Вопреки

Зачем ты ушла одна ночью гулять? Не знаю теперь, где тебя мне искать. Но знаешь ли ты, что ходит в ночи Зло нашей мечты? Ах, зачем ушла ты в ночь, Я знаю, как тебе помочь. Ты, жаль, не видишь, что в глазах гроза. На это я не жду ответ, Завета для меня здесь нет. Прошу, иди скорей, скорей назад. Кукрыниксы «Уходящая в ночь»

Котенок, почему ты сбежал? Хотя, что спрашивать очевидное? Все потому, что я – кретин. Завозился, думал, что успеем, не предупредил – и вот результат. Теперь как ошалелый ношусь по заснеженным улицам города, стараясь найти тебя. Рицка, малыш… Обида так плотно захлестнула его, что образовала блок, и теперь мне не найти Жертву по связи. Наша хрупкая серебристая нить теряется в темноте. Не чувствую тебя на другом ее конце, и мне жутко страшно. Боги, да у меня сердце каменеет, как подумаю, что могу потерять тебя из-за такой глупости, обычного недоразумения! Вечерний мрак наступает мягко, но неумолимо, поглощая все больше и больше светлой реальности. Мне кажется, что ночь хочет и тебя поглотить. Не найду до заката – ты исчезнешь навеки. А зимой темнеет так рано и так быстро… Страх… Животный страх гонит меня по улицам, заставляя выкрикивать твое имя, судорожно выискивать взглядом в толпе недоуменно озирающихся прохожих. Я несусь, словно загнанная лошадь, почти что отчаявшаяся получить спасение, но все еще движимая древним инстинктом самосохранения. Нет, не так. Страх за свою жизнь никогда бы не заставил меня бежать так быстро. Это инстинкт сохранения тебя гонит меня вперед. Боязнь за твою жизнь. Опасения Бойца за жизнь Жертвы? Нет, отнюдь. Это беспокойство за жизнь любимого. Я не знаю где ты, не знаю, что может произойти, на что ты решишься, что захочешь предпринять, и это сводит с ума. Лишь в одном уверен – ты считаешь, что я предал тебя. Что ударил ножом даже не в спину, а в грудь, прямиком в сердце, при этом глядя в глаза со словами любви. Рицка! Нельзя! Тебе нельзя отдаляться от меня. Тебе нельзя быть одному, тем более ночью. Ты не знаешь, но я не раз замечал среди спящих деревьев мелькание силуэта врага. Бойца, переполненного ненавистью и презрением к нам. Он не навредит тебе физически – Возлюбленный не позволит. Но он может сказать тебе такое, что глубоко поразит тебя, а может и сломает. Рицка!!! Прошу, вернись! Позволь мне все объяснить тебе. Умоляю, котенок! Вскрик разочарования и отчаяния вырывается из груди, когда, добежав до нашего места в парке, я вижу, что тебя здесь нет. Куда? Куда теперь?! Где еще ты можешь быть, Рицка?!! Ведь драгоценные минуты уплывают, а я все еще… Я был так уверен, что найду тебя здесь. В растерянности скольжу взглядом по пустым лавкам и столику меж ними. Я жду, словно ты вот-вот должен соткаться на привычном месте из воздуха. Нет, чуда не случается. Нужно двигаться дальше. Отхожу на десяток шагов и оборачиваюсь, в отчаянной надежде. А вдруг?.. И тут замечаю край курточки, виднеющийся из-за дерева. – Рицка!!! Мой вопль вспугивает всех птиц в округе, и они разом уносятся в небо. – Рицка… Медленно приближаюсь. Ты стоишь, опираясь спиной о ствол, и провожаешь взглядом беспокойную стаю. – Не подходи. Видеть тебя не хочу. Тон такой сухой и безжизненный. Страх в мое груди крепнет. Пусть я нашел тебя, но… Лучше бы ты кричал, высказывал все возможные оскорбления. – Малыш, ты все неправильно понял… Стараюсь успокоить, объяснить, но куда там. – Нет уж, хватит. Прекрати лгать мне. Я все видел. Я все собственными глазами видел. – Что же ты видел, Рицка? – Ты еще спрашиваешь? Да как ты мог?! Да как ты посмел бросить их, чтобы таскаться за мной? Да ты! Ты просто…! У мальчишки не хватает слов, и он прост кривится. – Рицка! Понимаю, что нельзя проявлять мягкость и потакать истерикам, поэтому делаю тон более резким. – Успокойся сейчас же! Я никого не бросал. Ты – мой