12 лет рабства

- Стой смирно и не дергайся! - орал Бекхён на весь зал. - А зачем я здесь? - Надо так, - продолжал ворчать блондин, измеряя лентой талию шатена. - А что вы делаете? - Что, не видишь? Мерки с тебя снимаю. - А мерки для чего? - Слушай, хватит меня отвлекать, а! - Бекхён слегка кольнул Чонина иголкой в попу, и тот болезненно вскрикнул. - Ау! Зачем вы это сделали?! - А ты не пререкайся мне тут! - Чего кричите с утра пораньше? - послышался голос сзади. Бекхён с Чонином сразу же обернулись и обнаружили в дверях Кёнсу, который скрестил руки на груди и с умным видом поглядывал на этих двоих. - О, молодой госпо... - А тебе какое дело?! Сам заставил меня с утра придумывать ему новый дизайн, - Кёнсу закатил глаза. - И не делай вид, что не знаешь о чем речь! - Да как ты смеешь так говорить со мной, простолюдин?! - рассвирепел принц и подошел к стилисту вплотную. Проси прощения...скорее! подумал про себя Чонин. Ведь за такое грубое отношение принц может запросто лишить головы. - Как хочу так и говорю! - Моли пощады, букашка! - рыкнул До. - Ни за что! - покачал головой Бен, делая непоколебимый вид. - Тогда ты умрешь здесь и сейчас! - Лучше умереть с гордостью! И пусть моя бедная матушка останется совсем одна! - Не волнуйся! Я прикончу тебя быстро! Кёнсу выхватил из за пазухи кинжал и занес его над головой бедного стилиста. И вот со всей силы замахивается... - Нет! - встревает Чонин. - Простите его пожалуйста!!! Я уверен, он это не со зла! У него же больная мать! Молодой господин! Кёнсу с Бекхёном замерли на секунду, посмотрели сначала на Чонина, а потом друг на друга, затем снова на Чонина. - АХАХАХАХАХАХАХА! - в голос засмеялись оба. Бекхён даже присел на мраморный пол от бессилия. - Почему в-вы смеетесь? - удивился Ким. Он ничего не понимал. Что происходит? Только что принц собирался казнить этого грубияна...а теперь? - Ну и лицо! Как будто ему на ногу дед Шиндон наступил! - стучал ладонью по полу Бекхён, второй рукой подтирая слезы. - Не, ну я не могу...Боже, как забавно! Кёнсу тоже смеялся без остановки, то и дело стараясь остановиться. Одному Чонину было не смешно. - Он за меня заступился! Нет, ты видел?! Боже, такой бесстрашный! - Я же говорил тебе, что он очень милый, - хихикнул Кёнсу. - Чонин-а, это розыгрыш. Мы с Бекхёном друзья. - Лучшие! - Ага, - улыбаясь, Кёнсу протянул руку блондину и помог подняться. - На самом деле, мы всегда так шутим. Только никому не говори, ладно? При дворе мы должны вести себя... - Вам смешно? - сквозь зубы процедил Ким, а потом добавил. - Молодой господин и главный королевский стилист. - Еще как смешно, - отряхнул штаны стилист. - У тебя такое забавное выражение лица было. - Весь этот спектакль только ради того, чтобы посмотреть на мою реакцию? - спросил Чонин. Бекхён беззастенчиво кивнул, а Кёнсу заподозрил в голосе Чонина что-то еще. - Чонин, я... - Ничего. Все в порядке, - улыбнулся шатен. - Может продолжим примерку? Если конечно молодой господин не возражает. - Бекхёни. - О, да, - королевский стилист вновь пристроился возле Чонина, ловко управляя измерительной лентой и цветными булавками. На протяжении всего времени, что они провели в примерочном зале, Чонин не проронил больше ни слова. Светлая улыбка покинула его губы и сменилась лишь слабым киванием и взглядом в пол. Бекхён конечно же не обратил внимания, но принц сразу заметил резкую перемену в поведении своего раба, что заставило его