Вопреки

Как ты можешь смотреть в мои глаза, как в открытые двери, Ведущие в самую глубину моей души, Которая оцепенела. Опустошённый, мой внутренний мир будет спать где-то мёртвым сном, Пока ты не найдёшь мою душу и не приведёшь её обратно. Evanescence «Bring me to life»

Ноги на ширине плеч, руки вверх и в стороны, вдох, спина плавно прогибается, выдох. Руки к груди, поворот, вдох, наклон, выдох. Раньше я практиковался, чтобы поддерживать пластику тела, сейчас же я пытаюсь трансформировать сексуальную энергию в жизненную силу. Постоянная близость любимого лишает рассудка. Если бы только... – Ты занимаешься йогой? Слегка вздрагиваю от неожиданности. Не знал, что ты проснулся и смотришь. – А научи меня! Легко выскальзываешь из-под одеяла, становясь рядом. Взгляд лучится азартом и жаждой новых открытий. – Кажется, я что-то такое знаю. Как же оно?.. Ты усиленно сопишь, пытаясь сесть в «лотос». – Рицка, не надо так. Все нужно делать плавно и постепенно, резкие и грубые движения лишь навредят телу. Смотри. Начинаю показывать ему простейшие асаны. К моим удивлению и радости, мальчик схватывает все налету. Я в детстве был «деревянным» – пластику, гибкость и грацию пришлось развивать годами упорного труда, у Рицки же этот дар врожденный. Я стал обучать его более сложным позам. Не замечаю, как получилось, что он оказался подо мною. Осознаю, что удерживаю над ним на вытянутых руках вес своего тела и изо всех сил борюсь с собой, чтобы не припасть к его губам. И будь в его глазах хоть толика страха или протеста, я тот час отстранился бы, но он смотрит уверенно и... даже приглашающе. Руки дрогнули, разум вопил, но древние инстинкты тела невозможно заглушить никакими блоками. Я чувствовал его дыхание на своих губах, почти прикасался легкой полуулыбки уст, как в дверь громко заколотили. – Соби! Совесть у тебя есть или нет?!! Немедленно открой!!! – вопил по ту сторону Кайдо. Я откатился от Рицки. Если ли у меня совесть? Вопрос как нельзя кстати. Будь она у меня, я бы сейчас не приставал к юной Жертве... – Агатсума, мать-твою-перемать! Кио заколотил сильнее. Ничего не оставалось, как открыть ему. – Сейчас же ответь – каким местом ты думаешь?! Привет, Рицка. Ты хоть помнишь, что сегодня за день?! И не вздумай мне лгать! Если бы я не пришел!!! Ах… Короче, у тебя на сборы минут десять. Живо, Соби! – Не ори на него! Рицка рявкнул так, что бедный Кайдо подпрыгнул и инстинктивно попятился. – Он прав, Рицка. Я действительно забыл. – Что происходит, Соби? Приближаешься, и я успокаивающе глажу тебя по голове. Твой взгляд, полный беспокойства за меня, сводит с ума. Не надо, малыш. Право, не стоит… – Кхм!!! Друг напомнил о своем присутствии и о необходимости шевелиться. – Мне нужно собираться, Рицка. У нас в университете сегодня экзаменационная выставка. – А… а картины, Соби? – Все уже там, мелкий. Осталось только самого художника изловить. Кио раскидывает руки и шагает ко мне, словно намереваясь поймать, но тушуется под нашими с Рицкой взглядами. – У тебя точно все хорошо? Улыбаюсь, теребя пальцами кончик бархатного ушка, а затем, склонившись, шепчу так, чтоб услышал только ты: – Котенок…

–//–

Блаженно потягиваюсь, еще не сбросив путы сна. Умиротворение обнимает душу, как и теплое одеяло – тело. Шарю рукой, не открывая глаз, чтоб подгрести под бочок Рицку. Но вот пальцы натыкаются на стену, а любимого все нет… Пару секунд святого неведения, чтобы подумать, где он может быть, и вспомнить, что его уже нет. Резко поднимаюсь и иду в душ. Вот такие, счастливые сны, терзают меня куда сильнее, чем кошмары. Сны… Наш с Рицкой бич. И если свои эротические страсти я со скрипом мог объяснить обделенными естественными потребностями тела, то произошедшее с Нелюбимым не поддавалось пониманию. С содроганием вспоминаю то время, когда Рицку стали изводить сны. Будучи идеальным Стражем при Сеймее, как Боец Нелюбимого я постоянно мысленно клеймил себя позором. Ибо упускал начало всех важных изменений, случившихся с котенком. Так было и со снами.

