Вопреки

Ты и Я Движемся во тьме. Тела близко, но души врозь. Скрытные улыбки, припрятанные секреты. Я должен знать, что ты чувствуешь. Я даю тебе все, чем являюсь сама, И все, чем хотела бы быть, Вкладываю в твои ладони. Если бы ты мог раскрыться для меня! Сможем ли мы когда-нибудь преодолеть эту стену? Потому что все, чего я желаю, Однажды увидеть тебя в свету Но ты продолжаешь таиться в ночи. Пожалуйста, выйди из тьмы... Lauren Christy «The Color Of the Night»

Вернувшись домой узнаю, что мама нашла своего Рицку. Что я почувствовал в тот момент? Не знаю… Наверное, ничего. Шок слишком велик, чтобы осталось место на мысли и чувства. Единственное, что тогда было в моей голове, – это понимание, что мама счастлива. Ее Рицка, ее любимый сыночек, вновь рядом с ней. Я бы никогда не посмел разубеждать ее, к тому же это бесполезно. Когда она заметила меня… Ее глаза… Никогда ранее я не видел такого отчаянного сумасшествия в мамином взгляде. Она схватила нож и, с криками «Убирайся, чудовище! Ты больше не заберешь моего Рицку!!!», бросилась на меня. По правде говоря, в тот момент я был готов умереть. Умереть, чтобы больше не слышать этого всего, не видеть, не чувствовать. Я зажмурился, весь сжался, ожидая удара, но его так и не последовало. Этот мальчишка, «Рицка», у которого даже ушек уже не было, остановил маму. Ему удалось успокоить ее всего парой слов, а потом он вывел меня на улицу. – Это ты – Рицка, да? Объясни, чё за фигня творится?! – Ты… откуда ты? Где ты живешь? Я с силой выдавливал из себя слова. – Тц… Где придется, – раздраженно ответил он. – Я – сирота, обычный пацан с улицы. – Тогда… прошу тебя, останься! – выкрикнул я. – Чего?! – от удивления у него глаза на лоб полезли. – Останься! Ты получишь все – и дом, и любящую мать! – Ты чё?.. Ты такой же свихнутый, как и она?! – Прошу, останься. Останься, чтобы мама была счастлива. Сделай ее счастливой, прошу! Я вцепился в его плечо и не собирался сдаваться, покуда он не согласится. – А ты? – Я… не важно. Мама заслуживает счастья. Она так долго… Я не хочу, чтобы она была одна. Мой старший брат погиб, а я… Я не настоящий! – Сумасшедшая семейка… – Прошу… – Ладно-ладно, уговорил! – Спасибо… Бреду прочь едва переставляя ноги. От судьбы я ожидал чего угодно, но такого… Для полного абзаца осталось только брату воскреснуть… Пройдя несколько метров, я обернулся посмотреть в глаза… новому Аояги Рицке. – Обидишь ее и я, клянусь, убью тебя. Ноги сами принесли меня к Соби. Я вообще мало что помню о том, что происходило после. Помню, что стоял и стучал в его дверь, тихо и ненавязчиво. Когда устал, я сполз на пол и шкарябал об нее пальцами. Я не вспомнил, что у меня есть ключ. А если бы и вспомнил, ни за что не решился бы воспользоваться им самостоятельно. После того, что случилось дома, мне казалось, что и Соби выставит меня. Что он рассердится, если я войду без разрешения. Мне было необходимо, жизненно необходимо, чтобы он сам пустил меня в свой дом. Хех, это сейчас я понимаю, что чувствовал, а тогда… В моей голове не было никаких мыслей; эмоций и чувств, напротив, было чрезмерно много, а посему они слились в одно – пустоту. Вакуум. Да, именно таким я был, сидя под дверью и ожидая появления Соби. Я не могу вспомнить, что было после того, как он пришел. Кажется, я поскользнулся и падал. Помню его руки, помню, что он что-то говорил, а я что-то отвечал. Нет, скорее кричал. Кажется, тогда у меня снесло крышу. Позже Соби никогда не возвращался к событиям того вечера, и я не стал спрашивать. Это стало негласной договоренностью – забыть все, что тогда случилось. Признаюсь, поначалу мне было тяжело жить с ним. Не потому, что он Взрослый, мужчина и всякое такое. А потому, что он – Боец. Соби воспринимал себя только так, и вел себя соответственно. Я видел его отчаянный страх не угодить мне или же, боги упаси, навредить. Его человечность постоянно старалась вырваться из стальных тисков самоконтроля, и он решил защищать меня в первую очередь от самого себя. В его глазах плескалась тоска души, но, как бы мне не было больно, я понимал, что сразу тут ничего не решишь, и годы уйдут на то, чтобы помочь Соби стать нормальным. И пусть! Пусть хоть столетия! Я твердо решил, что буду жить исключительно ради него. Я отучу его быть лишь Бойцом и думать обо мне только как о Жертве. До чего же больно видеть, как он тянется ко мне, но через мгновение бьет себя по рукам. Неподобающее отношение к Агнцу, да, Соби? Или это потому, что в твоих глазах я еще маленький? Думаешь, испугаюсь взрослых чувств и любви? Впрочем, я сам виноват. Так часто отталкивал его и злился в ответ на признания. Соби, Соби, Соби… Глупый… мой… Я очень хорошо помню тот вечер, когда впервые осознанно ложился спать вместе с тобой, (ведь до этого я бессовестным образом отрубался). Ты достал из шкафа пижаму для себя и с таким растерянным видом сжимал ее в руках, словно силился вспомнить, как же использовать сие мудреное изобретение человечества. А я смотрел, стараясь не заплакать. Твой дом – это твой мир. Мир, в котором ты мог быть совершенно свободным, и вот теперь я, своим появлением, словно отбираю у тебя эту частичку свободы, стесняю тебя и в мыслях, и в действиях. Соби, я сделаю все, чтобы ты поверил, что ценен и любим!