задуматься о причине. Неужели из-за того, что они с Бекки разыграли парнишку? Обиделся? - Чонин, ты обиделся на нас? - внезапно спросил Кёнсу, когда Бекхён чиркнул последние заметки у себя в журнале. - На что ему обижаться-то? - фыркнул Бекхён. - Бекки. - Что-о? - Господин королевский стилист прав, - спокойно кивнул Чонин. - Разве я могу позволить себе такую роскошь, как обида? - Чонин... - Молодой господин, все в порядке. Правда. Не стоит обо мне беспокоиться. Кёнсу хмыкнул и вышел за дверь. В чем дело? Ну подумаешь, подшутили. Что такого? Неужели это так сильно его задело? Ерунда какая-то. *** - Новый сюртук? В честь чего? - удивленно хлопал глазами Чанёль, перебирая на своем письменном столе какие-то бумаги. Секретарь как раз собирался заглянуть в мастерскую к королевскому стилисту после того, как закончит писанину, но блондин как будто знал все заранее и опередил его. - Он мне не сказал, - пожал плечами Бекхён. - Но я подозреваю здесь кое-что нехорошее. - И что же это? - Скоро бал намечается. Помнишь? - как будто бы уточняя спрашивает Бэк. - Я - организатор, - гордо улыбается Чанёль, поправляя загнувшуюся рюшку на рукаве. - и личный секретарь. Кому ты напоминаешь? - Подумаешь, какие мы важные, - фыркнул Бекхён, скрестив руки на груди. - Я просто пошутил, - хихикнул Пак. - Ненавижу, когда ты хвастаешься своим положением. - Не дуйся. - Бестолочь. - Признаю, - понимающе кивнул Чанёль. - Но и ты не сахар. - Что-о? - недоуменно выпучил на секретаря свои разрисованные глазки Бекхён. - Ты сейчас на ссору нарываешься? - Я всего лишь... - Так и знал! С тобой даже нормально поговорить нельзя! - Эй, ну ты чего? - Чанёль резко обошел стол и в один короткий миг приблизился к распухшему от злости пареньку, что нервно покусывал тоненькую полосочку нижней губы. - Да ничего. Вечно ты так. - К-как? - теперь уже в недоумении был Пак Чанёль. - Вот так, как сейчас! Бесишь! Нет. Бен Бекхён определенно всегда был немного со странностями и взрывным характером, но последние два года Чанёль вообще перестал узнавать своего друга. Из робкого и вечно смущенного мальчишки с хитрыми искринками в небольших, но таких чарующих глазах, маленький Бекки превратился... в это. Что это вообще такое? Блондин постоянно был в плохом настроении рядом с Чанёлем, колко отвечал секретарю, взрывался и нервничал без особого повода, вот как сейчас например. И Чанёлю было немного сложновато сориентироваться после такого поведения. Он, конечно же, советовался на счет этого с Кёнсу, но принц всегда качал головой и честно отвечал, что с ним Бекхён как и прежде нежен и заботлив. Может дело в Паке? Он сделал что-то не так? - Бекки, я... - Все! Не желаю ничего слышать, господин главный секретарь! - проорал Бекхён, громко хлопнув дверью перед выходом, нисколько не заботясь о возможной поломке. Ведь грохот был действительно достойным даже для королевской дворцовой двери. - И зачем он вообще приходил? - хмыкнул Чан. - Вроде, что-то про бал хотел спросить... Позже, когда Бекхён смог успокоиться в саду, заслушавшись теплым и согревающим пением птиц, и отойти от этого всераздражающего Чанёля, как прозвал его сам король моды, Бекхён вспомнил, что хотел сказать Чанёлю кое-что важное. О Кёнсу. О Чонине. Нет, не так. О Кёнсу и его потребности в Чонине. Тоже не совсем то. О Кёнсу и его чувстве вины перед Чонином. Как-то так. А еще он хотел высказать Чанёлю свои опасения по поводу грядущего