–//–

Обычно мирно спящий Рицка вскочил посреди ночи с криком. Я не придал этому большого значения – малыш говорил, что иногда ему снится смерть брата. Убаюкал поцелуями, объяснив его странный взгляд на меня как отголосок кошмара. Я не сразу обратил внимание, что Рицка все дольше просиживает за учебниками, что ложится спать он стал глубокой ночью, как и я. И только такой болван, как я, мог поверить в отговорку про экзамены и стремление закончить школу с золотой медалью, когда оказалось, что Рицка поднимается через пару часов после отбоя и продолжает заниматься. Только я мог списать его затравленный взгляд на усталость. Только я мог, стремясь помочь, едва не свести его с ума. Я подсыпал ему в чай снотворное… Удобно устроив мальчишку на кровати, я ушел на работу, довольный собой. По окончанию университета меня пригласили в престижную художественную студию. Кайдо повизгивал от восторга и дружеской зависти. Говорил, что и думать тут нечего – нужно хватать рыбку за жабры, пока кто-то более прыткий ее не сожрал. Я же сомневался. С одной стороны – это приличные деньги, которые нам с Рицкой нужны. А с другой – зная требования этой компании к своим специалистам, их привычку выжимать все возможное, свободного времени мне более не видать. Да и оставлять Рицку одного совсем не вариант. Во избежание повторения ситуации с картинами, я решил посоветоваться с Жертвой. – Все зависит от того, как ты сам ощущаешь. Если тебе хочется на эту работу – конечно, иди. А если душа не лежит – отыщется что-то другое, – сказал подросток. В этом весь Рицка. После сопоставления всех факторов, я поставил условие, что получу свободный график и возможность работать дома. Оповестил своих теоретических работодателей, и благополучно забыл. Очевидно, что они на такое не пойдут. Но, к удивлению, спустя неделю мне пришло письмо с согласием. Мои наниматели скрипели зубами, сверкали глазами, но внесли изменения в контракт. В отместку работой меня завалили на пару столетий вперед. Вот и сегодня я ушел исполнять свои обязанности, оставив любимого отдыхать. Если бы я только знал… Что с Жертвой что-то не так, я почувствовал много позже. Наплевав на все, я сбежал с планерки и телепортировался, едва захлопнув за собой дверь туалетной кабинки. Рицка обнаружился на полу. Он метался и вскрикивал, но не имел возможности проснуться. Его кошмар длился часами, а я оказался не способен помочь. Он плакал и просил прекратить, постоянно шептал мое имя, а я не оставлял попыток разбудить его. Мне было безумно страшно, но когда он вдруг затих – стало еще хуже. Я затаил дыхание и жил лишь тем, что вслушивался в отстукивающее удары сердце любимого. Ни единой мысли в голове, ни единого лишнего движения – я исчез, полностью сосредоточившись на мальчишке. Жизнь вернулась, когда он медленно и глубоко вздохнул, открывая глаза. – Я знаю, Соби. Можешь ничего не говорить. Это было кардинально, но оказалось очень действенно. – Рицка… Почему ты ничего не сказал мне про кошмары? – Ты бы мне не поверил. – Что? – Тогда было рано, я не смог бы объяснить. Зато сейчас я знаю. Отворачиваюсь, не зная куда себя деть. Рицка лежит на моих руках, я не могу уйти, не потревожив его. – Соби… Он внезапно меняет положение и, оседлав мои бедра, приникает в поцелуе. – Теперь все будет иначе. Обещаю тебе. Больше никто… Никому не позволю обидеть тебя. Никто не причинит боль. Он зацеловывает меня, а я слишком ошеломлен, чтоб ответить. Что-то не так. Разве так может быть? После всего, что он только что пережил. Вслушиваюсь в нить связи, и понимание прошивает иглой. В