–//–

Совместная жизнь подарила мне возможность узнать о светловолосом Страже то, что ни при каких других обстоятельствах не открылось бы. В новогоднем турне, подаренном мне на День рождения, Соби раскрылся озорной веселостью и теплым спокойствием. Путешествуя, знакомя меня с разными достопримечательностями, мужчина словно забыл, что он Страж в давящем ошейнике. От Соби веяло незыблемыми теплом и уверенность, что разительно отличалось от его обычной хладнокровной выдержки. Честно, возвращаться не хотелось. Потому, что понимал, – дома он вспомнит о камнях на своих плечах. Согреваясь поцелуями в открытой, терзаемой всеми ветрами, кабинке колеса обозрения, мне вдруг вспомнились горячие источники. Там, в молочных ваннах, Соби сокрушался о своей природе и страшился появления моего природного Стража. От таких предположений мне тоже становилось не по себе. Думаю, именно это отвлекло меня, но сейчас я осознал, что стал улавливать не только отголоски чувств Стража, но и его мысли. Агатсума старался держать меня в счастливом неведении, но когда живешь с кем-то некоторые вещи невозможно скрыть. При виде окровавленного Стража, корчащегося на полу, меня охватил ужас. В ту ночь я, как никогда четко, осознал насколько бессилен. Соби захлебывался кровью, хрипел и пытался разорвать свое горло. На меня он никак не реагировал. И это было самым страшным. Раньше, даже когда он был серьезно ранен, он всегда отзывался, узнавал меня, но не в тот раз… На короткие моменты он затихал, и мне чудом удалось затащить его на кровать и привязать. Я боялся, что в конвульсиях на полу он что-нибудь себе сломает. А так он сравнительно защищен. Мне оставалось только ждать и делать то, что всегда, – быть рядом, молиться и пытаться передать ему эту самую непонятную Силу. Пережив ту ночь я понял, что дальше медлить некуда. Мне нужно учиться. Я не придумал ничего лучше, как попросить помощи у Зеро, которых пришлось убеждать. – Зачем тебе это? – подозрительно сощурился Йоджи. – Решил избавится от безымянного Бойца? – в такт ему зашипел Нацуо. – Дурни! Есть моменты, когда Соби бессилен, и тогда я должен защищать его. Научите меня! – Рицка такой милый! – оскаливается Страж, растягивая мои щеки. – Что ж, – хмыкнула Жертва Нулей, – стремление защитить своего Бойца – повод уважительный. Мы поможет тебе, Нелюбимый. Надо ли уточнять, что встречи наши проходили в тайне от светловолосого Стража? Йоджи объяснял некоторое принципы взаимодействия в Паре, но особых подвижек не было. Да и часто видеться не удавалось. – Неужели я безнадежен? Горестно вздыхаю и опускаюсь на пол. – Кто ж знает… – накручивает на палец прядь своих волос Йоджи. – Может, дело не в Рицке? Мы – Зеро, нас обучали по иной программе, – делится предположением Страж. – Есть ли какие-то книги, учебники для Жертв? – осеняет меня. В ответ парни заржали, но согласились перенести меня в библиотеку Гоуры. Кто ж знал, чем это обернется… – Аояги Рицка решил почтить меня визитом, – раздается за спиной голос, и я мгновенно разворачиваюсь в воздухе. – Ритсу… – Сенсей, – поправляет меня мужчина. – Следуй за мной, Нелюбимый. Не нужно этого делать. Нельзя идти с ним. Ничем хорошим это не закончится. Но мне необходимо узнать, как помочь Соби. Я здесь поэтому, и я не уйду без ответов. Дверь за спиной закрывается, и я ненадолго слепну от накинувшегося мрака. Кабинет освещает только дисплей ноутбука, и похоже Минами не намерен изменить ситуацию. – Где Соби? Или ты здесь без его ведома? – Я хочу узнать, как убрать ошейник с Именем. – Похвально, но тщетно. Соби не позволял мне осмотреть себя. – Но Вам же известно многое! Неужели нет способа помочь?! – Есть, конечно. Например, ты мог бы попросить брата отозвать Имя. Это возможно даже с природными, что говорить о Чистом Страже. – Но Сеймей… мертв… Даже в полутьме чувствую, как мужчина сверлит меня взглядом. То, что он оказывается совсем близко, я узнаю по пробирающему до костей холоду. – Кажется, я начинаю понимать, почему мой ученик так держится за тебя. Ты такой же наивный мальчик, каким был когда-то он. Это ничего, жизнь вносит свои коррективы. – Может, Вам достанет смелости признать правду? Не жизнь изуродовала Соби, а Вы! – Ты всегда был дерзким мальчиком, Аояги Рицка, но скажи мне, что ты можешь? Разве не ты причиняешь страдания окружающим тебя людям? Не из-за тебя и твоей неумелости Соби постоянно балансирует на грани смерти? Оставайся в Школе, Нелюбимый. Так ты сможешь защитить их всех. – Я не… Ритсу впивается пальцами в мои локти и гипнотизирует взглядом. – Разве ты можешь защитить Соби? Я умолчу о том, какой Жертвой был Возлюбленный, но даже он смог наделить Соби тем, о чем тот так мечтал. Он дал ему Имя, а ты, Аояги Рицка? Ты не в состоянии пробудить свое Имя, не то, что разделить его с Бойцом. Как только Возлюбленный вернется, Соби уйдет с ним. Уйдет, не усомнившись. Он никогда не останется со слабым ребенком. – Неправда, неправда… – Во что ты не веришь? В то, что Взрослый устанет опекать тебя, или в то, что горячо любимый братик оказался еще той мразью и обманул тебя? Имя уходит вместе с носителем. То, что ошейник до сих пор на Соби может значить лишь наличие жизни у Возлюбленного! Цитируя тебя – достанет ли тебе смелости признать правду, Аояги Рицка? Мужчина еще что-то говорит, но я его не слышу. Меня всего трясет, хочется закричать и убежать, но я знаю – бежать некуда. Ритсу озвучил то, что я боялся признать. Сеймей не умирал. Возлюбленный жив. И в любой момент может потребовать возвращения Соби. А потом… Потом все будет так, как во сне. Все, кем я дорожил, умрут. Он заставит Стража убить меня. А я ничего не смогу сделать. Они все страдают потому, что я ничего не умею… Холод, проевший меня до сердцевины, медленно тает под напором такого родного тепла. Я прихожу в себя в квартире, а рядом мечется в тревоге мой Страж. Я вновь напугал его… Мне так стыдно, так горько. И так страшно… Я не решаюсь признаться, что знаю правду о брате. Раз Соби не говорит мне, значит, на то есть причины. Пары, что периодически приходили за нами, вовсе исчезают. Сомневаюсь, что такое затишье – признак хорошего исхода. Я сосредотачиваюсь на укреплении связи между нами и то, что блондин все чаще забывается, целуя меня, говорит о успехе, хоть путь этот очень тернист. К откровенным ласкам мы шли долго.

