­та, он смог приз­нать­ся в собс­твен­ных чувс­твах, но да­же в мыс­лях не мог оз­ву­чить за­вет­но-стран­ные сло­ва, ко­торые ка­зались ему настолько неп­ри­выч­ны­ми, что аж дур­но ста­нови­лось. То, как она рь­яно пы­талась до­казать сво­ему вра­гу, что она ста­ла силь­нее его в нес­коль­ко раз; то, как она сто­яла до пос­ледне­го, ког­да си­лы бы­ли уже на пре­деле; то, как она всег­да гор­до под­ни­мала го­лову, по­казы­вая, что обид­ные сло­ва нис­коль­ко не за­девали её за жи­вое, хо­тя внут­ри всё за­кипа­ло от бо­ли и злос­ти; то, как эта дев­чонка жер­тво­вала нес­коль­ко раз сво­ей жизнью ра­ди дру­зей; то, как она скромно улы­балась при пох­ва­ле и смущённо опускала глаза в пол, — всё это так от­чётли­во въ­елось в па­мять Лю­това, что он не мог вспом­нить клоч­ки вос­по­мина­ний сво­ей жиз­ни, в то вре­мя как её би­ог­ра­фию знал от корки до корки. Он ух­мыль­нул­ся. По­яви­лось стран­ное же­лание схва­тить тет­радку и на­писать кни­гу о Ми­ле Ру­дик и её прик­лю­чениях. Он приг­лу­шён­но рас­сме­ял­ся и по­нял, что схо­дит с ума из-за то­го, что не ус­пел ска­зать ей всего несколько слов. Хо­тя бы на­мек­нуть. Ес­ли бы судь­ба да­ла ему хо­тя бы нес­коль­ко ми­нут, он бы, воз­можно, всё ис­пра­вил. Но уже слиш­ком поз­дно. Не­уже­ли он счи­та­л, что Ру­дик смо­жет най­ти его толь­ко для это­го? Смеш­но. Она, на­вер­ное, да­же не вспо­мнила о нём ни разу! А тут — искать. Как это бы­ло бы глу­по с её сто­роны, од­на­ко, зная Ру­дик, мож­но пред­по­ложить всё, что ду­ше угод­но. Он дав­но за­да­вал се­бе воп­рос: по­чему не­нависть так прос­то прош­ла? Или она вов­се не прош­ла, а так и ос­та­лась в его сер­дце? Нет. Ско­рее все­го, он её не­нави­дит за то, что лю­бит. Глу­пое оп­ре­деле­ние его чувс­твам, од­на­ко оно луч­ше все­го опи­сыва­ет его внут­реннее сос­то­яние. «Я те­бя ни­ког­да не за­буду...» Ог­лу­шитель­ный зво­нок зас­тавил Лю­това по­мор­щить­ся и ле­ниво по­шар­кать к вход­ной две­ри. Нес­мотря на то, что жи­л он в Обыч­ном Ми­ре уже дав­но, он всё ещё не мог при­вык­нуть к это­му раз­дра­жа­юще­му зву­ку. От­крыв дверь, па­рень спо­кой­но пос­мотрел на гос­тя. Вернее, гостью. — Ну, здравс­твуй, Лю­тов. Дав­но не ви­делись. — А те­бя не учи­ли, что чи­тать чу­жие мыс­ли — не­этич­но, Ру­дик? — поинтересовался он, скеп­ти­чес­ки при­под­няв одну бровь. — Не­уж­то ты не рад мне, Лю­тов? — нас­мешли­во бро­сила она, за­ходя в квар­ти­ру. — При­нимай гос­тя, что ли. Она спо­кой­но прош­ла вглубь квар­ти­ры, буд­то всег­да здесь жи­ла. Парень медленно поплёлся на кухню, к ней, а уголки его губ взметнулись вверх. «... ведь ты сно­ва вор­ва­лась в мою жизнь!»