единственный! – Ей ты тоже так говорил?! – Рицка!!! – Что? Что «Рицка»? Я не ожидал такого от тебя, Соби. Я знал, что ты постоянно лжешь и изворотлив, как угорь, но то, что ты бросишь семью… Такой низости я представить не мог. – Рицка! Как ты мог подумать такое?! С чего ты взял, что они моя семья? – Ах, не семья, значит! Так, случайно получилось, по залету, да? Конечно, что еще хотеть от Взрослого… – Послушай, то, что у девочки светлые волосы, еще не означает, что я ее отец. – Да-да, я знал, что ты это скажешь. В твоей квартире оказались случайные люди с улицы. Ты же такой радушный, что тащишь в дом всех подряд! А они в благодарность тебе дарят вашу совместную фотографию! – Рицка, прекрати! Твоя ирония… – Ирония?! У меня-то?! Вот скажи, что ты ей наговорил? Как вы вообще…? А, нет, не хочу ничего об этом знать. Уходи Соби, я хочу побыть один. – Я не уйду, Рицка. – Приказ, – равнодушным тоном бросаешь слова, и проходишь мимо, слегка пожав плечами. – Нет, – произношу твердо, прекрасно ощущая, как тяжелеют на шее бинты. – Опять мои слова ни во что не ставишь? Нелюбимый опускается на лавку и обреченно вздыхает. Кажется, что мальчик устал сражаться, теперь ему все равно. Это опустошение… Оно приходит вслед за пониманием того, что тебя предали. Я это очень хорошо знаю. Рицка! Не смей сдаваться! – Я не уйду, покуда не объясню тебе… всего… Говорить становится сложно. Опускаюсь перед тобой на колени, достаю фотографию. Этот чертов снимок способен разрушить наше счастье. Но ведь мы столько живем вместе, неужели после всего… – Посмотри, Ри-ц-цка-а, здесь же… двое… мужчин, – стараюсь не закашляться. – Пожалуйста… Секунд десять ничего не происходит, Жертва упрямо смотрит в сторону. «Рицка, пожалуйста. Все не так, как ты подумал», – уже не могу говорить, но мысленно стараюсь докричаться до него. Я знаю, он не услышит слов, но, быть может, почувствует просьбу. Ведь это Рицка, он не умеет ненавидеть. Подросток крепче сжимает губы, но взгляд на фотографию переводит. «Пожалуйста, пойми», – мыслями твержу я, стараясь справится с удушьем. Приказ требует исполнения. Еще немного, и я потеряю сознание. Успеть бы… – Соби? Мальчик моргает непонимающе, но до фотографии ему нет дела. Он смотрит на меня. – Соби! Он резко дергает ворот моей рубашки, так, что пуговицы летят прочь. Сейчас жалею, что не застегнул плащ. Быть может, тогда бы Рицка не заметил кровь. – Соби! Что же я наделал?! Он быстро снимает бинты, касается губами кровоточащих шрамов. – Ри… Риц-ка… Н-не надо, я… – Прости! Прости меня… Он обнимает и целует. – Я отменяю! Отменяю свой приказ. Не нужно тебе никуда уходить. Сейчас… Все сейчас пройдет. Чувствую, что с каждым его осторожным поглаживанием боль отступает. – Соби, прости! Я не подумал… Давай, попробуй подняться. С его помощью мне удается переместиться на лавку. – Рицка, это не моя семья… – голос срывается. – Тише-тише. Тебе пока не стоит говорить. – Это не мой… ребенок. Мои родители мертвы, и у меня нет иной семьи, кроме тебя. – Прости, Соби, прости… – Не убежишь?.. – Нет. – Глупенький котенок. Хочу погладить его по голове, но руки трясутся и не поднимаются. – Соби… я… Подросток отворачивается, нервно комкая край куртки. – Рицка… Беру его руки в свои. Пальчики ледяные, но я уверен – дрожат не от холода. – В доме Кио прорвало водопровод. Мы в универе были, когда его жена позвонила. Вместе и побежали спасать. У него такая же квартира-студия. В том водной бардаке только женщины с ребенком не хватало. Не мерзнуть же им на улице. Я дал им ключ и назвал адрес. Им-то я сказал о тебе, а вот тебя предупредить забыл. Ты же в школе был, я думал успею… Прости меня, Рицка… – Соби! Не смей извиняться! Это все я! Это я такой дурак! Ни в чем не разобравшись, я… Я вошел, а девочка сразу ко мне подлетела, фото протянула. Сказала: «Смотри, это