–//–

Как-то я проснулся от протяжного стона Стража. – Соби? Соби, опять плохо? – спрашиваю шепотом, потому как кажется, что блондин мирно спит. Показалось? Но нет, через несколько минут звук повторяется, будоража всего меня. Соби закусывает губу и мелко дрожит, но не от боли. Понимание прошивает тысячью иголочек, враз становится жарко, но я чувствую себя лишним. Вором, подсматривающим без права. А из-за того, что и мое тело откликнулось возбуждением, мне еще и стыдно стало. Я вжался в стену как раз вовремя – Соби проснулся. Его обреченный тихий вздох резанул по нервам. Агатсума поднялся и ушел к мольберту. Я уснул, не дождавшись его возвращения в постель, ведь пришлось лежать с закрытыми глазами, чтоб не выдать себя в дрожащих бликах пламени свечи. Я был уверен – пойми Соби, что я не спал, он замкнется в себе настолько глубоко, что вряд ли я смогу до него когда-либо достучаться. Подобные сны посещали мужчину не единожды. Я просыпался из-за всплесков его эмоций. Тогда я только начинал догадываться, что слышу его в следствии усилившейся между нами связи, но еще не понимал, что это означает. Я тихо лежал рядом, слушая его редкие всхлипы, рваное дыхание и заполошное сердце, но не представлял, что мне делать. При свете дня Соби ни разу не переходил грань приличия. Иногда, не замечая того, до боли сжимал мои плечи, заставляя себя остановиться. Он же взрослый мужчина, это его естественные надобности, а из-за меня он будто в ловушке. Знать бы, кто ему снится! Черт, нет! Я не ревную! И я не имею права лезть. Но ведь не брата же он видит?.. Ведь не его?.. Сквозь полусомкнутые веки я наблюдал, как мужчина, покачиваясь, словно сомнамбула, привычно бредет под душ. В постель он больше ни разу не возвращался – садился за мольберт, то и дело клюя носом. Нужно что-то с этим решить. Но слова застревают в горле, как только я пытаюсь озвучить эту тему. Да и что сказать-то?.. Бывает, я тоже не могу уснуть. Зато утром втихую созерцаю с каким внимание и любовь Соби готовит завтрак. Обычно спросонок я не обращал на это внимания. Как много я упустил… И я сомневаюсь, что когда Боец жил один, он и о себе заботился с таким пиететом. Ох, Соби-Соби.