действиях Рицки нет страсти, он пытается заглушить боль. Нашу боль. – Малыш… Ловлю его за руки, пытаясь отстранить, но справиться с подростком неожиданно сложно. – Котенок, нет… Его руки выворачиваются из моих. Зубками и языком он терзает мочку моего уха, а шустрые пальчики вовсю ласкают мой торс. – Рицка, стой. Хватит! Оказавшись сверху, вдавливаю его в кровать, пресекая попытки вырваться, но Рицка не шевелится. Лишь смотрит на меня больным взглядом. – Что тебе снится? Он молчит. Просто смотрит и молчит. – Ответь! Рицка!!! Подросток поджимает губы. – А ты уверен, что хочешь знать? – Уверен. – Потому, что ты – мой Страж? – Потому, что люблю тебя, глупый мальчишка! Потому, что мне не безразлично, что с тобой происходит! Как долго ты еще будешь подозревать меня в ошибке, которую я осознал еще в самом начале?! – Я не сомневался в твоих чувствах, Соби. Я хочу, чтобы прекратил сомневаться ты! Чтобы наконец понял, что ты – это ты, что поступки твои продиктованы личными мотивами, а не эфемерной чужой волей. Что беспокоишься обо мне отнюдь не потому, что ты ответственен за меня, как Боец. Сколько можно, Соби?! Когда же до тебя дойдет, что ты любишь меня?! Он умолкает, задыхаясь от нахлынувших чувств, а я не знаю, что ответить. Разве минутой назад я не сказал ему тоже самое? Почему он думает, что я не понимаю своей любви к нему? – Отпусти. Разжимаю руки и отодвигаюсь в сторону. Рицка садится рядом, устраивая голову на моем плече. Смотрю, как он прикладывает ладошки к щекам, явно недоумевая, отчего они пылают. – Это тоже из-за меня. – Что? – не понимая предмета разговора переспрашивает он. – Я пытался разбудить тебя… даже таким методом. – Пощечинами? – голос подростка звучит удивленно. – Да. – Эм… Ничего страшного, Соби. Я понимаю, ты хотел помочь. – Рицка… Я ударил тебя, и не единожды. – Тебе понравилось? – Что?! Нет! – Тогда о чем речь? Такое случается, когда пытаешься спасти другого. У врачей это вообще постоянная практика. Сделать больно, чтобы исцелить. Это не единственный путь, но самый распространенный. – Рицка… Ответь. Прошу… – Ты. Мне снился ты, Соби. – Не понимаю. Я… причинял тебе вред? – Нет. Вред причиняли тебе. Я не мог выдержать… Я хотел… Хотел увидеть все до конца, знать, но происходящее с тобой… Было так больно… Даже просто смотреть. Я не представляю, как ты пережил это… – Рицка! Беру его лицо в ладони, заставляя смотреть мне в глаза. – Это лишь сон, Рицка. Кошмар, наверняка навеянный. Ничего из того, что ты видел, не было! Если бы ты сказал мне раньше, я бы давно нашел способ избавить тебя от… – Нет, ты не понял, Соби. Это не заклинание. Это ты. Я видел твою жизнь. Видел тебя в детстве, как ты растешь, как тебя воспитывает Ритсу, как встречаешь брата, меня. Я знаю о происхождении каждого шрама на твоем теле. Я видел твой мир. Я не слышал твоих мыслей, но твоих чувств было достаточно. Можешь спросить меня о чем угодно, что знаешь только ты, я не сомневаюсь, что мой ответ окажется истинным. Я… Что?.. Я… О чем он?.. Трясу головой, пытаясь сосредоточиться. То, что он сказал – невозможно. Я неправильно его понял. – Ты все правильно понял, Агатсума Соби. Обрати внимание на то, как изменилась между нами связь. Я начал чувствовать тебя как себя с того самого вечера, когда мы отмечали твой диплом. А открывшиеся во мне способности Бойца углубили мои ощущения. Теперь я знаю о тебе все. Вопрос лишь в том, прекратишь ли ты от меня убегать? Рицка умолкает, а я замираю, остановившимся взглядом созерцая пустое пространство перед собой. Я… не понимаю его слов. Это