мой папа. Ты ведь его знаешь?». А там… Ты же ее на коленях держишь… Меня словно выключили. Помню, что бросился прочь, и что та девушка что-то кричала вслед. А очнулся уже здесь, в парке… Прости… Он прижался ко мне, пряча лицо в меховой ворот плаща. – Рицка… Мне гораздо легче, да еще Рицка буквально заливает меня силой, стараясь унять боль. Я ласково почесал его за кошачьим ушком. – А ты ревнивый котенок, – произношу смеясь, ожидая вспышки гнева, и очень удивляюсь, когда в ответ получаю невнятное «угу». – Это было еще до того, как мы стали вместе жить. Я был обязан Кио… услугу. И он попросил поздравить его дочь с Днем рождения. Не ожидал, что они мне фото принесут. – Никогда бы не подумал, что Кайдо женат… – Да уж, по Кио не скажешь, – улыбаюсь, нежась в твоей близости. – Еще на первом курсе женился. Все хорошо. Теперь все хорошо. Я нашел тебя. Ничего не произошло. Ты в безопасности, котенок. Я рядом. – Нужно вернуться и извиниться. – Можно, мы посидим так еще немного? – Прости… Мне так стыдно… Устроил не пойми что. Тебя чуть не загнал. – Я даже рад… Счастлив, что тебе не все равно, кто рядом со мной, что не смотришь сквозь меня безразличным взглядом, что и твое сердечко трепещет, когда мы соприкасаемся губами. – Чему? Соби? – Просто… – Балбес… – беззлобно бурчишь, согревая дыханием мою щеку. – Однозначно, – покорно соглашаюсь, млея от твоих действий. Но Рицка испуганно вскрикивает от моего порывистого движения. Я заслонил его собой раньше, чем нас достиг звон инициированной боевой системы. – Эй, вы! К нам приближаются две девушки. Обе взрослые, кажутся старше меня. Самодовольством фонит на мили. – Нелюбимый и презренный Боец рядом с ним! Мы вызываем вас на бой заклинаниями. Но прежде, чем я успеваю открыть рот для ответа, сильный и уверенный голос Рицки льет за моей спиной. – Отказываемся. – Что? – опешили противники. – Я сказал – мы отказываемся, – с нажимом повторил Рицка, вливая в слова Силу. Откуда же? Когда он успел этому научиться? Барышни вовсе растерялись. – Но вы… Вы не можете отказаться. Это против правил. Тогда мы… мы… – Что вы сделаете? Лица попытаетесь расцарапать? Не смешите! Мы даже физически сильнее вас. Убирайтесь! И передавайте привет тому, кто подослал. Пусть не трусит, прячась за чужими спинами, а приходит встретиться лично. Разговор окончен. Соби, идем. Жертва уверенно берет меня за руку, чуть сильнее, чем обычно, сжимая пальцы, и мы уходим. – Детский сад, – ворчит Рицка, покуда идем вдоль пестрых витрин по оживленной улице. – Может, сами сходим к твоему сенсею познакомиться? Не съест же он нас, зато узнаем, наконец, что нужно. – Что ему нужно, я и так знаю. Мы не пойдем к Ритсу. – Смотри! Рицка указывает на витрину, за стеклом которой сидит огромная игрушечная экзотическая птица. – Купим для дочери Кио? – Давай, Рицка, – охотно соглашаюсь, радуясь, что разговор на опасную тему прерван. – Будет ей папу напоминать. Котенок смеется, мы заходим в магазин. Пока наблюдаю за внимательно изучающим игрушку Рицкой («Нам для маленького ребенка! Она должна быть безопасной!», – строго заявил младший Аояги, а спорить я не стал), размышляю о напавших на нас. По какому критерию сенсей отбирает посланные за нами Пары? Почему временной промежуток всегда разный? Почему теперь они приходят гораздо реже? Все это странно. Удовлетворенный качеством, Рицка дает добро на покупку попугая. Правда, когда мы зашли в квартиру, обнаруживается, что семья Кайдо ее уже покинула. Рицка посокрушался о недостойном собственном поведении, хотел даже поехать извиниться, но я его разубедил, аргументировав, что день был тяжелый, устали все, пары слов в телефонном режиме вполне достаточно, а игрушку потом передадим. Подросток со скрипом согласился, зато мне представился уникальный шанс созерцать спящего в обнимку с попугаем котенка.