–//–

Из-за ночных «происшествия» Соби нервничал, не высыпался, я тоже ходил на взводе, не понимая, как помочь, а не усугубить. Не знаю, чем бы все завершилось, если бы однажды среди ночных всхлипов мужчины я четко не различил свое имя. Помню, весь последующий день я слонялся, как пришибленный, осознавая, что ночным мучителем блондина оказался я. Не до конца понимая, радоваться этому факту или печалиться, но другое стало яркой очевидностью – пора взрослеть. Естественно, мое состояние не укрылось от бдительного внимания Бойца. Только отговорки не помогли, Соби все воспринял по-своему. Уж не знаю, к какому выводу он пришел, но вечером он уговорил меня пойти в кино, а потом устроил ночное катание на лодке по пруду. Как раз стояла полная луна и степень романтичности моего Стража зашкаливала. Слов не находилось, чтобы выразить ощущения. Поэтому я молча благодарил его поцелуями. Кажется, перестарался. Дома Агатсума сразу ушел к мольберту. Но в это раз не чтоб пережидать ночь, а работать. Вдохновение, тут уж ничего не поделаешь… Зато утром мне была представлена новая картина.

–//–

Тихий стон сквозь сжатые зубы, скомканная в кулаке простынь – похоже, что сегодня его накрыло сильнее. Соби тихо подвывает, сгибаясь пополам, веки его подрагивают, предупреждая, что мужчина вот-вот вынырнет из сладострастных пут. Боги, Соби, какова же степень жесткости твоего контроля, что ты умудряешься сопротивляться даже во сне? Пару секунд терзаюсь сомнениями, а потом уверенно приказываю: – Спи. Страж расслабляется, едва слышно вздохнув, поворачивается на спину. Одеяло давно сбито в ноги, так что я беспрепятственно опускаю ладонью на грудь взрослого, ощущая быстрый темп его сердца. В голове проскальзывает мысль, что одежда на мужчине явно лишняя, и мне неловко за такие помыслы. Я вспоминаю поцелуи Соби, а в душе разливается приятное тепло, спускается жаром в район паха. Становится мучительно стыдно, но за это время я успел столько передумать, что назад пути нет. С Соби нерешительность всегда имеет тяжелые последствия. Я же сильный, я – Жертва. Я не стану убегать. Осторожно расстегиваю пуговицы на его пижамной рубашке и, все же промедлив, прижимаюсь губами сначала к шее, так привычнее, а затем набираюсь смелости скользнуть ниже, к груди. Дыхание Стража перехватывает, веки вновь начинают раскрываться. – Спи, – произношу со всей властностью, на которую способен. Это нечестно, мне мучительно жаль, что приходится действовать вот так, но я не могу его отпустить. Он сбежит, как только очнется, а в сознании ни за что не допустит меня к себе. Пятнадцать для него не убедительный возраст. Коварный, вредный, подлый Взрослый! За ним не заржавеет смущать меня откровенными фразочками, тискать, а вот дальше – все. Хотя про это «дальше» я и сам стал задумываться не так давно. Во всяком случае не раньше, чем мы стали жить вместе. Прикусываю сосок, испуганно ловя всхлип мужчины и едва не задыхаюсь от нахлынувшего на меня отката по связи. Соби нравится, он всей душой желает нашей близости! Видимо, стальной контроль сдает позиции, раз я так ярко смог услышать настоящего Соби. Такой отклик придает уверенности, я подползаю ближе, шаря по телу мужчины руками и лаская языком мочку уха. С сережками-бабочками Соби не расстается даже ночью. Ну что ж – посмотрим, выдержишь ли ты, я же помню каким шальным становится у тебя взгляд, когда я так делаю днем. Сдавленный стон становится щедрой наградой. – Соби… Прекрасный мой, Соби… Жутко страшно, но я продолжаю плавно чертить пальцами линию вниз, но замираю на уровне резинки штанов. Нет-нет, я не должен, я не могу, это неправильно! Нельзя так поступать с Соби! Что я творю, это же нечестно! – Пожалуйста… – жалобно шепчет Страж, едва уловимо приподнимая бедра. – Прости меня, прости. Я вновь прижимаюсь к его губам и заставляю себя положить руку на выпуклую твердость. Соби вздрагивает, закусывает губу и скулит. Я легко поглаживаю его член через ткань, боясь предпринять что-то больше. – Рицка… Замираю, а сердце уходит в пятки. Нет, не проснулся. Просто вновь зовет меня во сне. – Разреши себе, – шепчу на ухо и сжимаю руку. Соби вскрикивает, подаваясь вперед, чтоб усилить давление и содрогается, кончая. Едва успеваю откатиться к стене и притворится спящим, а Страж ошарашенно распахивает глаза. Я лежу спиной к нему и не вижу, но будто кожей ощущаю шок мужчины. Видимо, он не мог осознать, как первоклассно вышколенный контроль подвел его. По-хорошему, нужно раскрыть ему правду сразу же, но я не решался. Что теперь-то я бы ему сказал?! Какие слова, если и раньше подобрать их не мог. Даже если бы хоть звук из себя получилось выдавить, слова в связную кучку я бы точно не собрал. Так что я продолжал ласкать мужчину по ночам, с каждым разом становясь все смелее. А Соби все реже просыпался, но уж если поднимался, его ругательства на самого себя звучали все отчетливее. Но чаще после взрослый спокойно засыпал, обняв меня и посапывая, зарывшись носом в волосы на моей макушке. А мне приходилось засыпать сцепив зубы, уговаривая себя игнорировать собственное возбуждение. Все было бы хорошо, если бы в какой-то момент Боец не вспомнил про самобичевание, видимо придя к выводу о недостойности своего поведения, и не перестал спать по ночам, изматывая себя рисованием. Смотреть на его страдания было невыносимо. Я несколько раз хотел признаться, даже начинал разговор, но постоянно что-то мешало сказать основное. Соби рисовал, а я смотрел, как он все чаще устало ведет затекшими плечами, но не знал, чем помочь. От предложения сделать массаж художник шарахнулся, как кот от таза воды. Если бы я мог сейчас стоять с ним рядом… Представляю, как мои пальцы проходят сквозь его рубашку, оглаживают теплую