Вопреки

1. Чистый Страж

Проклят, брошен, Словно камень с неба. Страшно падать, Только ждать ещё страшней. Всё помнить и жаждать Любви, но быть распятым ею. И мчаться к безумью, Услышав голос. Ровно в полночь Снова тень идёт ко мне. Снова полночь. Слышу чей-то голос. Шепчет имя, Манит и зовёт меня. И белым туманом На стёклах чей-то вздох оставлен. И гаснет вдруг пламя, Хотя нет ветра. Вижу тень я – Кто-то в чёрном у окна. Кипелов «Кто ты?»

– Нет, я не позволю переместить картину. Да, я понимаю, что она попадает в полумрак. Так задумано по экспозиции. Нет. Тоже нет. Либо выполняете мои указания, либо я отменяю выставку. Сбрасываю звонок и отключаю телефон. Чтоб прийти к нужному мне решению им требуется время, но выслушивать истерики работников галереи мне неинтересно. Я посвящу эти часы созданию новой картины, а не пустому пререканию. Да, я вернулся на стезю художника. Письмо Рицки… Это письмо вывернуло меня наизнанку и собрало заново. Месяц я не отрывался от холстов. Что перегибаю палку понял, лишь когда несколько раз к ряду падал в обморок от изнеможения. Я вырисовал все, о чем болела душа. Выплескивал страдания, отчаяние, ужас, тоску о погибшем любимом и о загубленных возможностях. То, кем я мог быть, но никогда более не стану... И я рисовал его. Моего единственного Рицку. Он то прятался от меня за клубами сизого тумана, то мелькал внезапным образом на различных холстах, то смотрел в упор, перетряхивая мне душу. Пару месяцев минуло, а картины оказалось негде ставить. И тогда я вновь впустил в свою жизнь Кайдо. Не понимаю, почему Кио до сих пор общается со мной, но он пришел. С его помощью я постепенно вытянулся из болота. Даже известность обрел. Выставки моих работ стабильно проходят раз в полгода. А на аукционах идут жестокие бои за право приобрести картину. Несколько раз я сталкивался с Ритсу-сенсеем. Он купил одну из работ. Ту самую, в которой я отразил отношение к собственной юности. Думаю, он с первого взгляда все понял, вот только картина ему зачем? Рефлексировать собрался? Впрочем, мне все равно. И на все его слова плевать. Не смотря на то, что они в чем-то правдивы. И на любые его попытки наладить контакт отвечаю твердым отказом. Довольно в моей жизни витать призракам прошлого. Я позволю остаться лишь одному – Ангелу. Ангелу, со дня смерти которого пошел третий год. Я смирился с тем, что его больше нет. Но я никогда не забуду его, и никогда не изменю. Рицка… Мой любимый, мой пушистый котенок. С твоим появлением в моей жизни изменилось многое, а твоя смерть перевернула все. Даже данную мне от рождения природу. Теперь я не Боец. Стук в дверь прерывает мысли. Рановато Кайдо пришел. Он построил карьеру на репетиторстве, совместно с супругой открыл художественно-дизайнерскую школу. Дела движутся неплохо, так что видимся мы нечасто. И друг, наученный горьким опытом, всегда заранее предупреждает о визите. Да, что-то меняется, а что-то остается прежним. Собираюсь захлопнуть дверь сразу же, как только встречаюсь взглядом с пронизывающими льдинами, едва скрытыми стеклышками очков. Так хотелось дернуть сильнее, чтобы отсечь длинные тонкие пальцы, препятствующие закрытию двери. Будь я истеричной барышней, так бы и сделал. Но я – Агатсума Соби, взрослый уравновешенный мужчина, способный адекватно справлять с любыми ситуациями. Однако же! Давненько я не применял методику аффирмации. – Мой ответ – нет. – Я еще ничего не сказал, ученик. – Я знаю все Ваши фразы, сенсей. Знаю, как Вам не терпится исследовать меня – Чистого Бойца, ставшего Жертвой. Но на любое предложение ответ отрицательный. – Я хочу, чтобы ты вернулся в Школу… – Нет. – И стал в Пару с новым Стражем. Обреченно вздыхаю и отпускаю дверь. Возможно, стоит раз потерпеть, но поговорить с ним основательно. – Это смешно. Кем бы я теперь ни был, я никогда не разобью нашу с Рицкой Пару. Я навеки воспринимаю себя как Бойца Нелюбимого. – Ученик… – Уходите, наставник. Вы более не властны приказывать мне. А свое отношение к ситуации я выразил еще в госпитале. Оно не изменится, не