невозможно. Невозможно. Невозможно… – Соби? Соби! Соби, дыши!!! Рицка трясет меня и кричит, но мне неясно, почему. Я ничего не понимаю. Мир стремительно сужается. Я словно в скорлупе грецкого ореха, что с треском все сжимается и сжимается. Так страшно. И так холодно. – …луйста, услышь же ты меня! Соби, ты мне нужен! Неужели ты не понимаешь этого?! Ты так мне нужен… – Ри-ц-ка… Это его тепло рядом. Это он не позволяет мне провалиться во тьму. Это за биением его сердца выстукивает такт мое. – Почему?.. Почему ты вечно бежишь от меня прочь? Что во мне не так?! Я слаб для тебя, да? – Мне… страшно. Рядом с тобой… видны все мои пятна. – Тебя никогда не беспокоило мнение других. А я и так все давно знаю. Так от кого ты пытаешься скрыться?! Соби, в мире существует гораздо большая боль, чем пережили ты или я. Зачем, скажи зачем, приумножать ее? – Разве… я не противен… тебе?.. – Ты сам знаешь ответ. И чего ты хочешь? Чтобы я уговорил тебя? Убедил поверить мне? Заставил? Ты привык к постоянному принуждению и не можешь поверить, когда иначе? – Нет, нет… Он приникает к моим губам, целуя напористо и жестко. Рицка, не надо, ты же не такой. Тебе от этого гораздо больнее. – Теперь я знаю, что нужно делать. Вставай, Боец. Рицка отпрыгивает и выжидающе смотрит на меня. – Встань, я сказал!!! Я чувствую, как вокруг бушует Сила, кипя от желания впиться в мое тело и подчинить, но Нелюбимый, почему-то, удерживает ее в стороне. – Ведь ты не веришь в меня, Соби. Не представляешь, какой из меня может получиться Хозяин. Что ж, я покажу тебе. К стене, Боец. Отвожу взгляд и следую приказу. Значит, и Рицка тоже… И для него есть грань. Я, как повелитель слов, должен знать их пустую цену. Тогда почему, к чему эти надежды? – Сними рубашку и руками обопрись. Безропотно выполняю. Закусываю губу, ощущая привычное равнодушие стены и понимая, что тело помнит все так ярко, будто бы не годы прошли, а секунды, покуда после удара хлыст не совершит оборот, чтоб вновь опуститься на рассеченную кожу спины. Внутри все каменеет, пальцы невольно сильнее впиваются в стену, а я усилием воли выравниваю дыхание, чтобы расслабить мышцы. Тогда боль разливается по всему телу, а не выжигает один участок, и разум не теряет контроль. Что же Вы медлите, сенсей? Я знаю о этой китайской пытке, когда после долгих часов падания с четким интервалом, капли все нет. И пленник сходит с ума именно от ожидания. Мы не раз проходили это. Я усвоил урок, сенс… Сердце делает кульбит и припускает всполоханным зайцем. Не витая плеть опускается на спину, а теплые губы прижимаются поцелуем. Чуткие пальчики скользят по шрамам, изливая запредельную нежность. Я вскрикиваю, хоть никогда себе такого не позволял. – Глупенький Соби, чего ты от меня ждал? Запрокидываю голову и едва сдерживаю всхлип, когда по спине начинают расцветать жаром узоры, начертанные языком. – Я применял к тебе Силу? – Н-нет… – Зачем ты встал у стены? – Я… подчинился. – Силе? – Нет. – Тогда как? – Я… я сам. – Почему? – Я выбрал… тебя. – Меня? А кто я? Кто сейчас стоит за твоей спиной? Ритсу, Сеймей, Рицка или ты сам? Я теряюсь от этих вопросов. Неужели?.. – Да, Соби, так, как ты сейчас пришел к стене, ты выбирал поступать всю жизнь. Не силой, не принуждением, только собственным решением. Заставить другого выполнять свою волю возможно, лишь если он сам согласиться с этим. Дыхание замирает в груди. Это я всему виной. Я… Что же теперь?.. Не зная, как жить дальше, остается прислушиваться к ласкающим пальцам и тихим словам. – Соби, я обещал, что больше никогда тебе не причинят боль, но как уберечь тебя от боли, причина