кожу. Мои руки словно шепчут, что все хорошо, что Стражу не надо беспокоиться – он не один, он любим. Сознание уплывает, я ощущаю себя облачком, туманом, плавно растекающимся по всему телу мужчины. Я укутываю его всего, прижимаюсь в поцелуе к затылку и… падаю со стула. – Рицка? – блондин одаривает меня недоуменным взглядом. – Что случилось? Ты в порядке? – Д-да, не обращай внимания. Как же, не обратит. Оставляет работу и идет ко мне. – Ты много учишься, Рицка. Не пора ли сделать перерыв? – Кто бы говорил! – Я отдохну вместе с тобой. Обнимаю его, позволяя взять себя на руки. Вот что он все со мной носится? Поглаживаю его спину, повторяя мысленный маршрут, и наслаждаюсь реакцией мужчины. Чем мы ближе, чем теснее наш контакт, тем быстрее и ярче отзывается на меня тело Соби. Вот только сознание противится очень усиленно. – Рицка… Он словно не замечает, насколько интимнее стали наши ласки, как уверенно я отвечаю на его поцелуи. Он поставил себе в голове планку и полностью игнорирует все, что оказывается выше нее. Но я тоже не сдамся. Мысленно ласкать Соби входит в привычку. С каждым разом получается все лучше удерживать концентрацию нежа его, но оставаясь в своем теле. Возможно, я бы попридержал свое желание прикасаться к любимому, но заметил, что мои астральные ласки его расслабляют и наполняют силами, так что я не прекращал попыток добиться своего Стража. Хоть я, возможно, переусердствовал… «Доигрался», – это было единственной адекватной мыслью, что пришла в голову, когда я увидел порезанные картины. Вникнув в бессвязный лепет Бойца, я в этой мысли утвердился. Психология постоянно акцентирует внимание на том, насколько мощная штука бессознательное. Я общался с Соби именно на этом уровне, подсознательно Страж открылся мне и сильно привязался. Когда стал выбор между мной и стезей художника, он выбрал меня. Как бы ни было ему больно, он не мог поступить иначе. Я – монстр, что гораздо страшнее Сеймея и Ритсу вместе взятых. Успокоиться нам удается лишь в объятиях друг друга. Соби, наверняка под влиянием стресса, впервые решается на большее. Стыдно… Безумно стыдно распластаться и смотреть, как твоя голова движется меж моих разъехавшихся ног. А наслаждение такое острое, что хочется сжаться и спрятаться куда-нибудь, сбежать. Ведь нельзя же так, нельзя… – Соби… Комната наполняется чмокающими и хлюпающими звуками, а воображение услужливо дополняет их твоими ночными стонами, выуженными из закромов памяти. – Соби!!! – Я люблю тебя, Рицка, люблю… – шепчешь ты, слизывая мою сперму со своих губ и неотрывно глядя мне в глаза. Я знаю, Соби, знаю. И я верю тебе. Я тебе безгранично верю… Все еще нахожусь в прострации от пережитого оргазма, но тело уже послушно, и я пальцами тянусь к тебе. А ты изящно ускользаешь, словно бы не заметил моего движения, и, легко поцеловав мою щеку, скрываешься за дверью в туалет так и не успев заметить усмешку с привкусом горечи, окрасившую мое лицо. Все так, Соби, все так… В сознательном состоянии ты не позволишь к себе прикоснуться. А ночью вновь будешь мучить нас обоих, мечась по простыням и выстанывая мое имя. Даже не знаю, как после только произошедшего, дальше смогу беспечно подыгрывать тебе… – Рицка… Ты в порядке? Ложишься рядом, подрагивающими пальцами очень осторожно поглаживаешь мое плечо. – Прости, я не должен был… Резко подрываюсь и болезненно вцепляюсь зубами в мочку твоего уха. Ты замираешь, моргаешь удивленно. – Ты дурак, Соби! Еще раз попробуешь извиниться за близость, и я укушу тебя за самое нежное место, ясно тебе?! Шок, а затем искорки радости, всплеснувшиеся в небесных глазах, стоили сил, затраченных мной на преодоление смущения для откровенных слов. Провожаю тебя, не позволив убрать ошметки работ. Мне кажется, что если они исчезнут с пола, некая глава нашей жизни закончится, и перевернуть страницу назад не удастся. Ясно ощущаю, что без твоих картин мы будем двигаться иной стезей, сходной, но не нашей. И различия будут постепенно накапливаться, как песок в обуви, раздражая и разъедая нашу любовь. Я не могу такого допустить. Я забью на все, потрачу столько времени, сколько окажется нужно, но соберу картины будто пазл и склею! Ясно тебе, Соби?! Какой же ты дурак… Слезы градом льются по щекам. Теперь твои картины так же искалечены, как и ты. Они вернутся в рамы, но исщеперенные шрамами, бледными копиями себя. За что, боги, за что?! От рыданий голова тяжелая и ничего не соображает. Я ложусь на пол, оглаживая пальцами останки твоих работ. Соби… За что ты ранил их? Но я – твоя Жертва. Забирать твои раны, исцелять их – мое призвание. Мысленно прикасаюсь к обрывкам также, как обычно к тебе. Энергия растекается по сторонам, и я отстраненно наблюдаю, как она обволакивает бумагу и нас поглощает густой мрак. Обрывки взмывают вверх, танцуют вокруг разноцветными хлопьями. Посылаю импульс, оформляя свое желание в слова, скорее по наитию, чем осознанно, и вот нужные части сами находят друг друга. Из небытия возникают рамы. Я движусь между, ладонями оглаживая холсты, что от моих прикосновений становятся целыми. Эйфория охватывает с головой. Это возможно! Все возможно! Соби можно исцелить! Я хочу броситься вслед ему, рассказать, но усталость мягко роняет меня, а хоровод восстановленных картин окружает, ластится, укачивает. Я засыпаю, и снится мне что-то такое странное и дикое, что, проснувшись, никак не могу прийти в себя. Но это неважно. Главное, твои картины вновь на своих местах. Шинономе-сенсей стойко держит оборону, но не зря же я столько времени общался с Соби и Нулями. В ход идут бойцовские приемы, то есть вранье. Учительница дает разрешение на сдачу экзаменов экстерном или по текущим отметкам. Спустя неделю я отправляюсь вслед за Стражем.