старайтесь. – Я не был бы так уверен. Ведь мне есть, что тебе предложить. – Повторю последний раз – меня это не интересует. – Что ж, очень жаль. Ведь у нее весьма-весьма интригующие показатели. Взял в ученики. Что?.. Бровью не веду, но у меня шок. Я ведь единственный, кого сенсей брал под личную «опеку». Такой судьбы не пожелаю никому, даже Возлюбленным. Не смотря ни на что. А вот теперь… Он говорит еще о ком-то? Значит, не столь я особенен. Директор нашел еще одного Чистого Бойца и решил продолжить дело, ведь желаемый им результат не достигнут. – Здравствуй, Соби. Обмираю от вида выступившего из-за спины Ритсу человека. Смотрю во все глаза. Смотрю, но не верю. Такого просто не может быть! Злость поднимается бурой волной, и я быстро моргаю, чтоб убрать пелену, застлавшую глаза. – Сенсей, так Вы нашли ее! – Что? – хмурится Минами. – Мою сестру-близнеца, потерянную в детстве и, – оглядываю ошарашенную девушку, – на десяток лет меня младшую! Столько лет я искал ее не смыкая глаз, и вот! – Прекрати ерничать, ученик. – Вы больны, учитель. Коллекционируете не только трупы бабочек, но и людей, похожих на умершую любимую. Сначала я, теперь эта девчонка, будто мое отражение в юности. Чего Вы добиваетесь, учитель? – Ты знаешь. Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне. – Нет. И заберите «клона». – Соби, я не уйду, покуда мы не поговорим! – восклицает женская версия меня. Голос, естественно, не похож, но странновато тонок. Словно искусственно надломлен. Раздражает. Внимательно оглядываю Стража. Она – искусно созданная копия меня, но что-то зудит под кожей. Какие-то несоответствия, незаметные, но настойчиво требующие к себе внимания. Не до конца загубленная интуиция Бойца шепчет об обмане. Но кроме предчувствия у меня нет и маломальской зацепки. Одно ясно – меня вновь пытаются втянуть в грязные игры. Я им что – мальчишка? Не осталось ни единого рычага, способного надавить на меня. – Уходите. Разворачиваюсь спиной, демонстрируя, что разговор окончен. Не знаю, где Минами откопал девчонку, но догадываюсь, что вбил в голову. Жаль ее, но уже поздно. – Соби! Как можно поворачиваться спиной к другу?! Хмурюсь, пытаясь понять, отчего вдруг кольнуло в груди. Кольнуло там, где несколько лет ноет плотно смотанный клубок оставшихся в живых чувств. Кажется, это место люди называют сердцем. Чтобы на моем месте сделал Рицка? Усмехаюсь, ибо даже думать не нужно. Несомненно, он постарался бы вырвать ее из лап Ритсу. Я-то знаю, что это бессмысленно, но Рицка обязательно попробовал бы. И, скорее, не ради нее, а для меня. Он бы не отступил, не попытавшись. Хотя б поговорить. Когда-то эта особенность Рицки – тотальное человеколюбие – изменило мое миропредставление, мой стиль в Системе. Если подумать, встреться мне кто-то подобный в детстве, кто показал бы хоть кусочек того мира, коим так щедро одарил меня Нелюбимый, возможно, и судьба сложилась бы иначе. И мы с Рицкой с самого начала были бы и счастливы, и вместе по сей день. Нужно попробовать. Возможно, я так верну хоть часть долга перед младшим Аояги и Вселенной. – Чистый Боец, как тебя зовут? – Сая. – Входи, Сая. А Вы, Ритсу-сенсей, прощайте. – Соби… Но я захлопнул дверь. – Не жмись у порога. Проходи. – Д-да! Волнуется. Но какова причина? Это трепет Стража перед Агнцем или?.. Какие инструкции ей выданы сенсеем? Что гадать, спрошу прямо. – У меня нет инструкций, – отвечает девушка, а я скептически изгибаю бровь. – И кому ты лжешь? Я прошел эту школу, и я был лучшим. Так что твой единственный шанс – говорить искренне. – Я не лгу тебе, Соби. Я дала ответ ровно на то, что ты меня спросил. Верно. Я и запамятовал. Рицка же учил меня общаться по-человечески, не как в Школе. – Какие у тебя приказы на мой счет? – Я не могу ответить на этот вопрос. – Но можешь ответь на любой, чтобы я не спросил тебя? – Да. Бедный Рицка. Теперь я понимаю, что он чувствовал, когда слышал подобное. Слышал от меня. – Уходи. Нам больше не о чем говорить. – Думаешь, ошибся? Молча возвращаюсь к картине. – Я не прошу спасти меня, я здесь