Вопреки

Ты открывал ночь, Всё, что могли позволить. Маски срывал прочь, Душу держал в неволе. Пусть на щеке кровь, Ты свалишь на помаду. К черту барьер слов, Ангелу слов не надо. А мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы. Темные твари И сорваны планки нам Если нас спросят, Чего мы хотели бы, Мы бы взлетели, Мы бы взлетели. Мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы. Там на пожаре Утратили ранги мы. Нету к таким ни любви, ни доверия. Люди глядят на наличие перьев. Мы не ангелы, парень. Сотни чужих крыш… Что ты там искал, парень? Ты так давно спишь… Слишком давно для твари. Может, пора вниз? Там, где ты дышишь телом. Брось свой пустой лист, Твари не ходят в белом. Би-2 «Мы не ангелы»

– Эй, Агатсума. Молчу. Братья Аояги вновь ушли по делам (хоть я каждый раз против того, чтобы Жертвы ходили одни), а нас оставили на хозяйстве. – Послушай, Соби… – Не смей называть меня по имени. Ты причинил Рицке столько вреда, ты едва не убил его! Не думай, что я тебя когда-нибудь прощу. – Хех, а сам-то скольких убил? Разве это не обычное дело для Бойца – убивать в поединке? Почему других Жертв можно, а драгоценного Рицку нельзя?! Он что… Но дальше Акаме не договорил. Я подскочил в нему и с размаху въехал в челюсть. Пусть Нисей все еще казался хрупким на вид, но за годы, проведенные подле Сеймея, даже он сумел выработать стойкость к боли. Мы сцепились, не обращая внимания на творящийся погром. Акаме, задыхаясь, сыпал ругательствами, оскорблениями и на удивление отточенными ударами. Я же молча старался добраться до его горла, но чертов Возлюбленный очень изворотлив. Финал драки наступил так же внезапно, как и ее начало. Из книжного шкафа, о который я приложился спиной, посыпались вещи. Мы синхронно взглянули на ворох фотографий, устеливший пол. Рицка сделал их недавно и не успел вставить в альбом. С множества глянцевых прямоугольников на нас смотрели улыбающиеся братья Аояги. Горечь, с которой Нисей цокнул языком, я ощутил почти физически. На какую-то долю мгновения, мне показалось, что я могу понять его. Акаме перехватил мой взгляд. – Сука! – прошипел он. – Только попробуй сказать, что тебе жаль меня! – Жаль? – удивленно изгибаю бровь. – С чего мне жалеть урода, что добивается своего счастья страданиями других людей? Глаза Нисея вновь полыхнули безумной злостью. Он зарычал, готовясь броситься на меня, но поворот ключа в замке оборвал нашу «беседу». Вошедшие Жертвы замерли на пороге. Сеймей просто завис в прострации, а Рицка… Он ничего не сказал. Подобрал оказавшуюся у порога измятую пачку сигарет, с безразличным видом вытряхнул их на ладонь, выбирая более-менее целую, остальные же бросил обратно под ноги. Я вздрогнул, когда за спиной любимого закрылась дверь. Тут же помчался за ним, но оказалось, что Рицка не ушел. Он стоял, прислонившись к перилам, и безрезультатно чикрал зажигалкой. – Рицка, послушай… – Нет. Не нужно ничего мне говорить. Ему таки удалось раскурить сигарету. Рицка глубоко затянулся даже не поморщившись. – С каких пор ты куришь? – Случается, – пожимает плечом парень. Отшвыриваю сигарету, что выхватил из его пальцев. – Рицка… – вновь начал я, обняв его за плечи, но он оттолкнул меня. – Не нужно ничего говорить. Я не стану обсуждать ни твои действия, ни твои решения. Ты поступил так, как считал нужным, и я уважаю твой выбор. Вот только… – он кисло улыбнулся, – могли бы не громить наш дом… Он обошел меня и вернулся в квартиру, принявшись помогать Сеймею с уборкой. А я... я благодарен моему котенку, что не вмешался, хоть и почувствовал происходящее. Черт! Этот Акаме… По сути, наша потасовка ничего не изменила. Так, сбросили пар до следующей точки закипания. Нужно с этим что-то решать... Больше не пускать Возлюбленных на порог и забыть о их существовании? Лично я – запросто. А вот Рицка не сможет… Все делали вид, будто ничего не произошло. Закончив наводить порядок, каждый занялся своими делами. Я готовил ужин, наблюдая за Возлюбленными. Акаме вознамерился склеить разбитую вазу, но все, что у него реально удавалось – отшучиваться от колких замечаний Аояги-старшего. Я задумался. Казалось, что именно Сеймей причина всех наших бед. Разве не он предал Рицку, не он презирает свою природную половину, не он посадил на цепь меня, не он причинил множеству людей столько боли? Все так. Но лишь его ли это вина? Не могу говорить за других, но я… Я боготворил Сеймея. Я добровольно позволил порезать себя, связать бритвинно-острыми заклинаниями, такими, что никогда не позволят ранам зажить. Я был рад служить Возлюбленному. Я убивал для него. Я делал все, чтоб угодить ему. Верно говорят, что царя таковым делают его подданные. Как и тирана. Сеймей давал мне все, в чем я так нуждался. Боль унижения, сладость боли. Во истину – он был Хозяином. Помню, как я отчаянно искал его, день за днем пренебрегая приказом идти к его младшему брату. Я не мог понять, что такого я сделал или на что оказался неспособен, что Возлюбленный бросил меня. Рядом с Рицкой я учился смотреть на жизнь по-новому. Поэтому опять выбрал самообман – когда зазвучали тревожные звоночки, я предпочел отмахнуться. Я едва заставил себя поверить в смерть Господина. Отгоняя знание о том, что старший из братьев Аояги жив, я с ужасом понял, что мне хочется, чтобы он оставался мертв. Собственная горечь от понимания предательства Жертвой ничто по сравнению с тем, что почувствует Рицка, если узнает такую правду. И все же я оказался слаб. Когда очевидность стало невозможно игнорировать и дальше, я впервые в жизни напился. Вусмерть. Правда, из-за бойцовского метаболизма через пару часов оказался совершенно трезвым. Домой я вернулся за полночь, сгорая от стыда. Рицка уснул, сидя на подоконнике. Выглядывал меня, бедняжка. Я упал перед ним на колени и разрыдался. Конечно же, малыш проснулся. Но он ничего не сказал, не спрашивал ни о чем, просто обнял. Мы никогда не обсуждали то происшествие, но сейчас я осознаю, что реакция Рицки укрепила во мне росток уверенности в жизни. Я чувствовал, что меня любят и поддержат, чтобы ни происходило. Это… такое важное ощущение. Ранее, хоть и жил с Рицкой, но я неосознанно удерживал присутствие Возлюбленного рядом, ссылался на его мировоззрение и действия. Сам тянул его в мою жизнь. Глупец… Сейчас же, взглянув на Акаме, я понял – нам нечего делить. Не осталось больше ничего, в чем бы Сеймей имел для меня значение. Мне несказанно повезло, что есть Рицка, что он дарит мне столько чувств, является твердой опорой. А затравленный взгляд природного Стража Возлюбленного свидетельствует о том, что Нисей ничего такого никогда не знал. Нет, я не проникся к нему симпатией или сочувствием, но гнобить из без того убогого – низко. Покуда он не протягивает лапы к Рицке, у меня претензий нет.