которой ты сам? – Рицка… Усилие, последнее, отчаянное, на пределе собрать остатки разума и обрести понимание. Но в голове все звенит. Тело сотрясает спазмами и кажется, что в глубине меня рвутся древние нити. Нехотя, со скрипами и стонами лопаются стальные троса, что удерживали, словно на растяжке. Мне так странно. Кажется, еще чуть-чуть, и я смогу взлететь, но как? Я же не умею пользоваться крыльями. Они… болят. Запрокидываю голову, истошно вопя и раздирая ногтями стену. Ноги подводят, я валюсь на пол, почти сразу ощущая привычные тепло и тяжесть навалившегося сверху тела. Это Рицка. Что же ты сделал? Изо всех сил я старался сдержать себя, но, малыш, что ты наделал? Что ты сотворил со мной? Ты так отчаянно стремишься дать мне свободу, раз за разом старательно прикрепляя к моей израненной спине крылья, но зачем? Зачем мне эта свобода, Рицка? Зачем она мне?! Ты вскрыл старые раны. Вскрыл и присыпал пеплом. Я не кричал, хрипел. Надсадно, на пределе дыхания и жизни. Казалось, я умру от этой боли. Я думал… Хотя нет, думать я не мог. Эти воспоминания не в моей голове, они заложены в моем теле. Они гнездятся глубоко во мне. Убрать их – значит убить и меня… Что же ты?.. Зачем?.. Я не выдержу. Пусть… Но химера прошлого, которая вот-вот должна была поглотить меня, развернулась и ушла. Не исчезла, не растворилась, не умерла. Она просто ушла. Ушла еще глубже. И оставила меня. Теперь, когда ее нет… Я не знаю, что мне делать. Я даже не знаю, как мне дышать. Это хуже, чем чувствовать себя брошенным псом, презренным своим хозяином. Эта пустота… Пустота, в которой остался я один… Я? А кто я? Соби, что был воспитан Ритсу-сенсеем? Нет, я не такой, как хотелось бы ему. Соби, которого дрессировал Возлюбленный Сеймей? Отнюдь, ведь и здесь я не оправдал ожиданий. Соби, которого лелеет Нелюбимый Рицка? И вновь нет, ибо и его представлениям я не соответствую. Так кто же я? Что значит – быть Соби? Я… не знаю. Раньше не задумывался над этим. В этой пустоте я один на один с осознанием истины, с покалеченной жизнью, ошибочным прошлым – как мне жить с этим всем?!! Как мне, считай только родившемуся, справиться со всем этим грузом?! Как не захлебнуться под ним? Я не могу!!! Не могу постоянно напоминать себе, что должен дышать. Не могу постоянно заставлять сердце биться. Мне… мне не хватает сил. Эти стены… они рушатся, падают. Они раздавят меня. Нет, я окажусь похороненным заживо под обломками. Я… я… Мне нужен кто-то… Кто-то, за кем я пойду… Кто-то, кто подтвердит, что я есть. Я не могу. Я боюсь. Я не хочу свободы. Я не хочу встречаться с самим собой. Я не хочу встречаться с человеком в себе. Я не человек, я не человек, не человек. Я – Боец. Хозяин! Пожалуйста!!! Хозяин!!! Ты так нужен мне, Хозяин. Мне нужна твоя сила, твоя уверенность, твоя воля к жизни. Пожалуйста, мне так важно знать, что я нужен тебе. Покажи мне. Прояви свою власть надо мной. Возьми меня. – Соби. Кто это? – Соби. Рицка? Рицка. Взъерошенный котенок, агрессивный, смелый и невероятно одинокий. Двенадцатилетний мальчик с неимоверными фиалковыми глазами. Нет. Нет… Ему скоро шестнадцать. И он… он со мной. Он – моя мания и фобия. Мой фетиш. Он – не Хозяин, он – другое. Любовь? Он не Хозяин мне, но я жажду его власти. Я хочу, чтобы он владел мною. Я отдамся ему добровольно. Впервые. Я не знаю, как жить дальше, я не знаю, как успокоиться. Я не … Это он приоткрыл бездну, лишь ему дано закрыть ее. – Тише… Тише… Чувствую его пальцы, зарывшиеся в мои волосы, а через мгновение легкое прикосновение его губ к моим. Я замираю, боясь спугнуть. Рицка