ради тебя! – Считаешь, – одариваю собеседницу колким взглядом, – что я нуждаюсь в помощи? В долю секунды девушка оказывается рядом. – Я люблю тебя, Соби. И прежде, чем я среагировал, прижимается к моим губам. Поцелуй длится лишь мгновение, и у меня ощущение, что это скорее удар молнии, а не прикосновение губ другого человека. Я оглушен удивлением, за которым следует полный раздрай чувств. В миг, когда она отстранилась, я, пусть всего на миллиметр, но потянулся вслед. Какого черта?! – Убирайся. Говорю твердо, но в душе что-то перевернулось. Какое-то отдаленное ощущение родного тепла мелькнуло, едва тронув прикрытую рану души. – Я вернусь к тебе вновь. Я вернусь к тебе, Соби! Это прозвучало с такой непоколебимой уверенностью и жарким пламенем в сердце, что слова оскорбления застревают в горле. Эти интонации… Я так скучал по ним, так долго не слышал. Только Рицка умел так говор… Но ведь это не Рицка! – Замолчи! – рычу сквозь стиснутые зубы. – Больше никогда не… Больше никогда… Не понимаю почему, не могу заставить себя произнести эти слова. Не могу навсегда запретить ей появляться рядом. – Ты читала мой профайл? Агатсума Соби – Страж Нелюбимого. Навеки. Даже если мои способности изменились, я не… – Не читала я твое досье! Чтобы знать тебя, оно мне ни к чему. – Уйди. Сам себя не понимаю. Что она сделала, поцеловав меня? Что это за заклинание? Почему теперь я радушно расположен к этой марионетке Ритсу? Почему так остро реагирую на ее слова? Ведь после смерти Рицки никто не мог задеть меня. – Чипсы и кола, – внезапно говорит девушка, кивком указывая на обеденный стол. – Ты ведь не ешь такое. Зачем тогда ты это хранишь? – Это не твое дело. – Зачем постоянно напоминаешь себе о потере?! – Не смей задавать подобные вопросы. Ты не имеешь на это никакого права! – Так дай мне его, это право! – Нет. – Зачем ты устроил мемориал, Соби?! – Чтобы не забывать вкус и цену жизни! – рявкаю в ответ. В комнате надолго повисла тишина. Зачем я ответил ей? Зачем я вообще позвал ее в дом? Почему разговариваю с ней о Рицке? Ведь, если подумать, она – первый человек, с которым я заговорил о нем. Какого черта? – Наверное, мне стоит уйти сейчас. – Давно нужно это сделать. – Я еще вернусь. – Тебя здесь никто не ждет. – Учитывая твою склонность к тотальному дружелюбию, я не стану дожидаться приглашения. Деревянная преграда наконец-то разделяет нас. Что это сейчас было?! Неужто моя судьба никак не успокоится, и решила вытворить очередной кульбит? Но нет, я не покорюсь. В отличие от прошлого Соби, у меня есть свобода и право голоса. Не для того Рицка ценой жизни вырвал меня из капкана, чтобы я вновь нацепил петлю на шею. Я сам распоряжаюсь судьбой. Рицка бы гордился мной. Наверно… Я стараюсь думать именно так, и не думать, что это я его убил. Да, я хозяин себе. Осталось только выбросить из головы сегодняшнее происшествие. Но натренированная память Стража раз за разом прокручивает эпизоды, анализируя. Ее слова и поведение совсем нетипичны для Бойца. Она чрезмерно вольнолюбива. Такое поведение свойственно Жертвам, но никак не Стражу, которого воспитывает Минами Ритсу-сенсей. Вздрагиваю от звона инициированной Системы. Рывок, чтоб телепортироваться туда, но запоздало вспоминаю, что это мне более недоступно. Останавливаюсь, коснувшись дверной ручки. Куда меня понесло? Все это время я игнорировал посланные за мной Пары. В крайнем случае, вопрос решался рукоприкладством. Но сейчас… Импульс, за которым я последовал, – Сая, возможно, не ушла. Пытаюсь вернуться к картине, но ноги соглашаются двигаться только в сторону улицы. Чувства, ощущения, предположения, мысли – все смешалось в кашу. Твою ж! Выскакиваю на лестницу и вижу их. Сая отошла буквально на сто метров от дома, как дорогу ей преградили двое. Явно наставник постарался. Чистая провокация. Ведь понимаю же, тогда почему ведусь? Не слышу, о чем они говорят, и мне это не нравится. Придется подойти. Это нравится мне еще меньше. – А вот и он, – надменно выплевывает парень, прожигая во мне дыру взглядом. Что-то не припоминаю