–//–

Раньше я никогда не был в горах один. Если бы не нить связи – ни за что бы не нашел Соби. Зеро говорят, что связь у нас странно функционирует. По логике, мы уже должны общаться ментально, но на деле не всегда и почувствовать друг друга можем. Что-то мне подсказывает, что не с проста все это, и дело не только в отсутствии общего Имени. Возможно, это следствие сопротивления близости со стороны Соби, да и я столько многого не знаю, хоть занятия с Нулями возымели положительный эффект, раз с картинами удалось справиться. Наблюдаю за занятыми художниками издалека. Не хочется сразу выдавать себя, я же еще не видел, как Соби проявляет себя в такой среде. Но тут не надо быть прозорливцем, чтоб заметить, что со Стражем не все в порядке. Приходиться отлавливать Кайдо, с Агатсумы же правду ничем не вытянешь, проверено многолетним опытом. Зеленоволосый сокурсник любимого долго и обойдя цензуру высказывает свое мнение обо мне, которое я и так знал. В итоге, удается уговорить его помочь. План разработан, Соби ведется – к вечеру у него готовы наброски и идеи. Еще у него появляюсь я и возможность доказать, что рай бывает и в шалаше. Вернее, палатке.

–//–

Дорогого стоило видеть глаза Соби, когда дома его встретили целые полотна. А я с наслаждением понял, что его радость стала для меня эмоцией номер один. С воскрешением картин нечто переменилось и в самом художнике. Дрожью в теле отзывалось томное предчувствие и осознание, что Соби не станет убегать. Я все четче начал чувствовать, что рядом со Стражем надо быть не просто сильным, но и проявлять эту силу. Соби смотрел на меня как ребенок смотрит на сошедшего со страниц сказки волшебника. И я боялся не оправдать его взгляд. Отдать ему хоть на частицу любви и тепла меньше, чем я имею, подобно краху. Меня же убьет в первую очередь. Поэтому хватит, хватит скрываться, хватит что-то таить. Я весь для него. Хочу принадлежать ему полностью. – Сделай меня своим. Если бы я только знал… Если бы только знал, что и любить Соби запретили! Если бы знал… Никогда бы не решился на все то, что делал до этого, если бы знал, что это мои прикосновения его убивают. Но Агатсума Соби не был бы собой, если бы позволил мне сбежать, спрятаться, чтобы уберечь его. И если раньше я еще разрешал себе надежды на чудо, то теперь такая роскошь может стоить жизни любимому человеку. Значит, я должен брать все в свои руки. Самостоятельно руководить судьбой. Сеймей, ты всегда учил меня, что только такой образ жизни верен. Жаль, что я услышал твои слова через столько лет, и еще более я сожалею, что моим противником стал ты, брат. Но Соби мне дороже даже собственной жизни. Верно пишут, что намерение преобразует действительность. Судьба решила помочь и рванула вперед, закусив удила. Сначала раскрылась тайна моей подмены, а потом Соби вознамерились посадить за растление несовершеннолетних. Я плохо помню события тех дней, покуда Страж пребывал за решеткой. Знаю, что рядом находились друзья, но глаза мне застилала ярость. Я медлил лишь потому, что не знал кому вцепиться в глотку. Соби вряд ли поможет, если я брошусь на первого попавшегося. Неужели все это дело рук Возлюбленного? Что ж… Кто бы ни был нашим противником, я покажу, что я – достойная Жертва. Я успел хорошо натренировать расщепление внимания, чтобы находится и рядом с Соби, и связи с действительностью не терять. Хватит уже тосковать рядом с ним в камере, пора действовать! – Я вытащу Соби! – Рицка ожил, – меланхолично прокомментировал Йоджи, раскрывая новую пачку с чипсами. – Зеро, вы же не упустите возможность устроить грандиозный беспорядок? – Рицка знает, чем нас заинтриговать, – откликается Нацуо, сверкая улыбкой. – Юико, будешь моей девушкой? Все присутствующие в комнате разом давятся кто воздухом, кто едой. Яеи издает рев раненого буйвола. – Рицка, а ты уверен, что измена поможет Агатсуме? Нули, взяв