осторожно прихватывает мою нижнюю губу, выпускает и начинает медленно очерчивать контуры моего рта язычком. Мне становится жарко, в голове сразу же возникают эпизоды то из снов, то из яви, и огонь усиливается, постепенно овладевая телом. Рицка охватывает пальцами мой подбородок, принуждая открыть рот. Он с силой прижимается к моим губам, его язык оглаживает мне зубы, я решаюсь ответить. Наши языки танцуют как два огонька на тлеющих углях. Углях, что вот-вот разгорятся всем жаром страсти. – Риц-ка-а-а-а-а, – закусываю губу, чтобы не произнести это вслух. Возьми меня, Рицка. Возьми меня! – Соби, ты чувствуешь меня? Он чуть подается вперед, и головка его возбужденного члена соприкасается с моим. Я вскрикиваю, выгибаясь и усиливая наш контакт. Нажатием на плечо он заставляет меня полностью улечься на спину, и сам устраивается сверху на моих бедрах. Нависает надо мной, одной ладонью упираясь возле головы, а другой, обхватив наши члены, ласкает. – Ри… Хочу позвать его, но не могу, язык присох к небу и не слушает меня. Все, на что я способен, – ловить всхлипы и рваное дыхание котенка и дышать вслед за ним. Его выдох – мой вдох, выдох – вдох. Рицка сжимает руку сильнее, его хвост хлещет меня по бокам, вызывая дополнительные волны блаженной дрожи. Я чувствую, как огонь внизу живота начинает приобретать форму шара, а член каменеет, готовясь выпустить это пламя наружу. – Нет. Рицка убирает руку и встает с меня. Страх. Удушливая волна страха поднимается из ниоткуда и давит-давит-давит. Он бросит меня? – Я не позволю кончить тебе прямо сейчас, Соби. Поворачивайся. Голос Жертвы! Приказ Жертвы! Слова впиваются в тело и сознание, даря сладостную муку. Я фактически подлетаю в воздух и переворачиваюсь. Но развести ноги не удается – джинсы едва приспущены. В отчаянии то рычу, то всхлипываю, но подлая ткань словно намеренно держится за меня. На помощь приходят руки Рицки, легко даря мне свободу. – Молодец. Жертва скользит пальцами вниз вдоль позвоночника, заставляя трепетать в ожидании. Вскрикиваю, когда он вдруг сжимает мои ягодицы, а на пояснице ощущается жар его дыхания. Меня трясет. Трясет от страсти, от томления, от желания, чтобы мной обладали, от невозможности кончить. – Оближи. Рицка прижимает к губам свои пальцы, и я послушно пускаю их в рот. Посасываю, старательно вылизываю и схожу с ума. Рука, сжимающая член, дрожит. Сколько я еще продержусь? Но я не должен разочаровать Жертву. Он не позволял мне… Я… – Потерпи еще немного. Ты – умница, – шепчет он, наконец-то проникая в меня смоченными пальцами. – Рицка! Вскидываюсь еще сильнее, издав хриплый вскрик–вой. Он очень плавно и осторожно чередует движения, поглаживает внутри. – Соби. Голос Рицки столь же хриплый, но он не срывается, он льется уверенно и властно, но в тоже время мягко. Он подчиняет не заставляя, от него невозможно отказаться, его невозможно избежать. – Соби, я – твоя Жертва. А ты – мой Боец. Я отвечаю за тебя. Позволь мне заботиться о тебе. Позволь защищать. Его Сила потоком срывается с кончиков находящихся во мне пальцев и стремится вглубь тела. Я выгибаюсь дугой, запрокинув голову и крича во весь голос. Сила Жертвы затопляет полностью, весь мир теряется в белом свечении. Я чувствую разрешение, и, скорее автоматически, чем осознанно, убираю руку, через мгновение изливаясь. – Все хорошо, Соби, – шепчет Рицка, прижавшись ко мне и успокаивающе поглаживая. – Теперь все будет хорошо. Теперь ты в безопасности. Отдыхай, любимый, отдыхай. Больше нет ни тьмы, ни пустоты. Убаюканный его голосом, я впервые засыпаю, погрузившись в свет.

