Вопреки

1. День Рождения Бойца

Я никогда не жил, как мудрец, Но и остановиться не мог, как бедняк, живущий воровством. Я устал быть слепцом, Зрячим, но не чувствующим... Так ты напоминаешь мне, кто я на самом деле. Ты не из тех, кто привык извиняться. Я ожидал другой развязки, И на этот раз я ошибся, Вручив тебе сердце, которое стоило того, чтобы его разбили. Nickelback «How You Remind Me»

– Просыпайся… Теплое дыхание в ухо, потом нежный укус за мочку, тут же заглаживание языком, кружа вокруг сережки-бабочки. Боги! Я хотел бы так просыпаться каждое утро! Но мне грех желать большего, чем уже имею. Рицка перестал избегать объятий еще до того, как мы стали вместе жить. Иногда даже инициативу проявлял. А после новогодней поездки наши взаимоотношения сами собой стали… глубже. Не знаю, поспособствовал ли этому случай на колесе обозрения, когда внезапно отключили электричество, и мы просидели в продуваемой всеми ветрами кабинке на самой верхней точке оборота более трех часов. Грелись мы тесными объятиями и поцелуями. Конечно, можно было телепортироваться оттуда, чтоб лишний раз не подвергать Жертву риску простыть, но в то время, почему-то, эта идея в голову не приходила. Да и Рицка выглядел счастливым. Когда мы, наконец, сошли на землю, он сам сжимал мою ладонь, ничуть не беспокоясь о множестве людей вокруг. С тех самых пор прикосновения друг к другу обрели статус постоянства. – С добрым утром, Соби! Ты помнишь, что сегодня за день? – Конечно, – откликаюсь, подминая котенка под себя, – сегодня суббота. – И? – Рицка игриво проводит хвостиком по моей ноге. – М-м-м, – изображаю задумчивость, а затем озарение. – И мы будем валяться в постели минимум до обеда. Прохожусь языком по его шеи, от ямочки между ключицами до скулы, с удовольствием слышу сдавленный вздох. До обеда еще масса времени, Рицка. – Нет… Соби, не то. Теплые ладошки упираются в мою грудь, стараются спихнуть. Откидываюсь на спину, освобождая мальчишку от веса моего тела, но он тут же оказывается сидящим сверху на мне. Рицка, ты озвучишь правила игры или мне надо самому догадаться? – Соби, неужели ты забыл? Сегодня твой День рождения! – с радостным визгом сообщает любимый котенок. День рож… Что? С чего он взял? Хоть я и вправду забыл. Забыл даже, что это такое… Но день моего рождения в сентябре, сейчас март. Почему он решил, что…? – Ты не рад? Соби, да что с тобой?! Мальчик тормошит меня, стараясь вернуть в реальность. Да какая, впрочем, разница, какое это будет число, когда Рицка так счастлив и горит энтузиазмом. – Прости, Рицка. Все хорошо. Я рад, конечно. Не знаю, почему именно сегодня, сам я молчал на вопросы о дате, но ушастик так в ней уверен, что не подыграть ему я не могу. – Уж нет, не лги мне! Я же вижу, что что-то не так. Расскажи, пожалуйста… Котенок устраивает голову на моей груди, обнимает за плечи. Не нужно, Рицка. Прошу тебя, не нужно. Ты снова слишком близко к моему сердцу. Когда-нибудь я не смогу сдержать его. Когда-нибудь оно сорвется с поводка и расскажет всю правду. – Соби? – Все хорошо, Рицка. Просто я давно не отмечал… этот день. – Почему? – В последний раз я праздновал с родителями. Мы всей семьей ездили в дельфинарий, затем в лес на пикник. А потом они погибли, и я попал к Минами Ритсу. После этого стало… не до торжеств. – Соби… Прости… – Все хорошо, Рицка. Не извиняйся. – Но… – после длительного молчания с прежним энтузиазмом добавляет мальчик, – теперь-то ты со мной! И знаешь, мой психолог говорит, что плохие воспоминания всегда необходимо