–//–

Утром как можно тише собираюсь на пары. Сегодня выходной, но нам поставили дополнительные занятия. – Соби, уже уходишь? Я был у дверей, когда Рицка все же проснулся. Возвращаюсь, чтоб поцеловать его. – Выспись сегодня хорошенько. – Нет, я в библиотеку пойду. С утра мало людей, можно спокойно почитать. – Почитать ты и дома можешь, – с нотками ревности говорю я. – Но тебя же здесь нет. Я вернусь к обеду. – Зайти за тобой? – Туда ты еще за мной не ходил! – фыркает котенок, и награждает меня поцелуем в щеку. – Тебе пора. Нехотя отрываюсь от теплого, разнеженного ото сна чуда. – Рицка, может… – Не может. У тебя выпускной год, – безапелляционно осаживает Жертва. Приходится сдаться. Пары удается высидеть, только напоминая себе, что Рицки дома нет. Время идет за полдень, а нас не думают отпускать. Во время очередного пятиминутного перерыва выхожу покурить. Интересно, Рицка вернулся? Обед он найдет, но чтобы такого приготовить на ужин? Активирую нить, дабы узнать месторасположение Жертвы, и обмираю. Он не может быть там… Это какой-то сбой. Нет, быть такого не может! Сердце сжимается от ужаса. Переместиться – дело мгновений. Я выхватываю Рицку из рук сенсея в буквальном смысле. – Соби… – Минами чуть морщится. – Зачем же так? У нас с Нелюбимым сложилась очень занимательная беседа, а ты невежливо прервал нас. – Мы и покинем Вас невежливо, сенсей. Плотнее прижимаю подростка к своей груди, и переношу нас домой. Пытаюсь перенести. Ритсу наблюдает с отстраненным видом, словно не замечая происходящего. Рицка же никак не реагирует. Бледный-бледный, и смотрит в никуда остекленевшим взглядом. Из Школы нужно срочно бежать. Подхватываю подростка на руки, быстрым шагом направляясь к выходу. – Ты можешь прятать его сколько угодно, мой ученик, но Нелюбимый все равно придет ко мне, – доносится в спину холодный голос сенсея. Оборачиваюсь, внимательно глядя в глаза наставнику. Он редко прибегает к прямым угрозам. Видимо, я недооценил серьезность положения. – Аояги Рицка никогда не попадет к Вам в руки. И я предупреждаю, что любые последующие попытки приблизится к нему, будут расценены как угроза Жертве. А Боец должен устранить опасность, не церемонясь в методах и морали. Вы хорошо меня обучили. Прощайте, Ритсу-сенсей. Закрываю дверь, но тихое «Вы оба будете моими» все же успевает достичь слуха. – Это Нана перекрыла выходы. Барьер не пробить, но возможно выйти физически. Идемте. Зеро перехватывают нас, едва мы покинули кабинет директора. Почему мне неудивительно, что они рядом? Непременно проведу с ними разъяснительную беседу, но сначала мы все отсюда выберемся. Бежим по подозрительно пустынным коридорам Школы в сторону столовой. Пробиваться через главным выход – бессмысленно, но у нас есть шанс уйти через боковой вход, куда подъезжает грузовик с провиантом. Конечно же, и там нас ждали. Судя по заполошному дыханию, они бежали сюда так же, как и мы. Значит, Ритсу не успел продумать ситуацию, отправляя сюда тех, кто оказался ближе, а не тех, кто сильнее. – По дуэльному кодексу мы не имеем права нападать одновременно, – говорят противники, окидывая нас яростным взором. – Но ситуация чрезвычайная, нам велено остановить вас, и приказ будет исполнен! По пространству разливается звон, а темнота плавно пожирает мир. Черт, время играет против нас. Покуда будем сражаться, сенсей успеет перебросить сюда основные силы. Тогда я не справлюсь, даже с помощью Зеро. И Рицка все еще не пришел в