бала, ведь торжественный сюртук может означать одно из двух: либо Кёнсу просто дарит Чонину сюртук, либо... Бен уж было хотел вернуться в кабинет секретаря, но вспомнив эти поджатые губки, широко распахнутые глаза и торчащие в обе стороны эльфийские уши, взбесился еще пуще прежнего и с криком пнув ногой по бетонной скамейке, прихрамывая направился в мастерскую, чтобы доделать начатую работу. Ничего. Потом расскажет. *** В покоях принца было до жути тихо и на сердце у Кёнсу скребли кошки. От того ли это, что Чонин так странно повел себя в мастерской или от того, что раб до сих пор не проронил ни слова, спокойно занимаясь порученной работой: протирал вазы с цветами, которые украшали королевскую комнату. - Чонин? - тихо позвал Кёнсу, медленно вылезая из своего белого мягкого одеяла. - Да, молодой господин, - покорным тоном ответили ему. - Ты не подойдешь? - Примите мои извинения, - все тем же покорным тоном. - Но вы не позволите мне сначала закончить работу? В чем дело? Да, Чонин отвечает, как примерный раб и услужливо выполняет данное поручение, но почему Кёнсу так паршиво от этого ужасно официального тона? Не то, чтобы Чонин был фамильярен с Кёнсу, просто раньше принц мог расслышать в голосе парня хоть какие-то эмоции или нотки настроения, но сейчас Кёнсу не слышал ничего, кроме будничного отголоска и...обиды. Это точно обида. - В чем дело? Что не так? - хмуро спросил Кёнсу. Ему не нравилось все это. Ему не нравилась эта атмосфера, которая застыла в воздухе с тех самых пор, как они с Бекхёном подшутили над Чонином в мастерской. - Все просто замечательно, - спокойно ответил Чонин, но Кёнсу нашел для себя в этом предложении совсем иное значение. - Ты чего дерзишь? - приподнял бровь принц. Он не был зол. Он просто спросил. Ему хотелось знать, в чем дело, и если в таком поведении есть вина Кёнсу, то он всем сердцем желает искупить ее. Только вот как? Если Чонин просто молчит и делает свою работу без намека на раздражение, Кёнсу-то чувствует, что парнишку что-то беспокоит. - Простите, если я был груб. - Нет, я не это имел виду, - покачал головой принц. Раб вопросительно посмотрел на своего хозяина. - Иди сюда, - До слегка раскрыл одеяло и похлопал по белой простыне. - Все в порядке. Пра... - Чонин. Подойди. Слегка обреченно вздохнув, Чонин опустил на мраморный пол вазу и тряпку, после чего ополоснул руки и присел на кровать, как и было велено. - Чонин, - Кёнсу слегка коснулся холодной руки своего раба. От неожиданности шатен вздрогнул и удивленно посмотрел на принца. - Что с тобой? Ты ведешь себя так после того случая в мастерской. Ты все еще дуешься? - Молодой господин, - стиснув зубы, ответил Чонин. - Я не вправе дуться, а вы вправе делать все, что хотите... - Чонин, вопрос стоит не в том, чего я хочу, а в том чего хочешь ты. Мне бы хотелось знать, почему ты так холоден? - мягко проговорил Кёнсу, плавно поглаживая чужую ладонь. - Я же уже сказал, что... - Чонин, пожалуйста. Я ведь не давлю на тебя с такой силой, с какой мог бы, - как оправдание прошептал До. - Я лишь...скажи мне, ладно? - Но я... - Пожалуйста. Чонин вздохнул и мягко выпутал свою руку из чужих нежных рук, вернув ее на законное место - к себе на колено. - Просто...