И падут оковы

— Сыграем в любовь? — Ты проиграешь. Лютов рассмеялся мне в лицо. Я оставалась серьёзной. — Неужели ты считаешь, что кто-то способен влюбиться в тебя, Рудик? — Он насмешливо вскинул брови, всё ещё посмеиваясь. — Дура. — Неужели ты считаешь, что кто-то действительно когда-нибудь любил тебя, Лютов? — без капли язвительности спросила я. — Нет, — ответил он серьёзно. — Таких, как я, не любят, Рудик. Это был не тот Нил Лютов, с которым я враждовала, будучи ученицей в школе Думгрот. Это была не та Мила Рудик, которая противостояла Многолику. Мы стали другими. Может быть, впервые за всё время мы стали настоящими. — Давай сыграем в любовь? — снова предложил Лютов, отпивая глоток виски из стакана. — Иди к чёрту, Лютов. Ты проиграешь, — ответила спокойно я, лениво потянувшись и выглядывая из окна на улицу. Надо же. Пошёл снег. И как это я умудрилась встретиться с Лютовым в такой замечательный день?.. — Почему это я проиграю? Его глаза излучали хитрость. Я безразлично посмотрела на Лютова и вздохнула, скучающе подперев голову ладонью. — Ты хочешь любви, Лютов, но ты не хочешь любить. В итоге всё обернётся против тебя: ты будешь любить, а тебя — нет. Он отставил в сторону стакан и перегнулся ко мне через весь столик так, чтобы наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я затаила дыхание. — Я уже проиграл, Рудик, причём давно. Ты знала? — прошептал он и отстранился. Его лицо не выражало никаких эмоций, однако Лютов упорно не хотел смотреть на меня. — Лютов, какого чёрта? — Что? — Ты так просто об этом говоришь. — Ты о чём, Рудик? Я вздохнула. Ясно, он хочет, чтобы я подумала, будто окончательно сошла с ума. Посмотрим, кто кого. — Я люблю тебя, Лютов. — Что? Его глаза сверкнули удивлением. — Прости? — Повтори, что ты сейчас сказала. — Я вообще-то молчала. Надо же! У кого-то галлюцинации. Лютов, могу посоветовать хорошего врача. — Играешь, Рудик? — Он ухмыльнулся. — Хорошая попытка, но у тебя ничего не получится. — Ты уверен? Его ухмылка стала ещё шире. — Это моя игра, Рудик. Неужели ты думаешь, что можешь победить меня в моей же игре? Я нагнулась к нему через весь стол, как это сделал недавно Лютов. Наши лица оказались ещё ближе. Губы практически соприкасались. — Знаешь, в чём твоя проблема, Лютов? — Просвяти меня. — Ты думаешь, что ты управляешь людьми. Но на самом деле это они управляют тобой. Это они сделали тебя таким, какой ты сейчас есть. Без общества, без его влияния ты был бы другим. Скорее всего, ты был бы добрым Лютовым. Впрочем, — добавила я, заметив, что Лютов хотел рассмеяться, — добрый Лютов — это бред сумасшедшего. Забудь. — А ты, Рудик? — поинтересовался Лютов, когда я снова вернулась в прежнее положение. — Что со мной не так? — Ты тоже была бы другой, если бы не встретила меня. — М-м-м. То есть ты считаешь, что это ты сделал меня такой? — Определённо. — Знаешь, ты прав, — сказала задумчиво я, а Лютов подавился виски. — Спасибо тебе, самовлюблённый придурок. — Не за что, самоуверенная дура. — Он криво ухмыльнулся. — А давай всё-таки сыграем? Я вздохнула и посмотрела на Лютова скучающим взглядом. — Да уж... Кто-то превратился в камикадзе, да? — Да, Рудик. Скучно мне стало, решил тебя в себя влюбить, — ответил он, пожав плечами и хитро на меня посмотрев. — Давай уже сыграем в твою игру, Лютов... Но я не учла одного: я уже давно проиграла. И он тоже.