–//–

В реальность возвращает собственный стон. Тело плавится в горниле желания. Рицка лежит рядом, упираясь лбом мне в плечо, вцепившись в мою руку, и тяжело дыша. Я ощущаю его прикосновения по всему телу. Они волнами перетекают от потирания пальцев на ногах до мягких поглаживаний по волосам. Опять маленький чертенок принялся за старое? – Прости… – обрывисто шепчет юноша. – Я… уже не могу… остановиться… Открывшиеся способности Стража зародили в голове Рицки массу затей. Я весь извелся, пока не узнал о природе фантомных прикосновений. Когда это случилось впервые – решил, что все же тронулся умом. Я думал, что Рицка подошел ко мне и коснулся, а обернувшись, в шоке понял, что котенок в паре метров от меня – мирно занимается уроками за письменным столом. Через некоторое время прикосновения Рицки я стал ощущать не только дома, а где бы я ни оказался. Каким-то образом они миновали одежду, проходясь прямо по коже. Это было подобно касанию перышка – то легче, то сильнее, но неизменно нежно и безумно возбуждающе. Я смирился с фактом, что параноик, и что эротическим снам мало ночного эфира, они решили меня днем добить. Я не сомневался в том, что именно Рицкины прикосновения следуют за мной повсюду, но парнишка вида не подавал, а напрямую спросить я не решался, – вдруг вновь принимаю желаемое за действительное? Первым сдался Рицка. Обозвал меня упертым, безнадежным Взрослым и наглядно продемонстрировал на мне новые умения. Сказал, что получилось так в процессе тестирования связи между нами. За эти эксперименты я его чуть ушек не лишил – вовремя вспомнил, чем все обернется, и остановился до того, как залью кровь квартиру и любимого. Но сейчас…я чувствую себя… по-иному. Что-то во мне однозначно изменилось. Но теперь не до распознаваний. Рицка терся об меня, жалостливо всхлипывая. Сила носилась вокруг, вжимая нас с Жертвой друг в друга. – Рицка… Не бойся ничего. Нас больше ничто не остановит. Доверься мне. Его широко распахнутые глаза засветились надеждой и зарождающимся счастьем. Рицка подался навстречу, я повел его за собой, увлекая поцелуями и ласками. Мои сомнения и страх причинить боль исчезли. Я купал любимого в океане нежности, любви и страсти. Крики Рицки, полные наслаждения, вызывали блаженную дрожь. Я стонал в тон ему, наслаждаясь ощущением единения, ласками любимого, любуясь его гибким, покрытым испариной, телом. Я не отпускал мальчишку, сливаясь с ним в разных позах и раз за разом открывая нам новое небо. Успокоились мы много часов спустя, обессилив и слипшись друг с другом в буквальном смысле слова.

–//–

То, что я был с Рицкой, не изменило того, что я принадлежал Хозяину. Я проснулся, почувствовав во рту легкий металлический привкус, быстро соскользнул с кровати и скрылся за дверью туалета. В этот раз все было недолго и на удивление легко. Может потому, что я чуть ли не свечусь от силы моего котенка. Промыв кровь, что я сплевывал в унитаз, и утерев лицо я вышел, сразу же попадая под встревоженный взгляд фиалковых глаз. Он знал. Конечно же он знал, что мне было плохо. Связь между нами вилась прочной, тугой нитью. «Доброе утро», – поприветствовал его мысленно, чтобы не портить такое чудесное утро своим осипшим голосом. «День давно», – фыркнули мне в ответ. Остаток светлого времени суток мы провели забавляясь друг с другом. Вместе купались, занимались уборкой, готовили еду. Правда, не сколько готовили, сколько переводили продукты, но это никого не волновало. Потом Рицка носился по квартире, дразня меня зажатым в зубах темным хвостиком. Лишь поздно ночью, устав и насытившись друг другом в данную секунду, мы засыпали, но Рицка все еще старался бороться со сном, пытаясь прикрепить свои ушки к моей голове. На следующий день после утренней порции любви и завтрака, мы устроились на кровати, прижимаясь друг к другу. Мой драгоценный мальчишка забавлялся с двумя парами ушек, составляя при помощи хвостов различные комбинации. Набор светлых атрибутов невинности был подарен мне Рицкой на Новый год еще до того, как мы стали жить вместе. Помню, как он смущался, вручая мне пакет, кричал, что это не то, что я