заменять хорошими. Ты доверишься мне, Соби? – пытливый взгляд огромных сиреневых глаз. – Конечно, мой котенок, – отвечаю не раздумывая. О чем он вообще спрашивает? – Тогда подъем. – Зачем? Не позволяю ему встать с себя. Сейчас подобное поведение нормально для нас, но Рицка продолжает отстаивать позицию. – Готовиться к празднованию! Он так искренне и так смешно негодует, что я убираю руки с его талии, намереваясь притянуть к себе его голову для поцелуя, но он ужом соскальзывает с меня. – Ри-и-и-ицка-а-а… Но мальчонка носится по комнате, не обращая на меня внимания. – Не дашь себя поцеловать? И это в мой день рождения? – Соби, – на меня смотрят серьезно, – я дам тебе что угодно, – легкий румянец заливает его щеки, – но позже, – отворачивается, пытаясь скрыть смущение. – Нам нужно в магазин, и, видимо, идти мне придется одному… Подобные заявления действуют на меня безоговорочно. Через пятнадцать минут мы в продуктовом супермаркете. – Как ты выяснил дату, котенок? Ведь я никому никогда не говорил. Рицка стушевался, сделав вид, что сильно занят изучением списка покупок. Словно не он его составлял. – Малы-ыш-ш-ш… – напоминаю о своем присутствии. – Не зови меня так, – машинально отзывается котенок. – Признайся. Незаметно касаюсь его руки, поглаживая запястье. Знаю, что это место у него чувствительное. Рицка вздрагивает и отводит взгляд. – Соби, ты же знаешь, что нельзя сдавать источники. – Значит, Кио, – высказываю предположение, но таким твердым голосом, будто полностью уверен. Аояги закусывает губу. – И Зеро, – шепотом таки сознается он. – Им удалось проникнуть в архив университета и посмотреть твое личное дело. Вот так дела. Так вот почему сегодня! Я бы в жизни не вспомнил, что там стоит эта дата. Мой промах. Большой такой промах. Смотрю на Рицку, и сам начинаю беспокоиться. Мальчишка сильно закусывает губы и вообще очень нервничает. Чего он так? – Прости! – внезапно выкрикивает он. – Уж прости нас, что не в свое дело лезем, но что нам было еще делать?! Ты ведь ничего не говоришь! Я все понимаю, но скрывать дату своего рождения? Особенно от меня! Соби!!! Он вырывает руку и несется прочь, намереваясь затеряться среди полок и посетителей. Пусть. Когда он хочет отбежать от меня, я даю ему это время и расстояние. Рицка не любит, чтоб его успокаивали. Рицка предпочитает сам взять себя в руки и делать выводы. Сильный… – И куда нам столько? Непринужденно смеюсь, через некоторое время подкатывая к нему тележку. Рицка облегченно сгружает все с рук. Напряженность между нами все еще сдавливает воздух, но ее можно игнорировать. Сейчас мы сделаем вид, что ничего не произошло. Вернемся к этому моменту через время, когда угасшие эмоции вспыхнут вновь, и Жертва посчитает нужным их высказать. Мы все решим, Рицка. Постепенно мы все решим. – Это же не только нам, – отмахивается мальчик, внимательно выискивая товары из списка. А он основательно подготовился. – Еще друзья придут. Я останавливаюсь на полушаге среди рядов, замерев как каменное изваяние, и напрочь игнорируя возмущенные возгласы других покупателей, которым загораживаю дорогу. Кто, он сказал, придет? – Соби, – мальчик оттаскивает меня в сторону, – что случилось, Соби? Тебе плохо? – он дергает меня за ворот рубашки, чтоб осмотреть бинты. – Все хорошо, Рицка, – накрываю его руку. – Тогда что? – от беспокойства у него дрожит голос. – Кто… – кашляю, прочищая горло. – Кто к нам придет? – Д-д-друзья, – кажется, я его напугал. – Кио, Зеро, Юико и… Я ошибся? Я плохо сделал, что позвал