меня под руку, отводят в сторону. – Делайте, что я говорю. Наличие у меня ушек, как выяснилось, довод не веский. Подыгрывайте по ситуации, а потом сотрите ненужные воспоминания. – И у грудастой красотки тоже? Оглядываюсь на пребывающую в прострации Юико, и твердо отвечаю: – Только если она сама захочет забыть. Мне еще нужно донести до нее, что все ради Соби. Я и так чувствую себя мразью, но никогда не стану причинять друзьям вред и решать за них. – В этом весь Нелюбимый. – Конечно, мы поможем. – Мы все поможем, мелкий, – поддакивает Кайдо, трепля Нулей по ушкам. Ребята… Мне бы знать, как действовать… Но чудо с картинами вселяет в меня уверенность, что я пойму. Это как бой в Системе – невозможно просчитать заранее используемые заклинания. Мастерство экспромта и быстрота реакции – залог победы. И нужно держать себя в руках. Вот только при виде моего Стража в наручниках кровь вскипает в венах. – Рицка, ты что творишь? – Ты все сорвешь, успокойся. А если тебя выгонят?! Друзья шикают и пинают меня, призывая к порядку. Это же делает взгляд Соби. Прости, мне далеко до твоего ледяного спокойствия. Я никогда не умел держать лицо. Но ради тебя я буду стараться. Тщетно. Все движется по написанному врагами сценарию. Остается уповать на то, что они не приняли в расчет мою способность действовать. Когда объявляют обвинительный приговор у меня срывает все клапаны. – Не сметь!!! Я не позволю! Сила во мне вздыбливается, словно взбешенная лошадь, и дикой волной обрушивается в мир. Сосредотачиваюсь на тех, в чьей власти отпустить Бойца, остальными занимаются Зеро. Я ощущаю потоки их Силы, танцующей вокруг моей. Губы едва движутся, сплетая слова, я приказываю оправдать Агатсуму Соби. Мне не смеют перечить. Из зала ухожу движимый лишь адреналином и злостью, энергия вся иссякла. Какой же я слабак… Сеймей бы не…

–//–

В себя прихожу уже дома. – Рицка! – Рицка, ну ты и отжег! – Да, ты крут! Дашь автограф? – Могу на лбу расписаться, – бурчу, стараясь отодвинуть парней, чтоб увидеть Соби. Но блондин вновь накрутил себя и избегал встречаться со мной взглядом. Вот такой финал. После всего случившегося, меня встречает перепалка с восторженными Нулями и горечь от действий любимого, а не его поцелуи. Соби смотрит на меня, как на диковинную зверушку, а прикасается будто я из тончайшего стекла. Вернее, вообще старается этого избегать. – Что случилось?! – гневно требую объяснений. Зеро, перебивая друг дружку, и иногда добавляющий уточнения Соби, объясняют мне специфику моей природы. Меня поздравляют, а мне обидно до слез. – Соби, ты теперь меня сторониться намерен? – спрашиваю, когда мы остаемся вдвоем, стараясь скрыть подступающую к горлу истерику. – Если я теперь не Жертва, то и не интересен тебе? Мужчина одаривает меня тяжелым взглядом и молчит. Значит, я прав. И… и… и ладно! Я все равно не перестану любить его и защищать! Теперь у меня все возможности для этого есть! – Ты ошибаешься. Ты – Жертва, но также и Боец, – подает голос Соби. – Нужно, чтобы ты четко осознавал это. – И что?! – все же не выдерживаю, срываясь на крик. – Я что теперь Рицкой быть перестал?! Еще скажи, что я не твой Рицка! – Этого ты никогда от меня не услышишь. Его взгляд полон твердости. Так он обычно смотрит сражаясь в Системе. Но почему сейчас? Почему на меня? – Я люблю Рицку, – продолжает мужчина, – и это не изменится, чтобы не происходило в моей жизни. Но также я отдаю себе отчет в том, что не имею права стоять на твоем пути. – Что? – Твоя уникальность открывает перед тобой великие возможности, Рицка. Ты не должен ограничивать себя мной. Несколько мгновений я перевариваю его слова, заторможено моргая, а затем захожусь смехом. – Дурак, дурак, дурак… И я, и он. Но чего еще было ожидать от системного? – Иди сюда, Соби. Сейчас буду развеивать твои сомнения в моей любви. – Я не с… – Молчи уже, молчи…