себя. – Что ж… В таком случае, не обессудьте. Вздергиваю бровь, одаривая врагов ледяной усмешкой, и инициирую боевую Систему. Дух воина – энергия кен-ки – в среде обычных людей наиболее известен у мечников, и чаще всего его сила предрешает исход битвы. Противник, что слабее духом, предпочтет избежать поединка, неминуемое следствие которого – бесславная смерть. К сожалению, в Системе эта техника не приветствуется. Иначе бы меня мало кто осмелился вызвать. На Арене царит мастерство слова. Впрочем, при открытии купола Стражи представляют себя всплеском энергии, просто ранее я не делал этого во всю силу. Зеро, стоящие рядом, ошарашенно присвистывают. Окружившие нас Пары стелятся на пол, как домино. Но оказывается, что я не только контузил противников, лишая возможности напасть, но и снес барьер, препятствующий телепортации. – Уходим, – командую Нулям, крепче прижимая к себе любимого.

–//–

– Соби, ты эпичен! – в один голос выкрикивают юноши, оказавшись в моей квартире. – Такого поединка мы еще никогда не видели! – Ты же вынес их всех за доли секунды! – Научи, а? – Свалите. Не до вас сейчас. Взгляд, что я метнул на парней, не оставлял сомнений в моем радужном к ним расположении. Нули благоразумно предпочли удалиться. Опускаю любимого на кровать. До дрожи пугает «слепой» взгляд. Непонятно, в сознании ли подросток. – Рицка. Рицка! Целую его, тормошу, но ничего не помогает. – Рицка, котенок, очнись! Посмотри же на меня! Что сенсей ему сделал? Черт! – Рицка! Прошу! Зову его. Тяну за нить, соединяющую наши сердца. Зову не так, как призывают системного партнера. Зову так, как только Соби может звать Рицку – со всей нежностью, трепетом, любовью и нуждой. И Рицка вздрагивает. Сбрасывает оковы забытья. Его фиалковый взгляд сначала отражает испуг, а затем наполняется горечью. Он смотрит на меня и мотает головой. – Неправда, неправда, неправда… – Рицка! Я вновь встряхиваю мальчишку за плечи. – Не верь ему! Ни единому его слову. Чтобы ни сказал или показал тебе Ритсу-сенсей – это манипуляция. – Он… он сказал… сказал, что ты… Рицка захлебывается рыданиями, хоть и старается взять себя в руки. Боги, что мой мстительный и расчетливый учитель наговорил котенку? Неужели он опустился до методов Возлюбленного, втоптав меня в грязь? – Рицка, послушай, я… – Уйдешь! – выкрикивает подросток, взвывая на высокой ноте. – Он сказал, что ты уйдешь от меня! Сказал, что ты наиграешься в няньки и вернешься к нему! Что тебе наскучит ни на что не способный ребенок! Что ты не сможешь долго быть заботливым Взрослым, поскольку тебе самому нужны забота и руководство. Ты возненавидишь меня! И уйдешь... Я не Хозяин тебе, не способен направлять твердой рукой. Раньше или позже, но ты вернешься к тому, кто создал тебя. Кто, как никто другой, знает, что и как тебе нужно… Рицка закончил шепотом, утирая слезы рукавом. Вот и выяснили причину. Сенсей… Хорошо узнаю Ваши речи. Искусны, как и прежде. Мастерству построения слов так, чтобы вызвать у собеседника нужную эмоциональную реакцию, веру в истинность произносимого, и обличить все тщательно отрицаемые чувства, я обучился у него. Такие слова всегда действенны, ибо играют со страхами, высказывая человеку в лицо то, что он боится сам признать, то, от чего отворачивается, молясь, чтобы оно никогда не осуществилось. Так вот чего страшится Рицка… Как Вы посмели, учитель?.. – Чай будешь? Я заварю ромашку, помогает успокоиться. Горечь заполняет душу. Горечь и