их? Ты не хочешь, Соби? – он цепляется за мой рукав. – Все хорошо, Рицка. Все хорошо. Твержу коронную фразу, но на этот раз действительно с облегчением. Аккуратно прижимаю Жертву к себе, дыханием согревая его макушку. Прости, малыш, от старых страхов не так просто избавиться. – Фу, Соби, люди вокруг! Мальчик тут же отпихивает меня, а я довольно улыбаюсь. Этот прием всегда на Рицку действует. – Спасибо, Рицка. – За что? Возмущенное сопение сменяется непониманием. Я всегда восхищался этой его способностью – шквальной смене эмоций. И букет чувств такой искренний. Он живет этим, а не воспроизводит, как делают многие. – Идем? – спрашиваю, протянув руку. – Угу… Рицка обхватывает мои пальцы, и мы отправляемся к следующему стеллажу. Пока мальчик занят выбором товара, я обдумываю замеченную интересную особенность. То, как Рицка берет меня за руку, имеет две вариации: либо он вкладывает свою руку в мою ладонь, либо накрывает мою руку своей. Причем, проанализировав все случаи, что я помню, прихожу к выводу, что каждый раз он выбирает осознанно. И этот выбор зависит от ситуации. Он позволяет защитить или защищает сам. Моя маленькая Жертва… Я люблю тебя. – Соби… я … Я знаю, что ты плохо относишься к магазинной еде, но, может, давай купим? Не хочу, чтобы из-за меня тебе пришлось готовить… – Мне совсем несложно, Рицка. – Но это твой День рождения! Кто ж в такой день что-то делает?.. – Это принесет мне радость, Рицка, – улыбаюсь, глядя на смущенного котенка. – Ладно, тогда я закончил. Идем к кассе. Там ждал еще один сюрприз. – Соби, это не День рождения, если ты еще и заплатишь. Убери! Он решительно отодвинул мою руку с кошельком. Я с немым удивлением наблюдал, как он расплачивается за покупки. А сумма-то немалая. Как прикажите все это понимать мне? Вспоминаю, что несколько месяцев назад мальчик стал поздно возвращаться домой. Потом я увидел Рицку на улице, раздающего какие-то листовки. Уже тогда все это не понравилось. Я собирался было подойти и забрать его домой, как из соседнего здания выбежали Юико и Яеи с такими же листовками, и ребята дружно отправились дальше. Тогда я, по глупой недальновидности, решил, что у них какая-то школьная акция. И где были мои мозги?! – Молодой человек, Вы проходите? Недовольный голос кассирши вывел меня из ступора. Я подхватил оставленную часть пакетов и поспешил за ушастиком. – Ты ограбил банк, Рицка? Стараюсь свести все к шутке, ведь не хочется обвинять его. – Нет. Это Нацуо с Йоджи, – серьезно отвечает мальчик. – Со мной они просто поделились. Что?! Зеро? Во что они опять втянули моего Рицку?! – Эй, Соби, отомри! – звонкий смех и лукавая улыбка. – Я же пошутил. – Это была плохая шутка. В ответ лишь пожимают плечами. – Ты работал, Рицка. – Видел? – звучит с досадой. – Рицка… – Соби!!! Я же по важному поводу! – Не такой ценой, Рицка. Я не хочу, чтобы моя маленькая Жертва работала. Я бы без проблем заплатил за сегодня. – Это потому, что ты – Боец? – Да. И я… – Боги, Соби, ну ты дурак! Я же… Да ну тебя!!! Мальчик роняет пакеты и в слезах убегает прочь. Остаюсь один посреди улицы, пытаясь осознать, чем же я его обидел. Разве мог мне понравиться его поступок? Как взрослый может брать деньги ребенка? И почему он то и дело отвергает мою заботу? Почему не позволяет позаботиться обо всем, создать комфортные условия для осуществления его задумки? Даже если замыслом был я… Почему, Рицка?.. Так и не поняв причину, молча соглашаюсь с тем, что да – дурак, и, подобрав пакеты, отправляюсь домой вслед за Жертвой.