–//–

На нас вновь открыли охоту. Весть о появившемся Универсале быстро облетела мир, теперь поймать меня желал не только Ритсу. Пока что мы успешно отбивались, но я не могу постоянно подставлять Соби. У него душевных ран куда больше, чем у меня. А противники так и норовят задеть за живое. Поэтому я вновь попросил Нулей учить меня. На этот раз не только как Жертву. – Для начала ты должен уметь слышать его. – Во время боя не всегда возможно общаться словами. – И мысль куда быстрее. Особенно если передавать образ. Зеро объясняли, что делать, а я старался выполнить. Дотянуться до Соби не составляло труда, я давно его хорошо чувствую. В этот раз и он услышал меня. Вот только понял все опять в неверном свете. – Прости, что помешал. – Что? Соби! Стой!!! – Рицка, ну ты и дурень! – А вы кто?!! Зачем вы это подстроили?!! – Зато теперь ты сможешь помочь Соби, когда влипните. – В том, что это случится, мы не сомневаемся. – Придурки! И зачем я только с вами связался?! Выпустите меня отсюда, мне нужно все объяснить Соби. – Хм, не поможет. – Почему? – Покуда ты домой традиционными способами добираться будешь, станет поздно. – Поздно… Я и сам понимал, что поздно. Может быть, уже поздно. – К тому же, он может и не дома вовсе быть. – Да-да, забьется в какой-нибудь угол, да помрет с горя. – Это же Агатсума. Зеро старательно подливают масла в огонь. – Перенесите меня! – Э-нэ, твой Боец – ты и разбирайся, Нелюбимый. – Как?.. Как работает телепортация? Сжимаю кулаки, твердо глядя в глаза стоящим напротив парням. – Первый дельный вопрос за сегодня, – переглядываются они. – Так через пару столетий и Рицка Бойцом будет. – Зеро! – Ладно, хватит, – парни сразу же сделались серьезными. – Телепорт – дело опасное. – Что нужно делать? – я процедил сквозь сцепленные зубы. – Прежде всего, знай, что телепортироваться способен только Боец. Жертва может переместиться к своему Бойцу только если он в Системе. – Правда, при этом все равно используется сила Стража. – Но раз ты у нас как бы тоже Боец, ты так же, теоретически, можешь перемещаться самостоятельно. – С большой вероятностью, но не факт. – Что делать?! – рявкнул я, потому как надоело терять драгоценное время. – Тебе нужно представить Соби. – И не только представлять, а четко видеть его. Между вами нет ни времени, ни пространства. Он стоит перед тобой на шаг впереди. Тебе просто нужно сделать шаг к нему. Я закрыл глаза. Всего шаг, значит? Если бы.

–//–

Соби трудился в студии, я пропадал в библиотеке. Мало того, что в этом году наш класс попал под государственную проверку, и впереди маячили злым светом особые экзамены, мне надо обучаться искусству Бойца. Зеро помогали по мере сил, но встречи случались крайне редко. Из-за того, что я выдыхался. Настоящие сражения высасывали силы. К тому же, случайно в одной из книг я нашел упоминание о системных, и в голову закралась мысль, что не только в библиотеке Гоуры (куда мне теперь точно соваться нельзя), возможно отыскать нужные книги. Я перебрал фактически всю областную и центральную библиотеки. Уже отчаялся что-либо найти, хоть с начала понимал ничтожность шанса. Однако, в дальнем углу хранилища мне попалась странная книжица. Она служила подпоркой стеллажа, так что пришлось приложить усилия, чтоб ее извлечь. Позже я и пожалел, и радовался, что не махнул рукой. Это оказалась записная тетрадь ученого, ставящего эксперименты над Парами. Он задался целью аннигилировать системных. Я не знаю его истории, но позже, в воспоминаниях, я видел его глаза. Он сошел с ума из-за боли. Наверное, он потерял свою Пару… Но это не оправдывает его, не уменьшает вины. Мерзко… Просто омерзительно было читать все это. Я едва сдерживал тошноту. Когда тетрадь закончилась, я понял, что нельзя оставить ее целой. На свете много сумасшедших – такой, как Ритсу, сможет многое извлечь из этих записей и провести свои опыты. Ненавижу! Я сжег книжицу за заднем дворе библиотеки. Ядовитое пламя смеялось, пожирая листы. Смотреть было страшно. Образы того, о чем я читал недавно не угасали, а становились только ярче. Не помню, как добрался домой. Вроде бы был в нашей квартире, а потом оказался в том темном подвале, где чокнутый псих ставил опыты на живых людях. Я чувствовал их боль, их ужас и отчаяние. Я кричал вместе с ними, перестал различать, где они, а где я. Только память о моем Страже, о Соби поддерживала во мне рассудок. И я так боялся, что он окажется там, станет одним из нас. А потом мир вдруг взорвался болью такой силы, что ранее я никогда не испытывал. Я метался в агонии, но голос Соби все же прорвался ко мне. «Не убегай, Рицка. Ты хозяин боли. Ты справишься», – твердил он мне. И я повернулся к аду лицом.