И падут оковы

Уроки фехтования сами по себе важны для будущих властителей королевства: императоров, князей, владык, — которых в наше время уже нельзя найти. Но для обычных учеников школы Думгрот эти уроки, казалось бы, совершенно бесполезны. Только в магическом мире свои правила: ничего просто так не бывает. — Мила, перестань так улыбаться. Такое ощущение, что ты наконец-то избавилась от Лютова. Помочь спрятать труп? — Очень смешно, Ромка, — ответила Мила, пытаясь скрыть улыбку. У неё ничего не получалось. Эту улыбку нельзя было никак скрыть. Это нисколько не напрягало девушку, а вот остальных, похоже, это не устраивало. Взять хотя бы Воронова. Вон как смотрит из-под опущенных ресниц. Такое ощущение, что сейчас набросится на свою жертву и растерзает в клочья. Странно, что Милу это не волновало. Совершенно. И даже изучающий взгляд Лютова не вызывал даже капельки подозрения. Разве что чуть-чуть. Она прошла мимо златодела с тем же загадочным и счастливым выражением лица, которое Лютов тщетно пытался расшифровать. Он даже не старался скрывать свой интерес. — Нил? — обеспокоенно позвала Агния, но взгляд чёрных глаз так и не оторвался от медленно удаляющейся спины Рудик. — Всё в порядке? — Ты мне надоела. А так всё в порядке. Он так и не посмотрел на Волчек. Мила никогда бы не подумала, что будет так рада тому, что, проснувшись сегодня утром, не сможет вспомнить лица Гарика. Правильно говорил ей Вирт, что время стирает из памяти лица людей. И почему-то стало легче, когда она отпустила, позволила уйти, перестала винить себя или того же Лютова. Многое изменилось в это утро. Изменилась Мила Рудик. — Что, Рудик, не можешь сконцентрироваться? А ты представь себя камнем, — колко заметил Лютов, ухмыльнувшись, через пятнадцать минут после начала урока. Нога больно заныла, указывая на место, куда ещё совсем недавно попал шпагой противник. Мила заставила себя забыть о боли и ухмыльнулась, глядя прямо в чёрные, насмешливые, проникающие в самую душу глаза. На мгновение в них промелькнул интерес, и Мила воспользовалась этим коротким мигом. Лютов отскочил на несколько метров, когда почувствовал укол в живот. Он уже больше не мог скрывать в собственных глазах зажёгшийся азарт и... восхищение. Мила застыла на месте. Да нет, ей это точно показалось. С чего бы это Лютову, неповторимому и эгоистичному Нилу Лютову, смотреть на неё с восхищением? Это, определённо, сказывается бессонная ночь. — Госпожа Рудик, с Вами всё в порядке? — Да, профессор. Всё отлично. После занятия Мила слишком поспешно сложила свои вещи и слишком быстро выбежала из кабинета, желая побыть одной. Повезло ещё, что на шпаги наложили заклинания и они особого вреда не приносят — только небольшой дискомфорт. Она оказалась за Думгротом и сразу же села под деревом, обняв колени руками. Ветер ласково проводил по щекам Милы потоками воздуха и придавал её волосам ещё большей небрежности. Где-то над головой слышался шёпот листьев. Вокруг не было ни души. Когда-то на этой лужайке Мила училась парить в воздухе. Удивительно, но она уже не могла призвать ни одного воспоминания, ни одной реплики, ни одного образа. И от этого не становилось ужасно на душе; наоборот, Мила чувствовала, что освободилась от невидимого груза: даже дышать стало легче. — Знаешь, Рудик, сейчас ты уже не слабачка, — послышался негромкий голос с хрипотцой. Мила развернулась, посмотрев влево. Парень оставался в тени, облокотившись плечом на дерево и небрежно засунув руки в карманы неизменных джинсов. Догадаться, кто это, было совсем нетрудно. — А какая я? — Ты сильная. — Что? — Боже. Не заставляй повторять меня эти гадские слова снова. Мила отвернулась, пряча улыбку. И вдруг она всё поняла. Она поняла, что для Лютова значит быть сильным человеком. Это значит не бояться потерять кого-то. Образ Волчек появился перед глазами. — А ты слабый, Лютов? Он хмыкнул. — Ты сама веришь в то, что говоришь? Видимо, тебя захлестнула неконтролируемая радость после моих слов. Я польщён, Рудик, польщён. — Мечтай молча. — Не хочу. Мила удержалась от того, чтобы повернуться к нему лицом, но всем своим существом она чувствовала на себе прожигающий взгляд. — Дыру протрёшь. — Хоть красивее станешь. Мила резко подорвалась с места и стала напротив Лютова. Раздражения не было. Злости тоже. Ей было неприятно, что Лютов лезет к ней. И было странно чувствовать, что он как будто пытается подольше с ней остаться. И снова бред, снова... — Лютов, что тебе нужно? Он пожал плечами. — Доставать кого-то. — Почему именно меня? — Тебя не жалко. — Найди другую куклу. Развернувшись, девушка уверенным шагом пошла прочь. — Эй, Рудик! Мила резко обернулась, намереваясь высказать этой наглой морде всё, что крутилось на языке. Волна злости и раздражения уже медленно накатывала на неё. — Неплохая причёска, — щёлкнув пальцами и подмигнув, с хитрой улыбкой сказал Лютов и исчез. — Ненормальный, — буркнула Мила, в то время как на губах медленно расцветала глупая улыбка.