–//–

Сказать, что я все испортил – ничего не сказать. Рицка словно под воду ушел. Он со мной разговаривал, объяснял какие блюда в меню, уточнял, не будет ли мне сложно, отвечал на мои шутки, но все это без живого интереса, без задора в глазах. Он словно бы стал механической куклой. В какой-то момент я не выдержал. – Прости меня. Я опустился на колени, обнял его, уткнувшись носом в живот. Рицка молча запустил пальцы в мои волосы, слегка поглаживая. – Прости меня, прости меня. Прости! – Зачем ты извиняешься? Ты справился. Стал тем, кем хотел казаться… – шепотом говорит подросток. – О чем ты? Вскидываю голову – аметистовые глаза полны печали и сожаления, на губах блуждает горечь улыбки. – Рицка, объясни мне! Неосознанно сжимаю руки, крепко стискивая его в объятиях. Котенок сдавленно всхлипывает и уже не сдерживает слез. Они ручьями льются по щекам, капают на мое лицо. – Как?.. Как мне помочь тебе, Соби?.. У меня… ничего не получается… Он зажмуривается крепко-крепко, а потом и вовсе закрывает лицо ладошками. – Рицка… – Нет! Не говори ничего… Я наперед знаю твои слова. – Нет, ты не… – Столько лет тебе их вдалбливали, и ты научился. Ты согласился с ними. Не со мной. Почему?! Почему, Соби?.. – Я не… – Ведь ты матерый мазохист, и я боюсь самому себе признаться в том, зачем я тебе. – Нет! Ри… – Я не хочу! Соби, понимаешь, не хочу! Не хочу быть твоим поводом, причиной и наказанием. Рицку бьет крупной дрожью. В какой-то момент он вырывается из моих рук, налетает на стену. Один раз, второй. Намеренно. – Нелюбимый, нелюбимый, нелюбимый, – бормочет он в забытьи. – Мама была права – я должен был погибнуть. Еще тогда умереть. И никому бы не было повода так… – Замолчи! Целую его. Глубоко, с нажимом. Ни за что не позволю больше вырваться. – Отпусти. Я прав. – Не отпущу! Ты ошибаешься. Ты – смысл моей жизни. – Именно! Смысл твоей жизни – подчинение приказам. А я – твой приказ. – Нет! Нет же, Рицка, нет. Ты… – Это бессмысленно. Я – катализатор в чужих играх. Столько игроков на одну фигуру… Почему я? Разменная монета… – Глупый! Ты – сокровище! – А я… хочу быть просто… человеком… За что?.. – Рицка! Рицка, посмотри на меня!!! Трясу его, страшась, что он потеряет сознание. Боги, как же мне успокоить его?! Так страшно! Страшно, что не смогу, что он замкнется в своем горе, уйдет в безумие, как сделала его мать. Подросток всхлипывает и плавно обмякает в моих руках. – Рицка!!! Рицка, я боюсь! Мне так страшно, Рицка… Мне всю жизнь указывали, что делать, а теперь нужно понять самому, как позаботится о тебе. О нас двоих. Я так хочу защитить тебя. Так хочу, чтобы ты больше никогда не плакал. Чтобы больше никогда тебе не было больно. Мне так нравится твоя улыбка, твой живой задор, твоя любовь к жизни. Я так хочу поддержать тебя, но только все больше порчу. Я не знаю, куда мне бросаться. С тобой не работает ни одна из известных мне моделей поведения. Когда я думаю, что наконец-то угадал, оказывается, что загнал тебя в еще более глубокую яму! Мне… так страшно… ошибиться безвозвратно. Мне так горько причинять тебе боль. Я… просто… Я не знаю… Понимаешь, я…. Опускаюсь на пол, сжимаясь у его ног. Рицка мгновенно укрывает меня собой. – Соби… – Ты сердишься, когда я… Но это невозможно. Я и Боец тоже, не только человек. Я не знаю, как мне поступать с тем собой, которого ты отрицаешь. – Зачем ты… Зачем ты всегда так хочешь нравиться другим? – Не