эту Пару. Опять новички? Что ж Минами их в размен пускает? Сенсей–сенсей, Ваши методы… – Я не намерен сражаться. – У тебя нет выхода, Агатсума. – К тому же, ты не можешь! Стал тряпкой и прячешься за бабские юбки! – вновь выкрикнул чужой Боец. Паяц. Мне смешно от его слов, но не более. – Совсем жить надоело? – тихо спросила девушка и, внезапно для меня, атакующая Пара побледнела и отступила на несколько шагов. – И я в брюках, – словно невзначай добавила Сая. – Мы не знали, что здесь будешь ты, чокнутая! – Тогда валите отсюда. – У нас приказ. – Кретины! Как долго собираетесь позволять другим распоряжаться вашей жизнью?! Замираю, прокручивая в голове услышанную фразу. До боли знакомо, до крика больно. Когда я впервые услышал эти слова, то не понял их. Посчитал речами ребенка. Смешно – я требовал от Рицки быть взрослым, но воспринимал как дитя. Какое лицемерие! Он же упорно настаивал, и я стал вслушиваться в сочетания звуков. К моему ужасу – они оказались наполнены смыслом. Тем самым смыслом, что я упускал все годы. Я даже не искал, а Рицка жил этим. И рядом с ним, постепенно, я учился жить. – Соби, я буду сражаться в авторежиме. Но для меня будет честь, если ты займешь место Жертвы. Лишь номинально, на этот поединок. По-видимому, задуманной Ритсу наглядной демонстрации избежать не удастся. Мозг размышляет о вариациях решения, а тело само послушно перемещается в заданную позицию. Бой начался. Система, безликая и бесчувственная, заполнилась грохотом и всполохами. Едва морщусь от саднящего чувства дисгармонии. Оказывается, я успел отвыкнуть от хаоса поединка – слепящих вспышек, какофонии звуков, шипящей рези натянутых нервов… Не смотря на то, что до сих пор Сая успешно отражала все атаки, ее способности довольно посредственны. Не знаю, что такого заприметил Ритсу, что решил заниматься с ней. Разве что внешность. Разглядывая девушку, пропускаю момент очередной атаки противника. На нас несется мощный вихрь из игл. От него можно укрыться без потерь, только если сразу бросить защитную сеть высшего порядка. Не думаю, что она умеет это. Помимо меня, мало кто мог управиться с таким, да и поздно. Усмехаюсь – боль от ограничителей… Давненько ее не ощущал. Делаю шаг вперед, чтобы заслонить Саю. Меня по-прежнему не интересует пол вошедшего в Систему Бойца, но думаю, что Рицка одобрил бы такой поступок. И почему она до сих пор бездействует? Любой щит уменьшит повреждения, это и ребенку ясно. – Стой на месте, Соби. Слова сказаны с улыбкой, но я замираю, как от приказа. Сая вытягивает вперед руки, обратив ладонями кверху, в момент, когда вихрь достигает нас. – Принимаю. Что?! Как это? Льдистое марево вдруг разделилось на две полосы и собралось концентрированными шарами на руках девушки. – Усиление молниями. Система мгновенно наполняется раскатами грома, причина которого синими всполохами вьется вокруг запястий этого странного Стража. – Сдаетесь или…? Она смотрит на противников в упор, словно читая их души. – Да будь ты проклята! Отмена Системы! И Пара скрывается в телепорте. – Какое счастье, что им хватило ума, чтобы сдаться. Они хорошие ребята, не хотелось их калечить. Она дыханием гасит магию и закрывает Арену, возвращая мир на круги своя. Мгновение спустя смотрит на меня с той же непринужденной улыбкой, словно ничего сейчас и не было. – Что ты…? «Что ты такое?» – хотелось спросить, но я переиначил. – Что ты сделала? Как такое возможно? – В своей жизни я знала много боли, Соби. Боль от ограничителей ничтожна по сравнению с тем, что мне пришлось пережить. Поэтому я научилась пропускать через себя атакующие заклинания, усиливать их и возвращать противникам. Они проигрывают от собственных атак – это забавно и чертовски бесит, не так ли? – Но если заклинание будет чрезмерно сильным для твоих способностей? – Дело не в способностях. Никакое заклинание в Системе неспособно причинить мне боль более сильную, чем та, что за ее пределами, Соби. Но я все еще жива, Нелюбимый. Девушка растворилась в телепорте, а я остался стоять в растерянности посреди улицы.