–//–

– Ты умница, Соби. Рицка наградил меня божественным поцелуем, помимо физических касаний применяя и астральную технику. – Я счастлив, но за что меня так нахваливают? Рицка загадочно улыбается и отходит к окну, проводить взглядом удаляющихся Возлюбленных. Вероятно, он слышал мои размышления об Акаме и… – Мать твою! – выкрикивает Нелюбимый и бросается к выходу. Я следую по пятам, но причину переполоха узнаю, лишь когда мы несемся по улице. – Акаме, забирай Сеймея и идите в дом, – командует Рицка. – Они мои! Природный Боец Возлюбленного демонстративно хрустит косточками кулаков. – Нисей, не глупи, – котенок пытается вразумить мужчину. – Ты сейчас без Жертвы. Ты не можешь сражаться. Сеймей застыл рядом, стеклянным взором уставившись в одну точку. Ясно, опять под гипнозом. – Я всегда сражался без поддержки. Возлюбленный учил, что полагаться нужно лишь на самого себя. – Акаме, прекрати геройствовать, это тебе не к лицу, – говорю, выходя наперед. На удивление, противники молчат и изучают нас внимательным взглядом. – Сражения не будет, – объявляют они. Это что-то новенькое. – Сенсей приказал проведать Нелюбимого, но, полагаю, он не предполагал такого разворота. Нам есть, что ему сообщить. Пара разворачивается и исчезает в телепорте. – Надеюсь, дверь вы захлопнули, – говорит Нисей, толкнув Сеймея на Рицку и зацепив меня за руку. – Не много ли ты себе позволяешь? Сбрасываю его ладонь и оглядываю квартиру, в которой мы оказались. С облегчением понимаю, что это не прошлое убежище Возлюбленных, где едва не погиб мой любимый. – Ты зачем это сделал? – Не тупи, младший братец моей Жертвы. Через несколько минут вокруг вашего дома будет как в центральном парке во время ханами. Рицка недовольно цокает языком, но понимает, что Страж прав. Охотиться за Возлюбленными не перестали. К тому же, было очевидно, что наставник так просто и нас не отпустит. – Об этом логове никто не знает. Даже мои друзья. Так что придется вам пока с нами пожить. В вашу комнату – левая дверь по корид... – Акаме! – раздается рычание очнувшегося Сеймея. – Опять это?! Только попробуй сказать, что мне привиделось! Да я из тебя роллы сделаю! Нисей пятится, увлекая за собой ругающегося старшего Аояги. – Как поступим, Рицка? Нелюбимый хмурится и приваливается к моему плечу. – Пойдем, что ли, комнату посмотрим?