другим. Только тебе... – Лжешь… – Да… – Мне не нужны на тебя единоличные права. Я не хочу быть Хозяином. – Знаю. – Нет, не знаешь. Ты слышишь мои слова так, как привык слышать слова других. Он отодвигается в сторону, вытягивается на полу рядом. – Ты сам рвешь себя на части, Агатсума Соби. Внешний мир только оправдание. – Рицка, сегодня не мой День рождения. Дата в университетской анкете неправильная. Настоящий – в сентябре. Смотрю, как подросток вымучивает кислую улыбку. Словно это было ожидаемо. – Видишь, Рицка. Ложь везде вокруг меня. Это… это не отмыть… – Это не повод поддерживать ее, Соби… Мальчишка закусывает губы, комкает рубашку на своей груди. Я физически ощущаю его боль сейчас. И вновь я не знаю, что с этим делать. – Рицка… Я должен был сразу сказать тебе. – Почему… Почему не сказал? – Алчность. Да и струсил. Ты так радовался, а мне всегда тебя мало. И я… Если я продолжу так поступать… Осознание прокатывается ледяной волной по позвоночнику. Впервые отчетливо вижу, куда ведет эта дорога. И там… там в конце мертвый любимый, изломанный моими действиями. – Рицка… – Соби, не поступай так больше со мной. Прошу, прошу тебя… Неужели, чтобы ты понял свои рамки мне каждый раз нужно скользить по грани безумия и смерти? Заплаканные глаза смотрят тоскливо. Я вижу это – почти разочарование, почти угасшая надежда, дикое-дикое отчаяние. Обхватываю его личико ладонями, чтобы он не смог отвести взгляд, отвернуться. Даже если это будет стоить мне жизни, я скажу. – Я люблю тебя, Рицка. Пусть ты и не веришь моим словам, но я тебя люблю. И я буду делать все для самого себя, потому что только тогда я буду достоин тебя. Я буду очень стараться постичь твои слова. Я никуда не уйду и не убегу от тебя. Пусть мне будет безумно стыдно и тяжело, но я изменюсь, я научусь, я… – Соби. Я тоже… Я тебя люблю. Слезинки, застывшие на ресницах, срываются, а сердце камнем падает в пропасть. Так вот как это… Вот что он чувствует, когда я твержу о любви. Мне тоже хочется отползти, убежать, закрыться от этих слов. Я должен был бы обрадоваться, но тяжесть давит душу. Какие, оказывается, страшные эти слова. А я всегда думал… – Прости… Рицка молчит. Чуть вздрагивают брови, стремясь к переносице, но мальчишка быстро справляется с собой. Каждый раз он все быстрее надевает маску взрослого. Кто-то бы порадовался – растет ребенок, а мне так хочется кричать. – Пожалуйста, не надо… Кто из нас это сказал? Что имел ввиду? Я запутался… – Соби… Скоро ребята придут. Что делать будем? – Я извинюсь… – Ты-то не виноват, мы все сами устроили! Вернее, это я. – Все равно, нужно сказать правду. Давай, все же устроим праздник? Не для меня, для всех. Попросим, чтобы просто пришли в гости. – Соби… Я не смогу. – Мне самому позв…? – Нет, я не о том. Не хочу никого сейчас видеть. Отворачиваюсь, закусывая губу. Думаю, мне нужно уйти. Это Рицка обычно убегает из дому, в этот раз… – Соби, пойдем погуляем? Он берет меня за руку, прислоняется к плечу. Его слова не относились ко мне? Я опять все неправильно понял. Через четверть часа мы сидим на лавочке в парке, наблюдая, как в пруду лебеди переплетают шеи, обнимая партнера, выражая трепет своей преданности и любви. Пальцы Рицки сплетены с моими, шевелиться не хочется, дышим тоже на двоих. – Соби… Голос едва различим. Чуть пожимаю пальцы, показывая, что слышу. Он поймет. – Давай сегодня будет День рождения нашей семьи… – Согласен…