подумал. Успокоившись, объяснил, что хочет подарить мне беззаботное детство, чтобы мы с ним могли просто беситься, закидывая друг друга снегом, играть в прятки, в догонялки или творить какие-то несусветные глупости. Что угодно, лишь бы я забыл про Систему, про подчинение и про врагов, что могут ожидать за любым поворотом. – Соби, ты чего? Почему тебе опять больно? Рицка подползает ко мне и умащивает голову на груди, вслушиваясь в биение моего сердца. – Прости, котенок… Просто, ты так заботишься обо мне… Наверное, именно в этот момент меня окончательно перемкнуло, и я поклялся себе, что защищу Рицку любой ценой. Земля слухами полнится. Сенсей и так жаждал заполучить Нелюбимого, а когда узнал о том, насколько Рицка уникальный, вообще с катушек сорвался. Пары сыпались на нас, как из рога изобилия. Меня одно удивляло – к нам ни разу не пришла действительно сильная Двойка. Это весьма настораживало. В чем план сенсея? Измотать нас, чтоб мы оказались бессильны перед настоящим противником? Я никак не мог постичь его логику. Осторожный стук в дверь и тихий смешок Рицки вернули меня из мыслей. – Это Кайдо, не враги. Рицка успокаивающе гладил меня по плечам, грея дыханием затылок. Оказалось, я рефлекторно сгреб Жертву и закрыл собой. – Эй, Соби, ты там? – донеслось из-за дверей. – Не знаю, что у тебя опять стряслось, но надеюсь, что ты в порядке. Если ты дома, может, впустишь меня? Я не стану ничего спрашивать, молча помогу тебе раны перебинтовать. И еще, я вещи твои принес. Твой мобильный не отвечает, я зашел к тебе на работу, но выяснилось, тебя несколько дней там не было. Ты не переживай, я им ничего не рассказал. Мне ж не в первой отбрехивать тебя. Соби? Ведь ты же жив?.. Рицка отодвигается, давая мне возможность подняться, но я не хочу. Легким поворотом головы показываю, что открывать не намерен. – Как можно поворачиваться спиной к другу, Соби? – шепотом спрашивает Рицка, нахмурившись. – Но он увидит тебя… Твой новый вид. В ответ Рицка вновь фыркает. – Все и так увидят. – Не хочу, – ворчу, прижимая к себе любимого. – Я ревную. – Приди Кайдо часом ранее, увидел бы меня не просто без ушек, но и без одежды, – озорно улыбается Рицка, спрыгивая с постели. У меня не остается иного выбора, как открыть. – Спасибо за вещи. Заходи, Кио. – Ты в порядке, – слегка ошарашенно выдает друг. «Хотел бы я быть не в порядке. Тогда бы Рицка обнимал меня и не выгнал из постели» «Я все слышу!» «Конечно, Рицка» Кайдо открывает рот, с возмущением глядя на лучащегося довольством меня, но тут в поле его зрения попадает Рицка. Неразборчивые междометия срываются с губ говорливого художника и он поспешно улепетывает прочь. Успев, правда, пожелать нам счастья. Счастья… Если бы я тогда знал, что оно почти истаяло! Что через несколько дней к нам в квартиру явится Возлюбленный, требуя идти за ним. Я согласился, не обратив внимания, насколько он удивлен. Наверняка, он ждал сопротивления, но это было ни к чему. Я понимал, что моих сил недостаточно, чтобы оградить Рицку от сенсея, что он захватит нас рано или поздно. Поэтому сделал ставку на Сеймея, столько лет успешно сражающегося с Минами и «Лунами». Раз Возлюбленный призвал меня, значит его план перешел в финальную стадию, он готов нанести сокрушающий удар. Я помогу ему достичь цели. Мы сотрем всех, кто может угрожать Рицке, а потом я найду способ избавиться от Сеймея и его ошейника. Я был уверен, что смогу связаться с Рицкой, объяснить мой план, но я ошибся. Сеймей решил напомнить мне о послушании, а я не смог скрыть свое состояние от Нелюбимого. Рицка примчался за мной. И воспринял все по-своему. Я хотел, чтобы он ушел. Не нужно ему смотреть на методы любимого старшего брата. Поэтому исполнил приказ Возлюбленного, атакуя Рицку. И мысленно, и взглядом я молил его уйти, отступить. Он ничего не хотел слушать. Отгородился от меня стеной злости, но я чувствовал, как внутри он плачет и кричит от боли. И все же… он не смог возненавидеть меня. Он всегда дарил мне лишь любовь. А его последним подарком стала его жизнь. Если бы я знал… Не стоял бы сейчас под душем, рыдая в одиночестве. Если бы я…