боль. И страх. Рицка должен понять сам. Я не имею права ничего сейчас говорить. Отхожу к шкафчику. Запах трав в льняных мешочках ударяет в нос, умиротворяя мечущиеся в панике сознание. Но руки подрагивают. Если Рицка… Если он ошибется сейчас, если неверно истолкует мое молчание, если подумает, что слова сенсея хоть на грамм могут оказаться правдой, если усомнится во мне, сделав неправильный вывод… Он погубит все – и себя, и свою судьбу. И меня. Потому, что я не смогу без него, не хочу. Он прогонит меня. Никакие слова или действия сейчас не убедят его, не склонят чашу весов в мою сторону. Он либо верит мне, либо нет. Это момент истины его внутреннего ощущения, ибо слова – это марево. Ими можно играть. Вот он – тот самый час выбора, который решает все. Ничего нельзя будет изменить. Я понимаю, насколько легко сейчас ему, охваченному эмоциями, оступиться. Особенно учитывая нюансы наших взаимоотношений, хрупкость его доверия ко мне. Запариваю чай, а время смеется надо мной, размеренно отчитывая секунды. Рицка молчит, с застывшим взглядом оттирая пальцем несуществующее пятно на столешнице. Ставлю перед ним чашку, но подросток игнорирует это, продолжая царапать ногтем стол. Что же он решит? Я много раз балансировал на грани жизни и смерти, много раз замирал в ожидании решения Хозяина, даже не представляя, что он скажет, и как дальше развернется судьба. Я знаю все эти ощущения, но сейчас нестерпимее всего. Я едва дышу, чтобы ненароком не нарушить ход мыслей Нелюбимого. Я знаю ответ, знаю, что происходит, но скажи я сейчас хоть слово – сломаю жизнь Рицки своими руками. Это так сложно, когда ты сам предстаешь вершителем будущего другого, не только своего. А если вспомнить, что мое будущее обычно выбирали за меня… – Я не отдам тебя, Соби! Рицка вскакивает, сильно бьет ладонями о крышку стола. – Тебя я ему не отдам! Внезапно он зажимает ладонями рот и несется в туалет. Его рвет долго, судорожными конвульсиями сотрясая тело, изнемождая. Я стою рядом, но вновь ничем не способен помочь. Заклинание сенсея тело должно отвергнуть самостоятельно. – Сволочь… урод… – шепчет Рицка в короткие моменты облегчения. – Теперь понимаю… зачем Сей хотел… уничтожить «Луны»… Обтираю лицо в конец обессиленного котенка влажным полотенцем, а затем, укутав своими объятиями, отношу спать. – Молодец, Рицка. Ты справился. – Я… нет, я… Не помню, я не помню… Было… Он забрал… – сквозь навеянный сон бормочет Рицка, изредка всхлипывая. – Все хорошо, котенок. Поглаживаю его по волосам, успокаивая. – Теперь все будет хорошо. Мы прошли его – экзамен сенсея на целостность Пары. Учитель… Какой же ты…? Через несколько часов Рицка очнулся, но встретившись с моим взглядом, мгновенно опустил глаза. – Прости… – на грани слышимости шепчет он. – Я вновь… – Ты не… «Ты не должен извиняться или объяснять мне что-то» – собирался ответить я, но такие слова полоснули бы болью даже мое сердце. Конечно, они ранят Рицку. Он просил не быть только Бойцом, а значит, если я надеюсь на будущее рядом с любимым, я должен спросить именно то, что меня волнует. – Зачем ты пошел туда? Говорю, не стараясь скрыть горечь в голосе. Жертва отводит виноватый взгляд. Но не его чувства вины я ищу, мне просто нужно понять. – Я не стану спрашивать, осознавал ли ты степень риска. Но Зеро? Почему с ними, Рицка? Если тебе нужно было попасть в Школу, то почему не со мной? Отхожу от постели и закуриваю. Давно я не позволял себе курить в доме. – Потому! Раньше