- Чонин снова вздохнул. Видимо ему было нелегко говорить, но Кёнсу решил идти до конца. - Просто? - Просто, - Чонин зажмурился на секунду, но потом собрался с силами и выпалил чуть ли не дыша. - Я очень рано потерял свою семью и моего отца публично казнили, так что все эти ваши шутки по поводу смерти... - Чонин, - кажется, Кёнсу понял. - Может для вас это простое развлечение, - кивнул сам себе Чонин. - Но я не могу так просто относиться к таким вещам, как "смерть". Сердце Кёнсу сжалось до миллиметра, и он не мог описать то жгучее чувство вины, которое разгорелось в груди красным пламенем, обжигая все органы и прожаривая их, каждую жилку, каждую венку. А когда на чужих смуглых щеках заблестели две прозрачные полоски, Кёнсу перестал дышать вовсе. - Вам просто...Я не виню вас за это, - покачал головой Чонин, шмыгая и подтирая слезы. - Но вам никогда меня не понять. Вы никогда не теряли никого из близких так. Вы никогда не видели, как погибает дорогай вам человек, прямо у вас на глазах. Тут Чонин ошибался. Кёнсу видел такое. Только однажды. Осознание того, что невинная шутка для кого-то могла обернуться острой болью для другого человека, заставило Кёнсу возненавидеть себя и Бекхёна в эту же секунду. Бекхёну еще можно найти оправдание. Он почти ничего не знает о Чонине, он почти ничего не знает о его истории, когда Кёнсу знает все. - Чонин...прости меня, - Кёнсу резко обхватил шею Чонина и потянул на себя, крепко обхватив руками и нежно поглаживая по спине. - Я больше так никогда не поступлю. И Бекхён тоже. Я не знаю зачем мы это сделали. - М-молодой господин? - все еще шмыгал носом Чонин, но этот поступок принца был слишком неожиданным. - Чонин, я знаю что такое смерть близкого человека. Я знаю это чувство. - Правда? - Да, - Кёнсу уткнулся в макушку своего раба и горько выдохнул. - Я был так глуп, но я правда очень раскаиваюсь. Ты сможешь простить меня? - Я...д-да, - растерянно пробубнил раб куда-то в ключицу своего хозяина, все еще не понимая такого щедрого жеста. - Спасибо. Спасибо тебе больше. - Молодой господин, - я ммм...не могу дышать. - Прости, - с улыбкой, Кёнсу выпустил Чонина из своего капкана и принялся стирать влагу с мокрых щек подушечками пальцев. - Вам...не стоит так обо мне беспокоиться, - опустил взгляд Чонин, вырисовывая на своем колене непонятные узоры. - Ничего не могу с собой поделать. Я беспокоюсь. - Но почему? - Чонин действительно не понимал. Что такого особенного Кёнсу нашел в нем? Неужели из-за того, что Ким родился в аристократической семье? Не может быть. - Как знать, - игриво улыбнулся принц. Чонину пока рано знать. Еще слишком рано. Когда-нибудь. Но только не сейчас. Не в этот момент, когда Чонин смотрит на Кёнсу глазами полными доверия и преданности. Кёнсу не может разрушить эту идилию. - Чонин? Ты же знаешь, что скоро бал? - Да, Чан...Секретарь Пак оповести меня вчера. - Ты тоже идешь. - Правда? - удивился раб. - Поэтому вы дарите мне сюртук? Кёнсу покачал головой. - Но если не в честь бала, то почему? - любопытство так и сверкало в этих щенячьих детских глазках. - Во время церемонии ты должен быть одет в парадную одежду, - улыбнулся Кёнсу и взъерошил волосы Чонина. - Какой еще церемонии? - недоуменно переспросил шатен. - Чонин, я собираюсь дать тебе "право". В это время у себя в комнате проснулся еще один человек, тот, который все никак не мог вспомнить, о чем же таком важном он хотел поговрить, о каких подозрениях он хотел доложить Чанёлю, но благополучно об этом забыл, захлебнувшись своей безпричинной обидой. - Точно! - хлопнул себя по лбу Бекхён. - Забыл сказать, что Кёнсу хочет подарить Чонину "право".