я думал, что тебе просто неприятно встречаться с наставником, но теперь я знаю – этого вообще допускать нельзя! – Какая разница, каковы мои чувства, если цель настолько важна, что ты ставишь на кон собственную безопасность и жизнь?! – Дурак! Я не стану рисковать тобой! – Рицка? – Отстань. Вот опять… Никак не привыкну, что он бережет меня. А он никак не поймет, почему не должен поступать так, как поступает. И мы вновь ссоримся из-за одно и того же. – Настолько не доверяешь мне, Рицка? Подросток смотрит на меня словно на умалишенного. – Я чуть не свихнулся, когда определил твое местоположение. До последнего мгновения молился, чтоб ошибиться. – Прости... – Так почему ты не сказал мне? – Ответь честно, как бы поступил, если б знал? Он опаляет меня ироничным взглядом. Впору бы сказать, что помог бы. Или он всегда мог приказать мне. Да, прежний Агатсума сказал бы так не задумываясь, но жизнь с Рицкой, любовь к нему, изменила меня. Я не буду наращивать стену лжи между нами. Мне бы жизни хватило разобрать имеющуюся… – Я бы постарался разубедить тебя. Или добыл нужную тебе информацию самостоятельно. Рицка, уже было открывший рот, чтоб привычно выкрикнуть «Не лги мне!», осознал услышанное и стушевался. – Спасибо за правду, – на грани слышимости буркнул он. Весь вид мальчишки говорил, что ему стыдно. Глупыш… – Иди ко мне. Протягиваю руки, и котенок тут же нырнул в мои объятия. Я покусывал его ушки, заставляя себя расслабиться. Все миновало. Все уже хорошо… Поверить бы. – Соби… – ошарашенно шепчет Рицка. – Ты… дрожишь? – Зачем, Рицка? Зачем ты пошел туда? – Я… хотел стать хорошей Жертвой для тебя. – Что?! Из меня словно дух вышибли. Ради этого он рисковал жизнью?! – Рицка… Ты и так лучший! – Не лги, Соби! Я ничего не умею… – И ты решил сдаться Ритсу в ученики? – Вовсе нет! Всего лишь хотел позаимствовать кое-какие учебники. Для Жертв. – Не думаю, что подобное существует. – Выяснить я не успел. Он поймал меня сразу же. Морщусь, вспоминая чуйку сенсея. – Ты мог бы быть одним из сенсеев в вашей бойцовской Школе, но ты не можешь ничему обучить меня. Потому, что тебе приказал твой Хозяин, – не обсуждать со мной ничего с Системой связанного. А я хочу сражаться, понимаешь, Соби?! Не могу вечно прятаться за твоей спиной, с бессилием глядя, как ты страдаешь. Я тоже хочу защищать тебя! Слова Нелюбимого звучат эхом, подтверждая мои недавние мысли. Глубоко затягиваюсь и запрокидываю голову, не спеша выпускать едкую отраву. Прислушиваюсь к жару внутри и размышляю, почему же в легких нет нервных окончаний? Как больно и сладко было бы курить… Что ж у меня за судьба такая? – Рицка, твои слова… не соответствуют твоему статусу Жертвы. С отрешенной миной на лице дразню котенка. – Соби! Да что ты...?! Да как ты не поймешь?! Да плевать мне на чей бы то ни было статус! Я… В опале он впивается пальцами в ворот моей рубашки и приподнимается на носочках. Попался. Чуть поворачиваю голову, накрыв губы поцелуем. Он предсказуемо замирает, а затем совсем неожиданно кусает. – Рицка? Удивленно прохожусь пальцами по горящей губе. – Это что б неповадно было затыкать и дразнить меня таким образом! Взгляд мальчишки все еще пылает гневом, но он быстро тает, уступая место дикому смущению. – То есть… другим образом дразнить тебя можно? – интересуюсь, лукаво улыбаясь. Рицка издает возмущенное восклицание и что-то неразборчиво бурчит, пока сам тянется ко мне с поцелуем. Котенок. Мой смелый котенок.